I'll be your song when the dance is over

      — Видит Мерлин, милая Алиса, — голос Уоррингтона был тягучим, как смола. — Я тебя предупреждал.       Оглушающее отбросило её назад, Алиса снова упала на парту. Она теперь лежала на ней спиной, ногами едва касалась пола. А вот для головы опоры не было. Поэтому она могла только лежать, задрав подбородок, глядеть в кромешную тьму противоположной части класса. И слушать.       — В самый первый учебный день, — громко произнёс он. — Когда я увидел тебя с твоим папашей. Так глупо притаскивать его на перрон… Ты должна была ползать за мной и благодарить за то, что я тебя не сдал!       Сердце превратилось в железный кулак. Ей нужно набраться сил. Ей нужно сосредоточиться и успокоиться. Всё в порядке. Это не страшно. Она невербал. Она справится с этими чарами. Просто выждать чуть-чуть, накопить эмоции и силы, чтобы потом ответить им троим, как следует…       — Ты могла пинком улететь в Азкабан вместе с ним и с твоей мамашей, — рычал он. — Но ты не понимала, как тебе повезло. Буквально кричала, чтобы на тебя посмотрели. У тебя на лбу написано, что ты мечтаешь о хорошем наказании. Твоё сопротивление Амбридж, которая пытается удержать порядок в этой жалкой школе…       Она бы рассмеялась, если бы ей не было так страшно, если бы она не думала о том, что её язык может завалиться и тогда она точно умрёт. Она бы плюнула ему в лицо. Жалкий он, с ним даже драться не хочется. Не хотелось, вернее, пока он всё это не выкинул.       — А сколько раз я говорил Снейпу, что ты невыносима, что ты не подчиняешься правилам, пренебрегаешь уважением к старостам… Я надеялся, что он сделает хоть что-то. На Дамблдора надежды не было. Но и Снейп тебя не тронул… — он сделал паузу и подошёл к ней ближе. По коже мурашки пробежали. Так близко. — Почему, Лестер? Что в тебе такого?       Он поставил свечу на парту сбоку от её щеки, теперь половине лица стало тепло и ярко. Страшно так — он же не сможет обжечь её? Он же не настолько кретин?!       — Сука, отвечай!       Уоррингтон грубо подхватил её под коленями и потянул на себя. Она стукнулась затылком о край стола, на глазах выступили слёзы. Уоррингтон держал её за бёдра — грубая, цепкая хватка. У него большие и сильные ладони. Алису затошнило. Надо выбраться. Надо вырваться. Надо бежать отсюда, но…       Ещё недостаточно. Она сейчас не может перебороть заклинание. Кажется, этот сучонок Монтегю подпитывает свои чары, чтобы не дёрнулась. Сейчас у неё не хватит сил, чтобы ослабить заклинание хоть чуть-чуть. Сложно собрать силу внутри себя, если тело вне твоего контроля, если над тобой нависает этот грёбанный урод, а ещё двое смотрят по бокам. Но она должна постараться, должна начинать что-то делать прямо сейчас.       — Считаешь себя особенной девочкой, которой всё сходит с рук? — плюнул он ей в лицо. До этого он говорил с ней заискивающе, льстиво, с лживой почтительностью и излишним умилением. От отвращения зубы скрипели. Но всё было лучше, чем то, что сейчас. — Кто-то должен показать, что это не так. Пусть это буду я.       Алиса почувствовала, как к мышцам лица возвращается чувствительность. Хочется моргнуть, глаза уже слезятся, всё плывёт, а ей нужно хорошее зрение, но пока нельзя. Хочется хотя бы проглотить слюну. Хотя бы просто вдохнуть по-другому. Алиса заставила себя напрячься. Надо копить силы. У неё уже получается. Надо освободить руки.       — Я мечтал расправиться с тобой по-настоящему жестоко, знаешь. В твоём случае мне плевать, что ты девчонка и тебя бить нельзя… Ты слишком испорченная. Ну-ка, а что с твоим лицом? Ты плачешь? Тебе жаль?.. — он скривился в ухмылке и сжал её шею под подбородком указательным и большим. Синяки останутся. — Неважно.       Чары таяли медленно, как воск. Никаких импульсов и выбросов: она только спровоцирует этих дебилов на что-то серьёзнее. Если она будет медленной и непрерывной, как река, она сможет спастись. Она будет незаметной и разумной, её нельзя будет сжать в ладонях. Если она будет действовать крайне осторожно, всё будет хорошо. Алиса изо всех сил заставляла себя думать об этом, потому что всё в ней кипело, сопротивлялось, кричало, просто истошно кричало: «Беги!».       — Я не хочу калечить тебя, Лестер, — он перешёл на шелестящий шёпот. — Не хочу тебя мучать. Ты хорошенькая, это тебе ещё пригодится. И я смогу это попробовать.       «Попробовать?! — болезненное осознание пронзило Алису с головы до ног. — Он же не сможет…».       Да почему не сможет-то? Что его останавливает?!       — Только ты? — переспросил Пьюси.       — Ты же обещал… — буркнул Монтегю.       — Обещал-обещал, — нетерпеливо проговорил Уоррингтон, буравя Алису взглядом. — Заткнитесь пока.       Руки на её чуть разведённых бёдрах, ухмылка, нехороший огонёк в глазах. Она — не человек в его руках, в его понимании. Она просто удобная, мягкая, податливая кукла. Ну твою мать.       — Ты скривилась, — он прищурился, наклонился чуть ближе. Крепкий одеколон чуть не задушил её. Тошно. Она должна отсюда выбраться.       — Чары не действуют? — пробубнил Пьюси.       — А с чего им действовать, она ж невербалка. Я говорил, что ей на такие штуки плевать, — он снова взял её за лицо и на этот раз чуть приподнял над столом за подбородок. — Может, и лучше, если они слегка спадут. Услышим, как она стонет, когда она с этим грязным Уизли…       Внутри Алисы что-то начало взрываться. Какие-то маленькие энергетические фейерверки. Она смотрела в глаза Уоррингтону — прямо и зло, сквозь яростные и бессильные слёзы.       — Да, крошка? — пропел он прежним, ласковым тоном, придвигаясь к ней ещё ближе. — Так твой мальчик тебя называет? Покажешь нам, на что способна?       Он резко отпустил её голову (она снова стукнулась затылком, больно до искр из глаз), потом обеими руками грубо сжал её бёдра, скользнул чуть выше, впиваясь пальцами, комкая и резко сдвигая под собой юбку.       — Не бойся, — бросил он. — Я буду нежнее, чем ты заслуживаешь.       Алиса крепко зажмурилась и дёрнулась всем телом. Уже через пару секунд она почувствовала резкую боль в мышцах. Её снова сковали. У неё не вышло.       Теперь она задыхалась и от страха, и от новой порции Оглушающих чар.       — Нет-нет, Грэхэм, — попросил Уоррингтон мягко. Он чуть склонил голову и с интересом наблюдал за тем, как пытается корчиться под ним Алиса. — Пускай сопротивляется. Если она будет в отключке, всё без толку.       Алиса вновь собрала всё в себе и попробовала откинуть чары. Она с трудом видела, её лихо колотило. Снова не вышло. Напрасный рывок, напрасная потеря энергии. Кровь горячая, она обжигает жилы, а магии хватит на полноценный выброс, но третье Оглушающее она не выдержит.       Уоррингтон резко дёрнул её на себя и перевернул на живот, скользнул рукой под юбку, огладил и стиснул ягодицу.       Она впечаталась подбородком в столешницу парты и едва не сломала зубы, сжав их. А потом попробовала избавиться от чар в третий раз. Тонкая нить, сохраняющая крупицы её терпения и сдержанности, треснула где-то в груди. Волна тепла выбралась из её испуганного и жалкого тела, пронеслась по классу.       Она кое-как слезла с парты и встала на ноги, поправила одежду. В голове был звон, всё кружилось и шаталось, перед глазами мелькали яркие вспышки. Но она смогла увидеть, как Уоррингтон летит в противоположную часть класса и впечатывается спиной в доску, а затем орёт. Монтегю и Пьюси одновременно выхватывают палочки, и она скидывает их заклинания волной света. Хочется исчезнуть, хочется убежать, хочется, чтобы их больше не было. Хочется спастись. Хочется выстоять. Уоррингтон валялся напротив неё, держась за поясницу и глядя на неё с ненавистью, Монтегю с Пьюси подступали всё ближе. Её палочка… Алиса даже не знала, где она. Она и не была ей нужна.       — Ты могла убить его, долбанная сука! — завопил Монтегю, направляя на неё палочку. Алиса, дрожа, наколдовала вокруг себя невербальное Протего. Световой щит, жёлтые полосы мельтешат перед глазами, сквозь них почти не видно слизеринцев.       — Да чтоб вы сдохли! — выкрикнула Алиса, давя рыдания и приступы тошноты в горле. Монтегю зарычал, открыл рот, чтобы произнести какое-то заклинание, но Алиса оттолкнула его невидимым силовым шаром. У того челюсть отвисла от удивления.       — Сраная невербалка, — плюнул он.       — Будет хуже, если хоть на шаг сдвинетесь! — пригрозила Алиса. Она расставила ладони, поддерживая магическую защиту, хотя Оглушающие чары отняли у неё почти все силы.       — И что ты сделаешь? — мрачно проговорил Пьюси. — Нападёшь на нас? Это можно квалифицировать как преступление. Мы-то тебе ничего не сделали.       От возмущения она даже ответить ничего не смогла.       — Ты ничего не сделаешь! — прохрипел Уоррингтон у доски, поднимаясь на ноги. — Ты слишком мягкая для этого. У тебя сил не хватит. Смотри-ка, как тебя трясёт. Давай успокоимся и потолкуем нормально.       Алиса с ненавистью мотнула головой. Уоррингтон одним взглядом разрушал все барьеры в ней, он топил её своей опасностью. Её магическая сила огромна, её выбросы действительно разрушительны, но хватит ли в ней сил сейчас? Она всего лишь испуганный кролик, загнанный в ловушку.       — Я не понимаю, почему ты так реагируешь, Лестер, — продолжил он твёрдо, подходя ближе к ней. — Все знают, чем ты занималась с Вудом ещё пару лет назад, — он расплылся в отвратительной ухмылке.       Монтегю гоготнул.       — Мы бы не показали тебе ничего нового!       Алиса сжала кулаки.       — Твоего папочки здесь нет, детка, — Уоррингтон остановился прямо перед её лицом, крутя в пальцах палочку. — Как и твоего парня, и всех твоих приятелей. Пора отвечать за свои слова, как… — он легко взмахнул, уничтожая щит из невербальных чар. Её сердце пропустило удар. Она безоружна. — Как большая девочка.       Алиса сделала усилие и направила силы в руки. Тёплый свет появился на кончиках пальцев. Она подняла ладони до уровня лица. Больше у неё ничего нет.       — Это так красиво, солнышко, — смягчился Уоррингтон. Её свет играл на мерзких лицах слизеринцев, обнажая их отвратительные натуры. — Как эти пальцы могут делать больно?       — Отпустите меня, и никому не будет больно, — с трудом сказала Алиса. Страх съедал её изнутри. Они почти не шевелились. От них можно ожидать чего угодно. А ей нужно бежать.       Уоррингтон чуть приподнял брови.       — Но ведь мы не закончили, зай.       Она не может оказаться в ловушке во второй раз.       И больше в классе не было темно. Со стороны, наверное, это было похоже на праздник, только вовсе никому не было весело. Лучи заклинаний стремились в её сторону, пытались кольнуть, захватить, пронзить, но их останавливали широкие ленты света: они обволакивали, ускользали и защищали её. Ей не давали отступать к двери класса, и Алиса бросила играться, став решительнее.       Всё тело горело от липкого и тяжёлого страха, вспышки заклинаний резали глаза. Она увела в нокаут сначала Пьюси, потом Монтегю, почти не чувствуя, что с ними нужно мягче, что нужно знать меру. Она просто перестала о чём-то вообще беспокоиться, кроме того, как выбраться самой. Они больше не были людьми для неё. Они стали тренировочными манекенами из Выручай-комнаты, и лишь их крики и напоминали ей, что они живые и дробить их на части нельзя.       Уоррингтон так просто не давался. Он был по-настоящему силён. Лёгкими движениями палочки он отбрасывал её чары, нападал на неё легко, как бы пританцовывая. Глядя прямо в глаза, заставлял вертеться и юлить. Он был огнестойким и уверенным. Он смотрел в глаза. Вместо него было сложно представить какой-то манекен. Алиса билась с ним наравне.       