Приговор

В доме семьи де Вильфор который день царила напряженная атмосфера. Жерар был прикован к кровати, его здоровье сильно подкосилось после злополучного карнавала. Иногда, оставаясь один, он начинал неконтролируемо смеяться, и смех этот был настолько наполнен озорством и счастьем, настолько противоречив жестокой реальности, что невольно пробивал на дрожь мимо проходящую прислугу. Жерар лежал в кровати и видел сны. Там он был совсем юн, беззаботен и влюблен. Несколько раз, в полубреду, он пытался встать с кровати, шепча что-то невпопад, но заканчивалось это только новой порцией синяков от падений. Ноги все еще не слушались его из-за неудачного перелома. Первые дни одинокого заточения Вильфор звал свою жену и дочь. Однажды, госпожа де Вильфор всё-таки зашла в покои мужа, чтобы проведать- как он себя чувствует? на радостях он начал рассказывать о своих снах и то, что ему привидилось. Жерар говорил с волнением и интересом, описывая малейшие детали солнечных картин, но в ответ был слышен только беспокойный вздох. Поняв, что стоит сменить тему разговора, глава семейства продолжил: - Но это глупости, да? Скажи, как поживают наши дети? Как здоровье у Валентины? Говорит ли Эдвард? - Жерар... - лицо женщины было совсем безучастным. Казалось, что она всеми силами старается не смотреть на него, - ты сумасшедший, пойми меня, я не могу так жить. Лицо мужчины вытянулось, он не мог принять слова жены. - Что за глупости. Я здоров.. - Вильфор на секунду посмотрел на себя лежащего на кровати. - Да, я болен, но не рассудком. Заметив смятение на лице женщины, он постарался смягчить свой взгляд. - Элоиза, прошу, дай мне время... Она ничего не ответила ему, лишь постаралась побыстрей выйти из комнаты. Шли недели, Вильфор больше не смеялся, через какое-то время он смирился, что кроме врачей и прислуги посещать его никто не будет. И вот за окном уже начал выпадать первый снег, тут же тая на кирпичных дорожках в саду и ресницах радостной Валентины, что так любила там играть. Жерар любил наблюдать за ней из окна, счастье дочери придавало ему сил и он шел на поправку. Вскоре, ему разрешили ходить по дому, но счастья в его жизнь это никак не прибавило. После громкого скандала и полного разгрома репутации, мужчина лишился своего титула, работы и места в обществе. Подобная новость вновь нанесла сильный удар по нему, покрывая рассудок новыми трещинками поверх старых, что так и не успели зажить. Всё своё свободное время он старался проводить, как раньше: с Валентиной и ее детскими "хотелками". Жерар чувствовал, как его брак трещал по швам и продолжать игнорировать это уже не имеет никакого смысла. Он понимал, что пора поставить точку, отпустить нелюбимую им женщину с сыном и остаться одному, воспитывать дочь, как считает нужным. Вильфор настолько загорелся этой идеей, что в тайне от жены он начал собирать документы, необходимые для развода, выбрал небольшой городок в провинции, где собирался растить Валентину после продажи половины своей недвижимости. Он был готов к любому из сильнейших ударов судьбы, почти к любому... Жерар не знал, что Элоиза в тайне ото всех рылась в его документах, она не была готова к таким изменениям. Ей хотелось большего, и она знала, как этого добиться. Глава семьи де Вильфор, по собственному обычаю, сидел за дневным чаепитием и читал излюбленную им философию, как к нему почти бесшумно подсела его жена. Бывший прокурор даже не оторвался от книги для приветствия. За спиной и немножечко слева залепетал негромкий голос: - Жерар, нам стоит поговорить... - О чем же? Ему не хотелось размениваться любезностями с этой женщиной, Жерар давно охладел к ней и просто ждал когда сможет разорвать эти прогнившие узы раз и навсегда, позабыв о самом факте существования этой миледи в своей жизни. - Я знаю, что ты задумал. И... я не против развода. - Конечно, психопат с разрушенной карьерой ужасная партия, не так ли? Мужчина бросил холодный взгляд с дерзкой ухмылкой на свою жену и спокойно отпил из кружки горячего напитка. - Или ты хочешь сказать, что ты со мной была не ради статуса и денег? - А ты со мной не ради прикрытия? - Элоиза злобно сверкнула глазами, подлив Жерару еще чая в кружку, - Думаешь, я не знаю? Прости, но я не слепая, дорогой. Вильфор сделал глоток, промолчав. Он не хотел говорить с ней на эту тему. Решив закончить общение жирной точкой: - В моей жизни была лишь одна любимая женщина, и это не ты, Элоиза, - От злости, мужчина чувствовал, как у него начинала кружиться голова. - Ах, красавица Рене? Ну что-же, не велика досада, - дама спокойно встала из-за стола и вновь посмотрела на Жерара своими дьявольскими очами, прожигая его лоб одним взглядом. - Скоро вы снова будите вместе. А я, как несчастная вдова, буду растить единственного достойного наследника, пока Валентина, скажем, внезапно убежит из дома и больше никогда не вернётся! Де Вильфор не мог поверить своим ушам. Ему внезапно стало плохо, он почувствовал, как ком в горле мешает дышать, а перед глазами всё плывет. - Ах ты... Жерар ничего не помнил. все было, как в тумане. Не помнил, как он сыпал ругательствами, вскочив с места, схватил нож, и держал его над перепуганной женой. Его откачали уже в лечебнице. Он не нанес серьёзного ранения Элоизе, но запустил серьёзные судебные разбирательства. Жёлтая пресса пестрила заголовками:

"Бывший королевский прокурор потерял рассудок" "Жена Жерара де Вильфора рассказывает о том, какого жить с тираном и психопатом!" "Элоиза де Жерар стала вдовой! Бывший королевский прокурор расстался с жизнью в стенах Отель-Дьё".

