В другой жизни

      Утро началось для Вэй Усяня с непонятного грохота, прозвучавшего почти над ухом. Парень с трудом разлепил глаза и в полумраке комнаты попытался определить, где и что с таким шумом сломалось. Оказалось, сломался Лань Ванцзи. Второй Нефрит свалился с кровати и в оцепенении замер на полу, прислонившись спиной к ножке стола и обратив в сторону Вэй Ина, невесть как оказавшегося в его постели, неестественно бледное лицо. Темнота не позволяла точно определить его выражение, но, кажется, там было что-то вроде с трудом сдерживаемого священного ужаса.       — М-м-м, Лань Чжань, который час? — хрипловатым со сна голосом спросил Вэй Ин. Это был самый главный вопрос, который его сейчас волновал. Вчера он долго не мог уснуть, все пытался устроиться хоть сколько-нибудь удобно. В положении на спине у него быстро затекали руки; когда он поворачивался боком, лицом к Лань Ванцзи, ему было тесновато, да и мысли неуместные в голову начинали приходить, а при попытке развернуться лицом к стене он немного отдалялся от соседа поневоле. Тот сразу же быстрым рывком тянул «беглеца» назад, отчего Вэй Усянь опять опрокидывался на спину. Еще парню было слишком жарко находиться под одеялом в одежде, поэтому он провел немало времени, пытаясь скинуть наполненную пухом ткань поближе к ногам. В общем, когда бедолага смог обрести хотя бы минимальный комфорт и уснуть, время было уже явно заполночь.       — Пять… пять утра, — голос Лань Ванцзи был очень тихим, почти неслышным.       — Бо-о-оже, какая рань, — протяжно зевнул Вэй Усянь, найдя в себе силы деликатно прикрыть рот рукой. Поморщился от боли в затекших за ночь конечностях и поудобнее переложил подушку под голову. — Я досыпать. Лань Чжань, разбуди меня в шесть, ладно?       Молчание в ответ. «Ну, понадеюсь на его порядочность», — мельком подумал Вэй Усянь, снова проваливаясь в сон. В конце концов, происходившее вчера лучше было объяснять на свежую голову!       Краем сознания он отмечал, как кто-то осторожно прикасался к его рукам, — сначала, похоже, снимая надежно завязанный шарф, а затем растирая освобожденные запястья. Сквозь сон Вэй Ин ощущал волны покалывания в руках от восстанавливаемого кровотока и непроизвольно отдергивал конечности, прижимая их ближе к себе, но чужие ладони с мягкой непреклонностью возвращали массажируемые руки на прежнее место.       Процедура продолжалась, наверное, долго, точно Вэй Усянь не смог бы сказать. Но, наконец, его оставили в покое. Парень тут же забылся безмятежным глубоким сном, который продлился, судя по ощущениям, не дольше минуты. Очень скоро его начал будить ровный требовательный голос:       — Вэй Ин! Вэй Ин, проснись! Вэй Ин!       — Да сколько времени там? — не открывая глаз, старшеклассник сморщил нос и покрепче ухватился за подушку.       — Шесть часов и семь минут, — с дотошностью робота уведомили его.       — Че так быстро-то, еще недавно пять было, — простонал невыспавшийся парень и в тщетной попытке укрыться от жестокой реальности и яркого света ламп спрятал голову под одеялом, снова накинутым ему на плечи. — Я тебя не слышал. Сейчас все еще пять утра, можно спать и спать…       — Вэй Ин! — Лань Ванцзи говорил с интонацией строжайшего из воспитателей. — Вставай.       — Мне ко второму уроку.       — У нас линейка в половину седьмого утра.       — А вот в Юньмэне прокатывало, почему в Гусу никогда не работает? — захныкал Вэй Усянь, с неохотой принимая сидячее положение и вяло помаргивая слипающимися глазами. — Бедный я, несчастный…       — Что было вчера? На празднике и здесь, — напряженно спросил Лань Ванцзи. — Я не помню.       