В какой-то момент ей удалось его отвлечь и шагнуть назад, к двери. Она на ощупь нашла ручку и едва не разрыдалась от облегчения. Почти смогла. Почти сбежала. Уоррингтон фыркнул и опустил палочку, встав прямо перед ней. Алису всю сковало. Теперь ручка двери стала горячей, как раскалённый котёл, к глазам подступили слёзы.       — Не надо… — умоляюще и жалко прошептала Алиса. Какая тут гордость?       Уоррингтон склонил голову чуть вбок.       — Ты ведь понимаешь, что мы не закончили, зайчик? — прошептал он. Алиса посмотрела на него затравленно. Она не могла заставить себя пошевелиться. Уоррингтон может схватить её и продолжить то, что начал — получится ли убежать снова? — Плевать на них, — он коротко мотнул головой в сторону Пьюси и Монтегю, которые лежали в отключке. — Они просто развлекаются.       — Что тебе от меня нужно? Почему не сдашь меня Амбридж и всё?       — Я не хочу ломать тебе жизнь, как бы не ненавидел.       Алиса не могла рассмотреть его лица. В классе снова было темно, и он был тёмной тенью перед ней.       — Тогда чего…       Вместо ответа — Алиса не успела отреагировать — он резко накрыл её губы своими и поцеловал её жадно и напористо. Она как будто остекленела (никаких заклинаний не надо), чувствуя, как он давит на неё своими губами, языком, касается лица и волос тёплыми пальцами…       Придя в себя после долгих нескольких секунд, она смогла отстраниться и шагнуть назад почти в истерике. Это неправильно. Это отвратительно. Он отвратителен. Почему она просто не кинула его куда-то вглубь класса, как его пособников?       — Ты урод! — выдавила она, пытаясь убежать из класса. Ей удалось вслепую открыть дверь за своей стеной, но ни шага сделать не удалось: она забыла про лавку, которая лежала на полу ребром и перегораживала проход. Алиса могла бы вывалиться и рухнуть на каменный пол коридора, но Уоррингтон достал палочку и замедлил её падение. Он не шёл за ней. Слабый коридорный свет выбелил его рубашку, осветил бисеринки пота на коже, добавил блеска глазам. Он разил опасностью и силой. Он был абсолютно непредсказуем. И он мягко улыбался ей, и она не знала, что дальше от него ожидать. — Ненавижу! — крикнула она, пытаясь встать — ни руки, ни ноги не слушались. — Ненавижу тебя! Вас всех! Какие же вы уроды!       Она потратила не меньше минуты, чтобы твёрдо встать на ноги, и всё это время Уоррингтон не прекращал смотреть на неё, тихо посмеиваясь. Всё это время Алиса, задыхаясь от злости и страха, орала на него, как будто со стороны слыша, как звенит в стенах коридора её голос. Осознание того, что могло с ней случиться, не будь она проворнее, и что может с ней случиться, если она прямо сейчас не соберётся и не сбежит, наконец, охватывало её постепенно. И эта сильная слабость, эта неспособность быстро взять тело под контроль, — верное последствие Оглушающих — конечно, это было совсем невовремя.       — Оно всё равно того стоило. Не так ли? — донеслось ей в спину, когда она наконец смогла убежать.

***

      Она выбралась, выбралась, выбралась. Оставила там свою сумку с книжками и бутылкой воды, свою палочку, но это ничего, ведь она выбралась. Легче от этого не было примерно ни на секунду. В замке было темно. После стычки и ярких заклинаний перед глазами плясали пятна. Она спотыкалась о какие-то ступеньки, путалась в движущихся лестницах. Алиса чувствовала, что оказалась в незнакомом месте, а ведь она ещё на первом курсе, когда начала бегать с близнецами по ночам, выучила все основные коридоры и повороты. В третий раз свернув не туда, она просто села на ступеньку лестницы, которая несла её снова куда-то не туда.       Было ещё жгучее и отравляющее осознание, выедающее её изнутри самой сильной кислотой: она жива. Она это пережила, и ей теперь с этим жить. Жить с этим страхом, с разбитым вдребезги осознанием себя как сильной и бойкой девчонки, которая может убежать от любых проблем.       Может, это Уоррингтон с приятелями подействовали на её разум, и теперь она любыми дорогами придёт обратно к ним в лапы? А вдруг они где-то за её спиной?! А вдруг Уоррингтон снова захочет её поцеловать?!       — Я хотела убить его, а он меня поцеловал!       Выбравшись из проспекта с лестницами, Алиса вдруг нервно расхохоталась. За ближайшим поворотом, в широком холле с пятью десятками картин от пола до потолка, её ждала истерика. Картины устроили настоящий переполох, но Алису это только сильнее раскаляло.       Она устала бороться. Устала стараться быть хорошей девочкой. Она пыталась, и где она теперь?!       — Ненавижу! Ненавижу! — орала она сквозь рыдания. Грудь сдавливало, колени подкашивались, и, кажется, она теперь сидела прямо на полу, не обращая внимания на вихрь привидений вокруг неё. Минута шла за минутой, и слёзы совсем не приносили облегчения. Только боль двоилась и троилась, съедала её изнутри. Она была совсем пуста и безоружна, совсем слаба — и речь не только о потерянной палочке.       — Сэр Грофф, мы уверены, это всего лишь недоразумение… — это был первый живой голос из хора дребезжащих голосов картин.       — Мои дети не могут спать! Они боятся! Вы когда-нибудь пробовали уложить шестнадцать детей? А что я скажу своей жене?! Да у неё будет припадок! Если мы в седьмой раз лишимся дома, её сердце точно не выдержит!       — Вы не лишитесь дома, — этот голос был тёплым. — Хогвартс будет стоять ещё тысячу ле… МЕРЛИН, АЛИСА, ЭТО ТЫ?!       Алиса не стала поднимать голову. Ей было совершенно всё равно, как здесь оказались Джордж с Мэдди, хотя где-то на глубине души она чувствовала огромное облегчение. С ними безопасно.       