Конечно, последний заголовок был наполовину ложным. Жерар никогда не посещал стен психбольницы. Он заплатил продажным информаторам прессы хорошие деньги, чтобы его считали мёртвым. Ему так было намного проще. Сейчас он остался ни с чем, у него забрали всё, оставив одного доживать свои дни в скромном поместье, где он когда-то жил с Рене и новорождённой Валентиной. Светлые, просторные коридоры теперь казались пустыми и мертвыми... В первую неделю Жерар выкинул все зеркала, во вторую - спрятал все картины напоминавшие о былом счастье этих стен. Иногда он спал на полу, рассматривая перед сном обезличенные стены. В этом доме всегда было чудовищно тихо, прислуга почти не ходила по коридорам, боясь гнева своего хозяина. Только бесконечный стук часов напоминал Вильфору о наличие слуха. Осмысление и принятие смерти настигло его вместе с безумием- так же неожиданно. Жерар ни раз вызывал лекаря, а по вечерам начал посещать церковь, пускай никогда раньше не был приверженцем религии. Но это не помогало - шоковая терапия и бесконечные молитвы лишь подливали масла в разгорающийся огонь. "Я должен отпустить все свои тяжбы перед тем, как покинуть этот мир. Но, как?" Жерар долго ходил кругами по коридорам, пока ему не пришла в голову одна интересная идея. - Да, да, Жерар, другого пути здесь нет. С облегчением выдохнул бывший прокурор. Этой же ночью он покинул дом верхом на черном мерине. /// Время шло, поступок Графа только сильнее толкнул его на криминальную дорогу, Эдмона начали бояться и уважать как никогда. Однако, это не приносило ему и крупиц радости или удовольствия. С экипажем де Вильфора в тот злополучный вечер, графа раз и навсегда покинули эти только обретённые чувства. Он долго не мог поверить что так легко потерял самое дорогое в его жизни, ослабил стальную хватку в последний момент и теперь пожинает плоды своей слабости перед законом. Прокручивая в голове все воспоминания связанные с Жераром, Эдмон не мог прекратить воображать как изменилась бы его жизнь, сложись всё по-другому. Страстный нрав бывшего капитана не давал ему покоя, то и дело заставляя просыпаться в горячечном бреду от странных сновидений. Навязчивая мысль выследить Жерара и украсть у него хоть пару минут нежности становилась всё более приемлемой в его голове. "Я так больше не могу, мне нужно его видеть." И, однажды вечером, он не выдержал. Остановившись в ресторане напротив главной жандармерии, Монте-Кристо вцепился взглядом в входные двери, невольно вздрагивая от волнения каждый раз, когда они открывались. Он уже перестал считать количество выпитых кружек кофе, когда на улице наконец появилась фигура де Вильфора. Граф сам не заметил, как аккуратно прильнул к окну. Жерар почти не изменился, все такой же бесконечно уставший и серьёзный. Разве что седины в висках прибавилось. Эдмон невольно улыбнулся, его взгляд скользнул по костюму мужчины и внезапно замер. Он почувствовал, как сердце стало биться чаще. "Нет, не может быть" Из кармана под платок торчал знакомый кусок серебряной ткани. Это был его платок, которым он прижимал рану Жерара на карнавале. Он сохранил его, нося у самого сердца. Подобный поступок трогал и одновременно ранил капитана. "Он тоже думает обо мне." Эта мысль невольно разошлась теплом по всему телу. Откинувшись на спинку, Эдмон закрыл глаза. Кофе обостряло всплывшие вновь чувства мужчины, заставляя взять небольшую передышку от реальности. Когда граф вновь открыл глаза, то не почувствовал ничего кроме боли. С этой болью пришло очередное осознание, что им не суждено быть вместе. Вернувшись в особняк, Эдмон вновь столкнулся с стеной из холода и одиночества. Его бросило в дрожь от нарастающей безысходности. Он мог хоть сейчас раз и навсегда покинуть Францию, забыть об этом как о кошмарном сне и жить дальше. "Но, что