Её Высочество

— Маленькая принцесса, твое поведение непозволительно для наследницы. Се Лянь только широко улыбнулась и повисла всей тушкой на руках у Мэй Няньцин. Няньцин охнула и, сердясь на собственную снисходительность, подхватила Се Лянь под острые коленки, чтобы принцесса удобнее устроилась на груди у наставницы. Се Лянь открыто, без злых помыслов смотрела на главную жрицу Сяньлэ. Такой же чистый и ясный взгляд был у одного человека когда-то тысячи лет назад. Няньцин иногда засматривалась на наследную принцессу, глазастую, любопытную, умную, но абсолютно бесхитростную, и понимала, что Се Лянь хоть и была отражением богини, плюнувшей на все законы земного и небесного, но ею не являлась. — Жаловались, что одна маленькая проказница снова съела много сладкого, — ворчала главная жрица. — Снова вместо каллиграфии кормила беспризорников за дворцовыми воротами? Се Лянь такая светлая девочка, конечно же, она спросила позволения перед тем, как стащить засахаренные ягоды прямо из-под носа королевского повара. Се Лянь добродушная, она не могла пройти мимо и не подкинуть беднякам несколько горсток сладостей. Няньцин для виду поругала свою ученицу, спустила ее с рук и наказала взбираться на кровать. Солнце с каждым днём заходило за горизонт всё быстрее и быстрее, некоторые деревья, «постарев» скорее остальных, сменили зеленое оперение на огненно-рыжее и золотое. Скоро начнется чреда празднеств, подношений, молитв. Когда главная жрица подумала об этом, ее взгляд невольно зацепился за короткую палочку благовоний — зажженную, но неизбежно потухавшую. — Наставница Мэй, сегодня первый день осени! Жрица Сяньлэ утвердительно кивнула. Да-да, именно этот день считается несчастливым: звезды на небе красиво сложились в иероглиф дальнего пешего путешествия, а неудачи сыпались на Няньцин и других храмовников с самого утра. Нынешняя осень обещала неудачи и трудности, Няньцин невольно вздохнула, не представляя, как ей со всем предстоит управиться. — Наставница Мэй, вы обещали рассказать про принцессу Оён. — Уюн, — слишком быстро поправила наставница Се Лянь и прикусила губу изнутри. Старые обещания приходится возвращать тогда, когда на душе неспокойно. — Время так быстро прошло, я и забыла. Конечно же, Мэй Няньцин всё прекрасно помнила. — Наставница Мэй снова полдня играла в карты? Мэй Няньцин покачала головой. Она являлась главной жрицей Сяньлэ, она наставница единственной наследницы этого процветающего королевства, она старая и одинокая женщина. Почему даже ребенок потешается над ее безобидным увлечением азартными играми? — Ты никогда не выигрывала, — хихикнула Ее Высочество наследная принцесса и тут же получила легкий щелбан по лбу. Ойкнув, принцесса отстранилась от наставницы. — Где Ваше уважение, принцесса? — Прошу прощения. Няньцин вздохнула. Одна знакомая богиня из старых кошмаров никогда не извинялась. — Время позднее, ложитесь спать, Ваше Высочество. Се Лянь послушно забралась под одеяло. Обычно перед сном главная жрица приходила читать сутры или легенды, ничего удивительного в том, что они обе были в ночных одеяниях и с неброскими прическами. — Принцесса Уюн, — напомнила Се Лянь. — Наставница, Вы говорили, что это грустная сказка. Мэй Няньцин почувствовала, как в висках громко застучала кровь. Легкая головная боль на слишком ярких воспоминаниях вспыхивала громким хлопком сзади страхом за собственное благополучие, Няньцин вдруг поняла, что ужасно слаба, чтобы рассказать хоть десятую часть всей правды. Главная жрица села на край пышной кровати. Голос, по обыкновению с лукавой ноткой и твердый, как и подобает оракулу, звучал непривычно мягко и, если бы Се Лянь больше понимала в человеческих страданиях, она бы услышала в словах наставницы горькую печаль: — Принцесса Уюн — самая прекрасная и самая добрая девушка во всех трех сферах. Ее душа тянулась к свету, ее руки тянулись к простому народу. Каждый, кто обращался к принцессе, получал от нее помощь, будь то богатый министр или голодный нищий. Темные глаза Се Лянь загорелись интересом: она подалась к наставнице вперед, ловя чутким слухом каждое слово. — Ты чем-то напоминаешь наследную принцессу Уюн, наследная принцесса Сяньлэ, — пробормотала тихо Няньцин. — Чем же, наставница? — Такая же озорливая. Персиковая кожа засверкала в лучах заходящего солнца, обсидиановые глаза с искринками смеха по-доброму уставились на молодую ученицу храма. Няньцин в своём белом платье неловко повела плечами, словно ей самой было действительно стыдно из-за того, что ее поймали в храмовом одеянии за столь вопиющим действием.       — Мэй-Мэй, — бархатным голосом пропела молодая девушка, — азартные игры недостойны для маленькой будущей жрицы.       — Ваше Высочество наследная принцесса… — Няньцин опустила голову в пол. Принцесса рассмеялась. Наследная принцесса Уюн была самым чудесным человеком, которого Няньцин когда-либо встречала. Человека с более широкой душой в мире днем с огнем не сыщешь. Перед наследницей были открыты все дороги: люди молились ей, словно божеству, государь и государыня с детства лелеяли и холили ее, а саму принцессу всегда окружали верные друзья, готовые пойти на всё ради защиты принцессы. Ее Высочество любили так, как не любили ни одного небожителя. Вот уж действительно дар Небес.       — Мэй-Мэй, ты прекрасно предсказываешь будущее. Почему же ни разу не предсказала свою победу? Няньцин почувствовала, как ее лицо покрылось красными пятнами смущения. Маленькая храмовница предсказывала судьбы, гадала по звездам, чтила предзнаменования, но так ни разу не смогла предвидеть свой проигрыш. Другие ученицы беззлобно смеялись ей в спину: хоть самая принцесса благоволила Няньцин, царское благословение, казалось, оборачивалось проклятьем, когда дело доходило до азартных игр.       — И снова карты… — Ее Высочество рассмеялась, — Няньцин, я могу придумать тебе досуг куда интереснее, чем эти пошлые игры. — Ее Высочество наследная принцесса Уюн в совершенстве овладела пятью искусствами, а в использовании меча ей не было равных ни среди мужчин, ни среди небожителей. Её сила завораживала, пленила. Говорят, что она могла декламировать стихи на поле боя, одновременно отбиваясь от врага своим знаменитым мечом.       — Мэй-Мэй, открой ротик и скажи «А!». Невысокая жрица в храмовых одеяниях ласково улыбнулась при виде принцессы. Ее Высочество прятала что-то за спиной и бесхитростно улыбалась, как ребенок, приготовивший сюрприз и ждущий теплой похвалы от родителей. Няньцин послушно раскрыла губы и тут же ухнула, когда почувствовала холод стремительно просунутой в рот виноградинки.       — Мэй-Мэй, вкусно? Няньцин проглотила ягоду и с готовностью кивнула.       — А так? Её Высочество наследная принцесса со скоростью феникса наклонилась, запечатлела на губах Няньцин невесомый поцелуй, отстранилась, отскочила на два шага и рассмеялась, убегая вдаль по коридору:       — Украла первый поцелуй у жрицы, хаха! Первый поцелуй! Няньцин стояла пунцовая с головы до пят и отчего-то слабо улыбалась.       — Ваше Высочество, ты такая… такая!.. — нужных слов не нашлось. — А принцесса Уюн… Она вознеслась? Она стала небожительницей? Богиней Литературы? Богиней Войны? — Она, — на лице верховной жрицы Сяньлэ застыла бледная улыбка, — она могла бы стать прекрасной небесной чиновницей. Наверное, сейчас бы Её Высочество парила в небесах и приглядывала за заблудшими путниками. Се Лянь качнула головой. Мэй Няньцин простояла несколько минут в тишине, устало смотря на догорающие палочки благовоний. Огонек, лижущий древесину, напомнил Мэй Няньцин кое о чем: о запахе горящей кожи, криках, мольбах, отчаянии в таких знакомых глазах и гибели целого государства. — Сладких снов, Ваше Высочество наследная принцесса, — пробормотала растерянная от острых воспоминаний жрица и уже развернулась, чтобы выйти из комнаты наследницы, но услышала тихое: — Я хочу быть как принцесса Уюн.       — Помочь всем невозможно, Ваше Высочество.       — Мэй-Мэй, умолкни, умолкни! ЗАТКНИСЬ, слышишь? — Я тоже хочу всем помогать, как и принцесса Уюн, наставница.       — Что?! Убьешь меня?! Давай, Мэй-Мэй, ты так крепко держишь меч.       — Посмотри… взгляни, ВО ЧТО ТЫ ПРЕВРАТИЛАСЬ. — Нет, — резко ответила Няньцин. — Наставница?.. — Нет, — куда спокойнее повторила Няньцин. — Исключено. Ее Высочество натворила бед в будущем. Помочь всем невозможно, это истина, которую ты поймешь чуть позже, маленькая принцесса. — Мне так больно, Мэй-Мэй, -- и в тихом шепоте столько чувств, что не выразить самым пронзительным криком. — Наставница, почему ты не хочешь говорить? Няньцин покачала головой. Поймет ли этот ребенок если не сейчас, то через десяток лет, что волю богов нельзя не воспринимать всерьез, нельзя своевольничать, а всё в мире давно предрешено судьбой? Се Лянь была чистой, по-доброму наивной девочкой. «Если перед тобой предстанут два странника в пустыне, мучимые жаждой, и тебе предстоит выбор, кого же напоить стаканом воды, кого ты выберешь?» Кому еще придет в столь раннем возрасте сказать «Я дам два стакана»? Принцесса пока не понимала многих мелочей, из которых сплетены миры, но Няньцин с ужасом видела в Се Лянь ту несмолкаемую метель и то яростное пламя, которые две тысячи лет назад плясали в глазах Ее высочества наследницы Уюн. — Это плохая сказка, Ваше Высочество наследная принцесса. Давайте как-нибудь в другой раз.       — Кинуть людей в жерло вулкана — единственный выход, понимаете? — Наставница, Вы сказали, что я и принцесса Уюн похожи. Действительно похожи?       — Мэй-Мэй, мне пришлось их убить. — Нет, непохожи. Мне показалось, Ваше Высочество. Спокойной ночи.