Мэдди подлетела к ней, на ходу расстёгивая свою мантию, не переставая что-то ей наговаривать. Чужая мантия легла на её трясущиеся плечи. Мэдди села рядом прямо на пол, её лицо было невероятно встревоженным, Алиса не ответила ни на один её вопрос. Джордж крепко сжал её мокрую трясущуюся руку. Что-то такое с ней уже было: кажется, два года назад в Хогсмиде, после первой встречи с отцом, который стёр ей память и довёл до подобной истерики… Но что были те чувства с тем, что случилось сейчас!       — Где мой брат? — недоумённо спросил Джордж. Его брат. Фред. Ей очень нужен Фред.       — Я не знаю!       — Что случилось? — в двадцатый раз спросила Мэдди.       — Я оставила там свою палочку… — пробормотала она. — Они её забрали…       — Кто? — хором спросили Джордж с Мэдди.       — Уоррингтон, Пьюси и Монтегю, — их фамилии — рычаг запуска новой волны истерики. Алиса очень боялась, что её накроет так, что она совсем перестанет что-то соображать.       — Они на тебя напали? — испуганно спросила Мэдди. Алиса быстро закивала через всхлипы.       Джордж стиснул челюсти.       — Нужно рассказать Дамблдору, — сухо произнёс он.       — Профессор Стебль говорила, что Дамблдор куда-то уехал… — с досадой ответила Мэдди, гладя Алису по спине. Жёлтый галстучек пестрел в полумраке.       — Тогда Снейп, — сказал Джордж и поднялся на ноги. — Он их декан, он должен знать. Прямо сейчас, — Алиса посмотрела на него сквозь слёзы. Она давно не видела его таким серьёзным. — Поднимайся, пойдём, Лис. Они тебя больше не тронут.       В словах Джорджа было много силы и разума. Но у Алисы сил не было.       — Я не могу…       — Почему? Ты ранена?       — Нет.       — Что они вообще сделали? — безнадёжно спросила Мэдди. Алиса накрыла рот ладонью. Губы ещё горели от поцелуя Уоррингтона.       — Она не расскажет. Нам надо разбираться как можно скорее, Мэдс. Давай, отведём её к Снейпу.       — Он не поверит… — всхлипнула Алиса. — Уоррингтон же староста…       Уоррингтон…       — Даже думать не смей об этом, — Джордж никогда не разговаривал с ней так жёстко. Он потянул её вверх за локоть. Алиса с неохотой и дрожью в ногах встала вместе с ним. С ним не хотелось спорить. Он отрезал любые возможности продолжать быть слабой и жалкой. И он держал её, точно не даст упасть. Джордж — крепкий и сильный. Совсем как его брат. Совсем не как его брат. — Сможешь сходить в гостиную и позвать Фреда? — попросил он Мэдди, которая тоже поднялась на ноги. — А я пока дойду с Лис до подземелий.       Мэдди слегка нахмурилась. Наверное, ей не хотелось оставлять подругу в беде. Но потом она деятельно кивнула, развернулась и побежала.       — Пароль помнишь? — прикрикнул Джордж ей вслед.       — Помню! — ответила Мэдди и скрылась за ближайшим поворотом.       Они остались одни в тишине. Алиса посмотрела на Джорджа, у неё снова задрожали губы. Она не хотела рыдать, она представляла, насколько ужасно она выглядит, она чувствовала себя грязной, плохой, насквозь испорченной, бесполезной, уязвимой… Но Джордж только поправил на ней мантию с канареечным подкладом и зажёг на кончике палочки холодный белый огонёк.       — Опирайся на меня, так будет легче, — невесело предложил Джордж. И они пошли вперёд, и всю дорогу Алиса цеплялась за него, не переставая вслух ругать себя и жаловаться.       — Всё в порядке, Лис. Ты будешь в порядке, — повторял он, как мантру.       — Это моя вина… Всё из-за меня… Я не должна была идти в библиотеку… Фред говорил, что я всё время нарываюсь на неприятности…       — Ты не виновата.       Она сделала паузу и нервно улыбнулась.       — Я испортила вам свидание!       — О. У нас впереди ещё миллион свиданий.       Джордж… Алиса никогда не недооценивала его и его дружбу с ней, но сейчас Алисе казалось, что если и осталось в её жизни что-то хорошее, что-то, из-за чего она должна держаться, то это оно.       В замке и правда было темнее обычного, факелы горели едва-едва. Дверь декана Слизерина произвела на неё такое же впечатление, как ещё одно Оглушающее. Алиса буквально вцепилась в мантию Джорджа. А вдруг Уоррингтон уже там её поджидает?! Но Джордж успокаивающе пообещал, что пойдёт с ней и поможет всё рассказать, хотя он, очевидно, понятия не имел, о чём рассказывать.       Он постучал в дверь решительно и громко, Алиса даже хотела его остановить, чтобы он так не долбил. Сначала никто не ответил. Джордж постучал ещё несколько раз, подёргал за дверную ручку, потом снова постучал…       — Я не хочу слушать, по какой причине вы решили, что я горю желанием провести с вами внеурочное время, — с презрением проскрипел он. — Лестер, Уизли, вы знаете, который час?       — Сэр, нам нужно с вами поговорить, — упрямо сказал Джордж.       — Я не ваш декан, — сухо отрезал Снейп. А потом оглядел Алису со своим особым, приготовленным специально для неё презрением. — Лестер, у вас нет платка?       У Алисы вся передняя часть рубашки была мокрой от слёз и из носа текло. Она виновато и громко шмыгнула носом. Джордж потянулся и достал из кармана брюк платок, дал его Алисе, и она тихо вытерла лицо, чувствуя, что это не очень помогает.       — Я ценю то, что вы проделали такой длинный путь поздним вечером. Вы оба нарушаете комендантский час, тридцать очков с Гриффиндора. Отправляйтесь к профессору МакГонагалл. Полагаю, это она поощряет вашу привычку жаловаться на ночные кошмары…       — Нет-нет! Дело касается ваших студентов, сэр! — перебил его Джордж. Снейп изогнул бровь.       — Это не может подождать до утра?       — Нет, — жёстко ответил Джордж. — На Алису напали.       — Прекрасно, — протянул Снейп задумчиво.       — Прекрасно?! — взъерошился Джордж. — Да вы…       — Уизли, за дверь, — решительно произнёс Снейп. Что-то изменилось в его лице. — Лестер, заходите и постарайтесь как можно скорее описать, в чём дело.       — Но… — начал Джордж.       — Лестер? — нетерпеливо позвал Снейп. Алиса зашла в класс, чувствуя, как страх съедает её изнутри.       