мне делать с этим капитаном? Влюбленным мальчишкой, что так трепетно мечтал о простом счастье, а не о богатстве и звенящем одиночестве." Не в силах это выдерживать дальше, Граф переоделся в простой костюм среднего класса и отправился в ближайший бар. Табачный дым, громкая ругань и литры алкоголя вводили графа в транс, кружили голову и толкали на веселые беседы с незнакомцами, что, по-большинству, тоже устали от своей жизни. Уже ближе к полуночи, когда ноги еле стояли, он краем уха услышал крайне занимательный диалог. А заинтересовал он графа тем, что в нем фигурировала до боли в сердце знакомая фамилия. - Вильфор? Так и надо этой бумажной крысе. Как только этот псих и детоубийца так долго продержался? - Ха, уверен он на этих бумажках крышей и поехал, что чуть не прирезал собственную жену! "Сделал что?.." Граф словно протрезвел от услышанного им. Молнией он покинул шумное заведение, и, оказавшись на пустующей улочке, поднял с земли первую попавшуюся газету. Расправив бумагу под светом фонаря, он быстро нашёл нужную газетную полосу и начал вчитываться. Он знал что Жерар потеряет работу, но не был готов к таким последствиям. "Я должен что-то сделать, я должен придумать как вернуть Жерара к себе". В голове зародилась идея. "Он ей не нужен. Ей нужны деньги. А я готов заплатить любую сумму." Три недели подряд Эдмон писал письма Элоизе де Вильфор, предлагая любые суммы в обмен на спокойствие ее мужа. Когда того отправили в Отель-Дьё, Монте-Кристо часами стоял в сугробах добиваясь встречи с бывшим королевским прокурором. Точкой в этом бесконечном круговороте пустых надежд стал очередной газетный заголовок, кричащий о скоропостижной смерти Жерара де Вильфора. В этот момент, вся жизнь в глазах Эдмона окончательно потеряла смысл. Внутри Дантеса бушевал шторм, он разрушал всё, оставляя после себя звенящую пустоту. В эту же ночь он напился до полного беспамятства, заснув прямо на земле в винном погребе. Подобный ночлег сказался на здоровье Эдмона и потому он отказался покидать свой дом, лечась от простуды. Быт мужчины превратился в нескончаемый траур по несчастной любви и несбывшимся мечтам. После выздоровления, он уже планировал достаточно долгое путешествие по морским просторам, в надежде забыться отдаваясь родной стихии. Но одна ночь перевернула все его планы. Граф проснулся от холода в правой руке. Открыв глаза, Эдмон еле сдержался чтобы не закричать от ужаса. Рядом с ним лежал Вильфор, смотрел ему прямо у глаза и улыбался так, что любого бросит в дрожь. - Оу, прости, я не хотел тебя будить. Жерар крепко держал чужую руку в своей, словно это было его спасение от всех бед этого мира. - Жерар? Нет, нет.. Разве ты не умер? Там, в психбольнице? Эдмон мотал головой и щипал себя в надежде проснуться. Вильфор спокойно наблюдал за ним, не испытывая к этой сцене никаких эмоций. Опустив голову, он только проронил с какой-то растерянностью. - Ты ведь знаешь что газетам нельзя верить.. Скажи, ты всё еще ненавидишь меня? В глазах бывшего прокурора сверкнула грусть и Эдмон тут же подался вперед, накрыв чужие, заледеневшие губы мимолетным поцелуем. В этот момент, он заметил, что одна из его ног была достаточно надежно привязана к ножке кровати. Подняв взгляд на всё ещё столь нереалистичного прокурора, у него возник только один вопрос. Голос графа с недоверием вздрогнул. - Жерар, скажи, зачем ты привязал меня к кровати? Вильфор отвернулся от капитана, сминая его руку горячую ладонь. Этот жуткий холод от прокурора, сырой костюм, говорили о не самой лучшей подготовке к таким погодным условиям. - Как ты тут оказался? Ты насквозь продрог. Только сейчас, под чувством чужого тепла, Вильфор начал осознавать на какое гнусное преступление он идёт, но пути назад уже не было. В дверь яростно заколотили. - Граф! Хозяин, горим! Откройте! Пожар, хозяин, пожар! Брови Эдмона подлетели вверх. Только сейчас он заметил, что дверь в комнату забаррикадирована стулом. В полном ужасе граф отпрянул от прокурора. - Что здесь происходит? Это твоих рук дело? Жерар, только не говори что ты и правда.. Бывший прокурор крепко сжал губы. Он знал какое слово не договорил Монте-Кристо. Это слово словно клеймо было выжжено на его жизни, лишив его будущего и настоящего. "сумасшедший" Медленно поднявшись, мужчина сел на край кровати свесив ноги. - Да, я.. Я не в ладах с рассудком. Но разве может быть иначе? Она отобрала у меня всё что только было. Нет будущего, нет настоящего, есть только прошлое, жить которым просто невозможно. И вот я решил.. Что это единственный выход. Последние слова Жерар выдохнул и тяжело закашлялся. Дым всё больше проникал в комнату, мешая нормально дышать и видеть. Эдмон уже успел избавиться от веревки на ноге, он видел и чувствовал боль в словах и поступке Вильфора, но не был готов к смерти в огне. - Давай обсудим это позже, Жерар. Нужно срочно выбираться. Граф поднялся с места и убрал стул от двери. - Иди без меня. По спине Эдмона пробежал сильный холод. Он оглянулся и увидел как мужчина продолжал сидеть на кровати, смотря в окно. - Жерар.. Щурясь от дыма, Монте-Кристо приблизился к кровати. Вильфор поднялся и отпрянул к стене, в его руке сверкнуло лезвие. - Не надо, Эдмон, если хочешь спастись - делай это без меня. У тебя не так много времени. - Нет. Так не пойдёт, Жерар. Резкий удар с локтя ловко выбил лезвие из руки. Граф силой перехватил руки безумца, насильно взвалив его на спину. Времени почти не осталось. Граф вышел в коридор и тут же закашлялся от тяжелого дыма. Быстро ступая по почти разрушенной лестнице, в окружении чёрного дыма и гари, мужчина чувствовал как в его рубашку тяжело дышал бывший прокурор, это чувство придавало ему мужества, помогая проходить сквозь огонь. Эдмон боялся отпустить чужие руки, боялся, что Жерар вырвется и убежит назад в горящее здание. Он не знал в насколько тяжелом состоянии тот сейчас находится и понимал, что ему предстоит это выяснить чуть позднее, в более разряженной обстановке. Входные двери распахнулись, Монте-Кристо почувствовал колющий холод от снега и отпустил Вильфора, валясь с ног от усталости. - Граф! - одна из служанок тут же подбежала к Эдмону, на ее лице было видимое беспокойство. Граф лишь обеспокоенно взял девушку за плечи. - Как вы? Все успели выйти? - Да, мы уже отправили посыльного за помощью. Скоро приедут жандармы и пожарные. Граф сухо кивнул и быстро оглянулся. Вильфора уже не было на месте, но дорожка из следов подсказывала, что тот сейчас, пускай и в относительной, но безопасности. Раздав команды прислуге, мужчина смог получить пару сапог и шерстяное одеяло, в которое тут же завернулся. Ступая по чужим следам, Эдмон вскоре увидел уже знакомую могильную плиту давно пустующей могилы и лежащего рядом на снегу прокурора. Подбежав ближе, капитан выдохнул, Жерар был в сознании и в целом без каких-либо ранений. Побег тоже остался под пеленой беспамятства для Вильфора. Упав в сугроб рядом с могилой ныне живого сына, он перевернулся на бок, вглядываясь в темень ночного леса. Теплая рука легла на ледяное плечо, Жерар встрепенулся и тут же поднял взгляд. Над ним стоял Эдмон и улыбался так же мягко и легко, как десять лет назад в Марселе. Мужчина не успел проронить и одного слова раскаяния, как длинноволосый капитан обессилевший упал к нему в руки. Испугавшись, Вильфор крепко сжал его в своих объятиях и отпустив, тут же сел на снег, проверяя у графа наличие пульса и дыхания. "Живой, просто обморок" С облегчением выдохнув, он поднял взгляд на догорающие руины особняка. Впереди им с Эдмоном предстоял тяжелый разговор, но для начала, его стоило привести в чувства.