Снейп захлопнул дверь за её спиной палочкой. Алиса вздрогнула. Хлопок двери. Совсем как когда она оказалась в одном помещении с Уоррингтоном, Монтегю и Пьюси…       — Ну? — гаркнул он, выдернув её из тревожных воспоминаний. — И кто на вас напал?       Алиса почувствовала, что начинает задыхаться. В этом кабинете всегда душно, а сейчас и подавно. Она старалась смотреть на пламя в очаге в углу класса и не пропустить новые слёзы. Она не сможет ничего рассказать. Это выше её сил.       — Если вы пришли сюда шмыгать носом и тратить моё время, то можете отправляться к мистеру Уизли.       — Пожалуйста, дайте мне время, — слабо проговорила Алиса, не глядя на профессора. — Это… тяжело.       — Говорить тяжело? — язвительно уточнил Снейп. — Сколько вам лет?       О. Алиса не знала, что так быстро может разорвать пелену из страха. Она никогда не переставала ненавидеть проклятого Снейпа.       — Прекратите надо мной издеваться! — не выдержала Алиса. — Вы считаете себя… не знаю… крутым и опасным, когда унижаете всех, кто вам не нравится, но если бы вы хоть раз закрыли рот и дали сказать…       — Я не услышал решительно ничего нового, — повёл подбородком Снейп. Он прошёл к двери, собираясь открыть её перед Алисой и выставить её за порог. — Вы хотели передать привет от своего папаши? С этого и стоило начинать.       — ПРЕКРАТИТЕ — ГОВОРИТЬ — О МОЁМ — ОТЦЕ! — заорала Алиса. И откуда только силы на ненависть взялись? — Почему всё всегда сводится к нему? Почему всё, что я делаю, всегда связано с ним?!       Снейп остановился и шумно втянул носом воздух. Алиса видела, как сузились его крупные ноздри. Потом он развернулся и пошёл обратно вглубь класса.       — Это он показал вам, что можно вести себя подобным образом. До того, как вы с ним познакомились, вы были более приятным человеком, мисс Лестер.       — Да что вы говорите! А вы всегда были отвратительным старым кретином, им и останетесь, — зло заговорила Алиса. Ей плевать. Ей на всё плевать. — Как же… Как же глупо было думать, что вы можете мне помочь. Вы такой же урод, как и ваши ученики… Вы не знаете, на что они способны, только упиваетесь своими жалкими обидами, пока они… Они… — она повернулась к двери. — Ну и пускай!       — Мисс Лестер, — в этот момент Алиса впервые почувствовала, что за многолетней бронёй желчи и отвращения зельевара прячется слой сочувствия. — Если вы думаете, что вы первая, кто будет рассказывать об изнасиловании в этом кабинете, вы глубоко ошибаетесь.       Твою мать.       Все слизеринцы умеют бить в слепую зону?       — Не было изнасилования, — с трудом выдавила Алиса после долгой паузы. Она сверлила взглядом тёмную дверь. Кричать и ругаться было легче, чем снова подбираться к недавнему происшествию.       — В таком случае — что было? — вкрадчиво спросил Снейп.       Как же это больно.       Легко спросить, что было. Были Оглушающие, был запертый класс с одной зажжённой свечой, были крепкие руки Уоррингтона, хватающие её за бёдра, были его блестящие глаза, его пот, его губы, были Монтегю и Пьюси, которые смотрели на неё, как на мясо, которые ждали настоящего шоу… На ней горела каждая клеточка тела, и особенно — те места, где Уоррингтон её лапал. И это ещё ничего. Всё могло быть хуже, она ещё неплохо отделалась, но и это невыносимо.       — По… Попытка изнасилования, сэр, — пробормотала Алиса. Быстрая слезинка пробежалась по её щеке и шлёпнулась на пол.       В кабинете повисла тишина.       — Сядьте, Лестер.       Алиса глубоко вздохнула. Не хватало воздуха. Она снова не могла сдвинуться с места.       — Сядьте, — рявкнул Снейп. Он возился за её спиной, что-то передвигал. — Иначе здесь будет ещё одна истерика, а у меня есть заботы поважнее. Говорите, это мой ученик? Мне нужно знать его фамилию.       — Их… Их было трое. Уоррингтон, Пьюси и Монтегю, — пробормотала Алиса. Она развернулась к свету и увидела, что Снейп возится с пробирками и что-то переливает в стакан. Умиротворяющий бальзам. О. Как мило.       Когда она назвала имена, стало чуть легче. Когда села и выпила немного зелья (Снейп смотрел на неё теперь совсем по-другому и не спешил бросаться едкими фразочками), стало спокойно. И болезненно. Как будто её готовят к операции.       Несколько минут (Алиса следила за секундной стрелкой часов над доской) в классе было тихо. Стакан охлаждал горячую и мокрую ладонь. Снейп скрипел узким чёрным пером по куску свежего пергамента, чёрные патлы свисали, частично закрывая лицо.       — Хотите рассказать что-то ещё?       — В каком смысле? — слабо спросила Алиса. Зелье не помогло избавиться от рези и сухости в горле. Не надо ей больше кричать и плакать в голос.       — Я сделаю то, что должен, чтобы это не повторилось, Лестер, — его чёрные глаза были темнее угля. — И если я должен знать о чём-то ещё, я вас слушаю.       Алиса подумала и медленно помотала головой. Пусть сам разбирается. Она этот узел распутывать не будет. Не с ним. Не сейчас.       — Вы уверены? — спросил Снейп таким тоном, что Алиса тут же передумала.       — Они применяли ко мне Оглушающие чары.       — Только их?       — Только их. Три раза.       — Вы уверены? — он сузил глаза. — Это слишком для вас. Как вы держитесь?       — На эмоциях, — пожала плечами Алиса. — Ещё они угрожали, что… Ну… — она нервно прикусила язык. Даже говорить об этом было мерзко. Как будто она перед ним промывала желудок. Ей пришлось сделать усилие, чтобы продолжить. — Воспользуются мной все вместе, по очереди. И не давали мне уйти. Мне пришлось сражаться с ними. Они забрали мою палочку, поэтому я применила свои невербальные чары. Я не знаю, в каком состоянии Пьюси и Монтегю.       — Не знаете? — прохладно поинтересовался Снейп. Его взгляд был проницательным. Он мог прочитать её мысли и избавить её от этого рассказа, но хорошо, что он этого не сделал. Алиса не знала, что было бы унизительнее.       — Я их куда-то отбросила… — она прикрыла глаза. — Не видела, что с ними. Я думала только о том, как уйти оттуда.       — А мистер Уоррингтон?       — Оу. А он в полном порядке.       На глаза снова набежали слёзы, и она сделала ещё один глоток зелья, но тот не помог ей успокоиться. Платок, который дал ей Джордж, уже можно было выжимать. Снейп дал ей пару минут, за которые она еле-еле смогла отдышаться, и вынес свой медленный вердикт:       — Вот что, мисс Лестер, — произнёс он. — Я не оправдываю то, что совершили студенты моего факультета, но вы должны кое-что учитывать. Трое молодых людей, которых вы назвали, числятся в Инспекционной дружине. Они близки с инспектором Амбридж. Вы понимаете, о чём я говорю?       — Думаете, это она попросила меня изнасиловать? — проговорила Алиса, ощущая ком в горле.       — Я думаю, что она вполне могла попросить обратить на вас внимание. Побеседовать с вами, чтобы направить на правильный путь, если так угодно, — он скосил глаза на её запястье, где ярче обычного пылала надпись про хорошую девочку. — Зная те средства, которые она обычно использует… Она вполне могла порекомендовать отнестись к вам с особой жестокостью. Но прямых указаний не давала.       Сказанное Снейпом произвело на Алису неожиданное впечатление.       — Да что же я делаю не так? — воскликнула она.       — Оставьте меня от этой лирики, — отмахнулся Снейп.       — Я не хотела переходить ей дорогу! Я просила не трогать меня! Не допрашивать! — сорвалась Алиса и встала со своего места. — И уж тем более я не хотела, чтобы её щенки лезли ко мне!       — Я не понимаю, почему я вынужден это выслушивать, — спокойно отозвался Снейп.       — Да мне наплевать! Вы знаете о том, что это происходит! — она ткнула пальцем в шрам на запястье. — Знаете, что она может начать пытать нас, и ничего не делаете! Просто закрываетесь в подземелье, как чёртова летучая мышь, а мы должны разбираться с этим дерьмом сами… Вы же просто ненавидите гриффиндорцев! Поэтому вам всё равно на нас, да? Они могут начать убивать, вы и тогда будете сидеть вот так и пялиться?!       — Как хорошо, что не вам решать, чем я должен заниматься.       — Вы член Ордена Феникса. И вы ещё говорили моему отцу, что он бесполезный… Вы смели называть его так, хотя сами… Сами…       — Вы закончили? — участливо спросил Снейп, когда она зашлась в беззвучных и бесслёзных рыданиях. Алиса снова рухнула на стул. — Тогда слушайте, — он встал. — То, какие отношения у нас с вашим отцом, не должно вас касаться. Я испытываю к нему, скажем мягко, глубокую неприязнь, и я полагаю, что имею на это причины. А то, чем я должен заниматься как член Ордена Феникса, вам неведомо. Мне известно гораздо больше, чем вам кажется. Я прекрасно осведомлён о том, чем занимается генеральный инспектор и на что она способна. Не в моих силах её остановить. Сейчас у неё едва ли не больше полномочий, чем у директора Дамблдора. Мы все связаны по рукам, и, если мы дадим лишь повод, генеральный инспектор вполне способна уволить любого из нас. И тогда в школе будет меньше членов Ордена Феникса, на который вы имеете наглость надеяться, — его губ коснулась мимолётная ухмылка. — У меня нет времени следить за вами, чтобы вы не попали под наказание, мисс Лестер. Вы давали достаточно поводов, чтобы Амбридж обратила на вас пристальное внимание. Но то, что сегодня сделали мои студенты — немыслимо и недопустимо. Это грубое нарушение школьных правил, и это недопустимо ни для старост школы, ни для членов Инспекционной дружины. Они перешли границы, и, можете быть уверены, такого больше не повторится.       Алиса слушала это, глядя на платок, который она комкала в руках. Слова Снейпа ни капли её не успокоили. Просто стало ещё грустнее и безнадёжнее.       — Я не виновата в том, что произошло, — тихо сказала она. — Даже если я сама нарвалась, я этого не заслужила. Что бы я ни делала… Я лишь боролась за справедливость. Я хотела защитить своего папу, но я никому не делала плохо. Я просто защищала то, что мне дорого, — она подняла глаза. — Это плохо? Когда это стало плохо?       — Вы не сделали ничего плохого, мисс Лестер, — угрюмо произнёс Снейп. — Хорошие люди всегда страдают и за себя, и за тех, кто таковым себя не считает.       — Ну пиздец, — бросила Алиса, не особо думая. Снимет баллы? Пускай снимает.       — Такова жизнь, — проскрипел Снейп.       Алиса шмыгнула носом. Он взял со стола стакан и протянул ей.       — Допивайте до дна и идите прямиком к мадам Помфри. Я поражён тем, что вы ещё не лежите в обмороке после серии Оглушающих заклинаний. Завтра на занятия, разумеется, можете не приходить. Домашнее задание: конспект двух следующих параграфов и эссе о южноазиатских ядах.       Алиса только кивнула.       И тут в кабинет ворвался Фред. Он был весь алый, злой и громко кричащий. Алиса разбирала его через слово. Поняла только, что он хочет накинуться на Снейпа с кулаками… Джордж, который ворвался следом за ним, еле сумел его оттащить.       — Вот за это, мисс Лестер, я и ненавижу гриффиндорцев. Убирайтесь вон, — не обращая на них внимания и не двигаясь с места, медленно сказал Снейп. Алиса скривила губы и допила то, что было в стакане, а потом вышла из кабинета. Джордж вытолкнул Фреда за дверь, а Снейп, судя по звукам, заперся на несколько замков.       — Лис! — Мэдди кинулась к ней. Её глаза были как блюдца. Она взяла Алису за руку и строго посмотрела на близнецов. Фред, задыхаясь, отбивался от брата, который перехватывал его руки и убеждал успокоиться. Мэдди с укором воскликнула: — А ну прекратите! Фред! Тут дела поважнее есть!       — Пойдём отсюда. Они догонят… — проговорила Алиса (кажется, зелье Снейпа только начало действовать, поэтому язык еле ворочался). Мэдди кивнула. Фред нагнал их, когда они отошли на достаточное расстояние от кабинета Снейпа, но из самих подземелий ещё не вышли.       — Только не говори, что я снова нарвалась… — кисло пробормотала Алиса. Фред был рядом. «Слишком поздно», — как-то грустно и обречённо подумала она, хотя Фред, очевидно, не был ни в чём виноват.       — Как ты? — Фред бешено смотрел ей в глаза, щупал за щёки, плечи, волосы. Он был розовым и мокрым от пота. — Что они сделали? Что эти подонки с тобой сделали?       — Ничего, — проговорила Алиса и опустила взгляд. Ну вот, опять. Она ничего не может сказать. Только яркие картинки мелькают перед глазами. — Они… Не успели.       — Не успели?! — едва не задохнулся он, резко отходя от неё. Алиса поняла, что сейчас произойдёт что-то страшное.       — Я смогла убежа… Фред!!! — закричала Алиса. Фред разбил кулак в кровь, ударив им в стену. Это было буквально за секунду — громкий тупой удар, слабый вскрик и приглушённое шипение. Рука распухала на глазах.       — Полегче! — прикрикнул Джордж.       — Да пошёл ты! — заорал он. Он отмахнулся от Алисы, которая безуспешно пыталась призвать невербальные восстанавливающие чары. — Ты её слышал. Идите в башню, а я проникну в их гостиную и разобью им всем…       — Даже не думай! — испуганно воскликнула Алиса. — Фред, они очень сильные, они тебя просто убьют! Вспомни, как они расправились с вами после того матча осенью, у тебя вместо лица был сплошной синяк!       — Тогда и мы их неплохо отделали, — мрачно прорычал Фред. — А сейчас ненависти во мне хватит на десятерых… Даже если получу сам, я должен им ответить… Должен им показать, что они не смеют…       — Кому ты должен, Фред?! Прошу тебя, пожалуйста! — она попробовала обнять его, попробовала положить ладони ему на плечи, но он только с тихим рычанием скидывал их и рвался в сторону слизеринских спален. Алиса заплакала. — Фред, Фредди, пожалуйста, посмотри на меня! Давай пойдём в гостиную. В нашу гостиную. Мы отдохнём, посидим, пообнимаемся, всё будет хорошо. Со мной дальше всё будет хорошо. Снейп всё знает, он пообещал разобраться…       Фред яростно мотнул головой, глядя в глубину коридоров.       — Снейп никогда не разбирается со своими кусками дерьма. Он сам такой же…       — Не в этот раз, — вклинился в разговор Джордж. Он отвёл брата в сторону, но так, что девушки продолжали слышать их разговор. — Он вроде как был серьёзно настроен. Слушай, Лис права, затевать сейчас драку — себе дороже. Они тебя жалеть не будут, ты это понимаешь?       — Мне насрать! — крикнул Фред, и его крик эхом прокатился по ледяному коридору подземелья. В его глазах горела ненависть. — Они давно заслуживают, чтобы кто-то испортил им морды.       — Поверь, я понимаю. Но это гиблое дело, — упрямо произнёс Джордж.       — Они могут оскорблять нас, сколько хотят. Могут нести свой бред про Гарри… Но они тронули мою девушку — это последняя капля…       — И что теперь — подставляться, чтобы и тебя тронули?! — Джордж тоже начал срываться.       — Отъебись, Джордж! — отмахнулся Фред. Он резко зашагал в сторону слизеринских спален, но Джордж перехватил его на бегу и толкнул в сторону стены. Фред толкнул его в ответ, но Джордж сумел сгруппироваться.       — Сам иди на хуй! — он снова швырнул его, заставив удариться спиной о стену.       — Ты хочешь подраться со мной? Сейчас?! Ты серьёзно, Джорджи? — с яростью крикнул Фред.       — Заткнись и смотри сюда! — Джордж махнул рукой в сторону Алисы. — Посмотри сюда! Посмотри, я сказал!       Она рыдала, обнимая себя за рёбра и глядя куда-то себе под ноги. Мэдди придерживала её, приобнимала и хмуро смотрела на мальчишек.       — Ты оскорблён, ты давно хотел, чтобы они получили по заслугам, — Джордж из последних сил пытался говорить чётко и твёрдо. — Я знаю. Но посмотри на неё. Ей сейчас в миллион раз хуже. Смотри, она же на части рассыпается. Если тебя отмудохают, как мясо, или исключат из школы за нанесение увечий, думаешь, ей станет лучше? Что, по-твоему, она будет делать, если ты попадёшь в беду?       Фред сглотнул слюну и прислонился затылком к стене. Его взгляд был почти стеклянным от ненависти, но Джордж знал, что он его слушал.       — Она пойдёт за тобой, Фред. Она пойдёт за тобой хоть прямиком в ад, ей себя не жалко. Она пойдёт прямо им в лапы. И если ты будешь не в состоянии её защитить, этого никто не сделает.       — Я их ненавижу… — прохрипел он. — Я бы убил их. Да, я хочу убить их.       — Я тоже. Я бы тоже мечтал убить их, если бы они хоть пальцем тронули мою Мэдс… Но сейчас надо включить мозги и делать то, что правильно. Подумай о нас. Если ты будешь в заднице, мы никогда не откроем магазин.       — Мне плевать на магазин. Они могли с ней… — он заскулил, пряча лицо в ладонях, а потом резко убирая их. — И меня не было рядом.       — Будь рядом сейчас. Это ты можешь, — Джордж сильно выдохнул, снова глядя в сторону девчонок.       — Пообещай мне, что мы им отомстим, Джорджи. Пообещай, что мы не уйдём из школы, пока не покажем им, где их место, — сказал Фред, отрываясь от стены и глядя Джорджу прямо в глаза. Тот кивнул.       — Обещаю. Фред, я обещаю, слышишь меня?       Фред на пару секунд тяжело прикрыл глаза, потом расправил плечи и поморщился. Он забыл, что Джордж всегда побеждал в драках, хоть и вынудить Джорджа подраться стоило огромных усилий.       — Спасибо, приятель, — бросил он уже на ходу.       — Не стоит, — прошептал Джордж.       — Ребя-ят, — протянула Мэдди с нарастающей тревогой. Алиса полубезжизненно опиралась на неё, не открывая глаз.       — Что с тобой? — испуганно спросил Фред. И где только злость, от которой он весь пылал?       — Оглушающие… — промямлила Алиса, когда Фред подхватил её на руки, как ребёнка, обнимая за спину и держа под коленями. А потом всё погрузилось во тьму.

***

      Следующий день Алиса провела в Больничном крыле. Мадам Помфри метала молнии — давно ей не приходилось лечить студентов от последствий таких сложных заклинаний. Алиса слабо думала: если бы она только знала, как часто они практикуются с Оглушающими в Отряде Дамблдора и как ловко научились приводить друг друга в чувство после, она бы уже давно написала заявление на увольнение. Алиса знала, что плохо ей не от заклинаний. Она просто не хотела шевелиться.       Снейп вряд ли рассказал остальным о том, чем поделилась с ним Алиса, но уже к обеду следующего дня вся школа знала о случившемся. Думая об этом, Алиса понимала, что не хочет покидать Больничное крыло. Не хочет, чтобы новости о ней были предметом всеобщего обсуждения. Она представляла, какие слухи ходят, представляла, как они трансформируются и не догадывалась, что узнает о себе к моменту выписки. Ей было так тошно от возможного всеобщего внимания, что она попросила мадам Помфри никого к ней не пускать.       Она не знала, что случилось с Пьюси, но вот Монтегю досталось неплохо — он тоже лежал в Больничном крыле, правда, на дальней койке и в сторону Алисы смотреть боялся. Скорее всего, из Больничного крыла он сбежал, как только почувствовал, что может это сделать — Алиса наверняка не знала. Она много спала. Её выключало на несколько часов несколько раз в день, она успевала только следить за тем, как меняется погода за окном и как у её постели появляются новые зелья.       «Всё дерьмово», — думала Алиса. Она чувствовала себя очень грязной, чувствовала, что отпечатки рук Уоррингтона прилипли к ней насовсем. Душ в Больничном крыле не помог ни в первый раз, ни во второй, ни в третий. Здесь было плохо, пусто и грустно, но за порогом будет ещё хуже. Здесь её никто не тронет. Никто не будет караулить. Здесь нет тёмных коридоров и тайных кабинетов. Ей хотелось остаться здесь насовсем. Хотелось никуда не выходить. Хотелось, чтобы время замерло, и можно было просто бесконечно кутаться в белое больничное одеяло и раз за разом проваливаться в сны без сновидений.       Вечером её разбудил сквозняк. Было уже темно, в Больничном крыле погасили все лампы и свечи. Наверное, уже дали отбой. Алиса слабо подумала, что окно распахнулось, но тут слева от её кровати приземлилась знакомая фигура. Она тихо, как могла, закрыла окно и расставила вокруг койки Алисы ширмы.       — Ты пришёл, — тихо сказала она. Фред её напугал, и Алиса заставляла себя отставить эмоции и успокоиться. Это Фред. Это просто Фред.       — Да, — Фред выглядел очень грустным, хоть и старался улыбаться ей. Выходило не очень. Алиса зажгла лампу на тумбочке рядом с собой, хотела сделать что-то ещё, но Фред помотал головой: — Нет-нет, лежи, лучше скажи, что нужно, я сам всё сделаю.       — Я… — она осторожно приподнялась на локтях. В голове раскатывалась знакомая боль. — Нет. Ничего не нужно.       — Я принёс тебе наушники. Подумал, вдруг ты захочешь послушать музыку, — он достал из кармана пижамных штанов плеер, подаренный Люпином на Рождество, с наушниками и положил на тумбочку. Алиса только благодарно кивнула.       Она только сейчас увидела, как много рядом с ней появилось, пока она спала. Много цветов в нескольких вазах сразу, какие-то записки и сладости. Её волшебная палочка… Алиса тяжело сглотнула. Кто, интересно, её принёс?       — Хотел попасть к тебе с самого утра, но Помфри не пускала ни в какую, — пожаловался Фред.       — Я попросила, чтобы меня не навещали.       — Я знаю… Просто не мог не увидеть тебя. Прости. Я могу уйти, если ещё не время…       — Не уходи, — сразу прошептала Алиса. Фред кивнул.       Он лёг рядом с ней. Им было тесно — эта койка не шла ни в какое сравнение с более-менее просторной постелью в спальне Гриффиндора и всеми теми кроватями, которые они себе фантазировали в Выручай-комнате. Но они оба не жаловались. Он был уютным — свитер поверх пижамы… Неужели так и бежал по улице, заглядывая в окна Больничного крыла, ища её?       — Что говорят в замке? — грустно спросила она. Фред стиснул зубы.       — Не думай об этом.       — Значит, что-то плохое.       — Не думай об этом, пожалуйста.       — Да мне плевать. Я слышала о себе много всего и всякое.       — Главное, что эти кретины тебя больше не тронут, — вздохнул Фред, поцеловав её в лоб.       — Их наказали? — нахмурилась Алиса. Не то чтобы ей особо хотелось знать о том, что случилось со слизеринцами. Ей вообще не хотелось ничего про них слышать и знать.       — Тебе не надо об этом беспокоиться, — сказал Фред небрежно и легко.       — Я не хочу об этом думать. Вот бы они просто исчезли… Как будто их никогда и не было. И вообще, я спать хочу. Всё время сплю, и всё равно спать хочется… — пробормотала она, уткнувшись лицом ему в грудь. Фред приобнял её, и Алиса быстро и крепко уснула снова. Она глубоко и тревожно сопела, а Фред, лёжа на самом краю, тяжело смотрел в тёмный потолок.       В окна над их головами стучал первый весенний дождь.