Так, ответственный момент. Вэй Усянь заставил себя выйти из полудремотного состояния и сконцентрироваться на стоящей перед ним задаче. То, что Лань Ванцзи забыл обо всем, было большой удачей. Вэй Ин еще вчера решил по возможности утаить от него большую часть подробностей, чтобы знание о творимых вчера безобразиях не шокировало благочестивого юношу, привыкшего всегда и во всем следовать правилам и приличиям. Достаточно того потрясения, что Лань Ванцзи испытал, едва проснувшись и увидев у себя неожиданного гостя! Хотя в данный момент Второй Нефрит уже вроде выглядел как обычно. Брови не хмурил, губы не кривил, да и в целом выражение его лица казалось невозмутимым. Нервной дрожи у Лань Ванцзи не было, даже руки не подрагивали. И в одежде отмечался полный порядок. Разве что интонация голоса Второго Нефрита сейчас отличалась от обычной, но и то незначительно. В общем, ни следа от недавней паники не наблюдалось. Может, Лань Ванцзи успел хорошенько все обдумать, успокоиться и сейчас не так уж и сильно переживал из-за произошедшего вчера, полностью уверенный в себе и своей способности контролировать свои поступки при любых обстоятельствах. Однако милосердный Вэй Ин решил не проверять эту теорию на практике. Лучше уж рассказать значительно смягченный вариант вчерашних событий, тем более, что отсутствие памяти у второго участника позволяло ему выбрать любой.       — Ну, ты решил немного поспать прямо во время нашей игры в «фанты». Вот серьезно, прямо раз — и брату на плечо завалился. Я вызвался проводить тебя, ну, бессознательного тебя, до комнаты, — Вэй Ин говорил непринужденным тоном, как будто для Лань Ванцзи падать без причины, чтобы поспать, было в порядке вещей. Однако у самого Второго Нефрита было на этот счет иное мнение. Жестом остановив рассказчика, он дотошно уточнил:       — В тех конфетах, что я съел, был алкоголь?       — Ну, судя по надписям на коробке, нет, — уверенно ответил Вэй Усянь. Чтобы потянуть время, он с невинной улыбкой указал себе на макушку. — Кстати, а у тебя не будет расчески? Скоро идти, а у меня на голове прямо воронье гнездо!       Получив требуемое спустя какой-то десяток секунд, парень с самым сосредоточенным видом начал распутывать маленькую косичку у виска.       — Ты внимательно прочитал надписи? — продолжал допытываться Лань Ванцзи. — Действие слишком похожее.       Вэй Усянь открыл было рот, чтобы выдать заготовленную ложь про какое-нибудь отравление, плохое самочувствие или что-то еще в этом роде, и замер. «Я не могу ему соврать! — с нарастающим отчаянием осознал прирожденный лгун. — Просто не могу, нагло глядя в глаза, сказать, что понятия не имею, в чем причина этой его «сонливости»! Кому угодно, но не Лань Чжаню. Он же все мозги себе скрутит, пытаясь найти ответ. Я не могу так с ним поступить, только не с ним».       — Да, на коробках такой надписи точно нет, но ликер в конфетах точно был, — Вэй Усянь обреченно вздохнул. — Совсем чуть-чуть, только для вкуса. Я же не знал, что кому-то и этого достаточно будет!       Взгляд Лань Ванцзи похолодел.       — Алкоголь в Гусу запрещен. В любом количестве.       — Да, хороший запрет, очень нужный, — согласно закивал известный разгильдяй и нарушитель правил. — Полностью поддерживаю, никаких возражений. Разумеется, я виноват, как есть виноват!       — Не Хуайсан подарил тебе эти конфеты. Ты не виноват, — резковато возразил Второй Нефрит.       — Да нет, он мне деньги подарил, а эти конфеты так, в довесок шли, их когда-то я ему дал, — беспечно отмахнулся Вэй Усянь. Выдавать друга он не собирался, в конце концов, тот просто выполнял его просьбу. — Не Хуайсан съел одну коробку, ему не понравилось, и тогда он решил вернуть оставшиеся две обратно мне. Вот зараза, а ведь я так долго искал конфеты с ликером, которые внешне были бы похожи на обычные! Ничего ему об этой замене не говорил, хотел сделать сюрприз. А когда он не впечатлился, тем более не было смысла говорить. Эти конфеты вообще несчастливые получились: сначала их не приняли в подарок, а потом с них еще и опьянели до беспамятства. Выброси потом эту гадость, если хочешь, — Вэй Усянь, пытаясь хоть как-то привести в порядок свои непослушные волосы, мельком глянул на наручные часы. Десять минут до линейки.       Лань Ванцзи едва заметно нахмурился. Кажется, он не очень-то поверил в полную непричастность Не Хуайсана, но уличать Вэй Ина во лжи, не имея доказательств, не стал.       — Что было дальше? — вместо этого спросил Второй Нефрит. — В моей комнате.       — Да ничего особенного, — легко отмахнулся Вэй Усянь. — Только мы добрались до комнаты, как ты уже проснулся. Честно говоря, я даже не понял поначалу, что ты пьян. Вот вообще бы никто не отличил, если бы не поведение!       — Поведение? — с тревогой переспросил Лань Ванцзи.       — Ага, как у ребенка, — кивнул Вэй Ин. Захихикал, вспоминая. — Ты был таким милым, что аж затискать хотелось! Мы в прятки поиграли, с завязанными глазами. Должен признать, что даже в таком состоянии у тебя шикарные рефлексы!       — Только в прятки? — Второй Нефрит задержал взгляд на его руках.       — Ну, простые прятки — это неинтересно, поэтому мы играли в тематические, в полицейского и преступника. Ты был, разумеется, служителем закона, и, как зачастую свойственно детям, слишком сильно вжился в роль, — Вэй Усянь беззаботно пожал плечами. С удовольствием потянувшись, он поднялся с кровати и небрежно кинул расческу на стол. — Не бери в голову, Лань Чжань. Многие люди ведут себя необычно, когда выпьют, тебе не следует чего-то стыдиться. По-моему, ничего страшного не произошло.       — Но ты пострадал из-за меня, — Лань Ванцзи отвел глаза. — Это очевидно. Возможно, я виноват в чем-то еще. Не нужно это скрывать, я должен понести за свои поступки наказание.       Вэй Усянь покачал головой.       — Ну, ты как всегда, везде ищешь свою вину и торопишься получить за нее нагоняй! Даже если и вины-то нет. Перестань что-то себе надумывать, Лань Чжань, ничего помимо того, что я сказал, не было. Я же говорю — ты вел себя как ребенок, притом очень забавный ребенок! Да, ты слегка увлекся, и, конечно, спать мне было немного неудобно, но это мелочи! Я нисколько на тебя не обижаюсь и уж точно не злюсь. В конце концов, я сам виноват, что дал тебе те конфеты с ликером. Но частично я уже искупил свою вину, я же половину суток честно пробыл под арестом. Давай посмеемся над этим случаем и благополучно о нем забудем. Не вздумай себя из-за него наказывать, будь твоя воля, ты бы и капли алкоголя в рот не взял! Серьезно, ты всего лишь жертва чужого разгильдяйства. Вот самого разгильдяя, то есть меня, и ругай, а себя не надо. И вообще, пошли лучше на линейку. Опаздывать нехорошо! Только шкаф сначала передвинь, пожалуйста, а то он дверь загораживает.       Лань Ванцзи, кажется, только сейчас обратил внимание на то, что выходу из комнаты что-то мешает.       — Сильно вжился в роль? — с сомнением повторил он.       Вэй Усянь старательно закивал.       — Тебе точно полагается награда за лучший косплей. Ты был просто бесподобен!       ***       В пятницу Се Лянь даже не заезжал в Цишань, заблаговременно отпросившись с работы у директора Вэнь. Очевидный плюс внеклассных занятий, которых никто не включал в общую программу — учителя математики, например, так же легко вряд ли бы отпустили. А Се Ляню достаточно было сказать лишь два слова: «Надо уехать», и ему сразу же разрешили проваливать туда, куда он желает. С вычетом из зарплаты, само собой. Однако к скудному запасу финансов учитель кэндо давно уже привык, а забрать сына из школы пораньше стоило. В конце концов, вчера у него был день рождения, и это стало бы дополнительным подарком.       Поскольку учитель кэндо хотел сделать праздничный сюрприз, сын о предстоящей поездке домой узнал лишь около четырех часов дня, в тот момент, когда Се Лянь позвал его к машине.       — Круто, пап! — с восторгом воскликнул он. — Я сейчас же соберусь, только ребятам скажу. И ты же помнишь, что к нам на выходные собирался прийти Лань Чжань? Можно, он сейчас с нами поедет?       — Я не против, если ему удобно, — покладисто согласился Се Лянь.       — Супер! Я быстро! Наверное.       Но вышло, что А-Ин собирался почти полчаса, а может, и дольше, — мастер боевых искусств погрузился в медитацию, сидя в своем водительском кресле, и не очень четко отслеживал время. Отвлек его, как всегда, громкий голос сына, который смог пробиться даже сквозь гомон все увеличивающейся толпы у ворот Гусу, состоявшей из родителей учеников. Ребенок обращался известно к кому: А-Ин традиционно шел к машине отца не один, его всегда сопровождал Лань Ванцзи. Но сегодня последний также нес на плече небольшой рюкзак.       — Добрый день, учитель Се, — церемонно поклонился вежливый юноша.       Счастливо улыбавшийся сын просто заключил приемного отца в крепкие объятия, в кои-то веки не кидаясь с разбегу.       — Простите за ожидание, — Лань Ванцзи снова склонил голову. — Я был на внеклассном занятии. Потребовалось время для возвращения в комнату за вещами.       — Пустяки, — мягко улыбнулся Се Лянь. — Я провел это время с пользой, занимаясь медитацией. А сейчас давайте поскорее поедем домой.       — Как скажете, капитан! — откозырнув, залихватски воскликнул А-Ин и первым полез в машину, на одно из задних сидений. — Лань Чжань, иди сюда! Я тебе место занял.       «И когда он повзрослеет», — Се Лянь невольно улыбнулся, покачав головой.       По пути А-Ин говорил за двоих, более того, он как будто специально не давал соседу вставить и слова. Шумный старшеклассник предупреждал любую попытку Лань Ванцзи завязать разговор с Се Лянем, вовремя успевая задать соседу какой-нибудь пустяковый вопрос, на который воспитанный юноша считал нужным ответить. Водитель молча поглядывал то на одного, то на другого пассажира через зеркало заднего вида, не зная, как ему в этой ситуации правильней будет поступить. Очевидно, что между его сыном и Лань Ванцзи что-то произошло, но точно ли Се Лянь мог вмешиваться в их отношения?       Наконец, его сомнения разрешил сам Лань Ванцзи, который смог-таки пробиться сквозь плотный словесный заслон:       — Учитель Се, я должен вас кое о чем попросить.       — О чем же? — Се Лянь приободрился. Вот и конец сомнениям.       — О том, что ровно в девять часов вечера телевизор придется выключить, Лань Чжань будет ложиться спать, — бесцеремонно вклинился А-Ин.       — Нет, не об этом, — возразил Лань Ванцзи, уверенно не давая увести себя в сторону. — Учитель Се, если в вашем доме есть то, что содержит алкоголь, пожалуйста, не ставьте это на стол.       — Безусловно, я и не собирался, — мастер боевых искусств немного удивился. — В нашем доме подобное не принято, тем более, вы оба еще школьники.       — Конечно, Лань Чжань, ты беспокоишься совершенно зря, папа вообще почти никогда спиртное не пьет! — А-Ин беззаботно рассмеялся. — А дядя Хуа не приносит его к нам домой.       — Даже конфеты с ликером? — дотошно уточнил гость.       — В нашем доме ты сегодня скорее увидишь острую пищу, нежели сладкую, — терпеливо заверил юношу Се Лянь. — Но, насчет конфет с ликером… Ты особо выделил их просто так, или был какой-то негативный опыт?       — Был опыт, — кратко ответил Лань Ванцзи и замолк, как будто собираясь с мыслями.       Интересно. Обычно Се Лянь не любил лезть в чужие дела, однако сейчас у него появилось предположение, что эта просьба Лань Ванцзи основывалась на какой-то не очень приятной истории, и А-Ин был к ней причастен. Иначе почему неукоснительно соблюдавший правила юноша решил вдруг попробовать конфеты со строго запрещенным в Гусу алкоголем? А сын, как раз-таки склонный к нарушению правил, слишком уж настойчиво мешал ему рассказывать об этом. Раз так, дело уже нельзя было назвать чужим, и в нем следовало хорошенько разобраться.       — А-Ин, ты причастен к этому опыту? — напрямую спросил учитель кэндо.       Сын покаянно кивнул.       — Признаю, виноват. Я вчера по случайности дал Лань Чжаню конфеты с ликером, и он с них опьянел. Вот честно, никогда бы не подумал, что такое может быть!       — А-Ин, зачем тебе вообще потребовалось приносить такие конфеты в Гусу? — мастер боевых искусств знал, что его приемный сын отличался беспечностью, но это было слишком даже для него. — Охрана на входе конфискует все, что хоть как-то связано с алкоголем, и выполняет эту работу с большим усердием. Зачем так легкомысленно напрашиваться на наказание в виде целого месяца общественно полезных работ, когда ты мог немного потерпеть и, если уж так хотелось, поесть таких конфет в городе или даже дома? Мне бы, конечно, все равно это не понравилось, но одну коробку я мог бы тебе простить, в честь праздника.       — Вэй Ину подарили эти конфеты, — вмешался Лань Ванцзи. Его тон был безапелляционным. — Он не виноват. И месяц работ ему назначен не будет.       — Да нет же, мне их просто передарили! — очень убедительно произнес А-Ин. — Они мои. И я вовсе не напрашивался на работу по школе, ведь, если бы не повышенная чувствительность Лань Чжаня к алкоголю, никто бы ни о чем не узнал!       Се Лянь, продолжая внимательно смотреть на дорогу, лукаво сощурился. Передарили, значит. Неужели.       — А-Ин, если эти конфеты твои, как ты сумел обмануть охрану на входе?       — Ну, я купил обычные конфеты и похожие на них конфеты с ликером. Те, что без запрещенных добавок, съел, а на их место положил конфеты с алкоголем. Хотел сделать для Не Хуайсана сюрприз, — с прежними честными интонациями заявил сын. — Вкус конфет ему не понравился, так что подарок не удался, но зато я хотя бы успешно ввел всех в заблуждение. Никто не узнал, что в этих конфетах алкоголь, пока я сам Лань Чжаню об этом не сказал.       — Интересная история. Вот только, как мне кажется, правды в ней немного, — с легкой улыбкой произнес Се Лянь, мельком заглянув в зеркало заднего вида. Сын в вежливом удивлении приподнял брови.       — Почему ты так решил, пап?       — Я знаю тебя с шести лет, А-Ин, и обладаю должной степенью проницательности, чтобы различить, когда ты действительно честен, а когда пытаешься меня обмануть, — неторопливо сказал учитель кэндо. — К тому же, твоя версия кажется мне подозрительной. У конфет с ликером, насколько я знаю, обычно весьма характерная форма; немногие из таких конфет повторяют те, что не содержат алкоголь. Не спорю, что при должном старании и терпении можно найти идеальную копию, но сколько времени придется на это потратить? Я отлично знаю, что на выходных ты предпочитаешь или вволю спать дома, или веселиться в городе с друзьями, или ходить в гости к Цзян Ваньиню, где, помимо игр, общаешься с его сестрой, Цзян Яньли. По твоим словам, она и тебе как сестра. Разве я поверю, что ты променял бы долгожданный отдых с друзьями на изматывающие поиски каких-то конфет по супермаркетам? Да у тебя даже терпения на подобный подвиг не хватит! К тому же, я всегда стою рядом, когда на входе в Гусу охранники проверяют твою сумку. С самого начала учебного года я ни разу не увидел среди твоих вещей коробок с конфетами. Да, я не следил за процессом осмотра специально, но мне, насколько ты знаешь, достаточно беглого взгляда, чтобы все заметить и запомнить.       — Пап, я же не виноват, что ты не можешь поверить в правду, — независимо заявил сын. Большинство старшеклассников, да и взрослых тоже, в подобной ситуации могло занервничать и как-то выдать себя. Однако А-Ина вывести на чистую воду было не так-то просто: он был талантливым лжецом, притом еще и умевшим сохранять спокойствие и ясный ум чуть ли не в любых условиях. Подобные угрозы разоблачения ему были нипочем. — Да, я потратил много времени на поиски, но в основном я искал нужные мне конфеты по интернету, при этом даже не выходя из дома, а по самому магазину ходил от силы час. А что ты коробок в моих сумках не увидел, так это потому, что я эти конфеты Не Хуайсану в городе подарил, он сам их через ворота и пронес. При этом об особенностях начинки он ничего не знал, я ему об этом не сказал.       — Что ж, согласен, звучит разумно, — согласно кивнул Се Лянь. — Уверен, ты с легкостью вспомнишь название тех конфет с ликером, если я об этом спрошу. Как и день, когда их покупал, как и магазин, который выбрал. Так ведь?       — Безусловно, — уверенно ответил А-Ин и действительно без запинки сообщил требуемое.       Ну, разумеется. Он ведь знал, какие вопросы прежде всего вызовет его версия, и у него был почти целый день, чтобы все продумать.       Вот только у Се Ляня был козырь, который граничил с жульничеством.       — Очень хорошо, — мягко сказал он. — Насколько я знаю, это довольно-таки крупный супермаркет, и в нем непременно должно быть множество камер, они ведь сейчас почти везде. Я попрошу тамошнего администратора проверить записи за тот день в поисках тебя. Сань Лан поможет мне придумать, как объяснить такой интерес.       Сын возмущенно засопел, но тут крыть было уже нечем: даже если Хуа Чэн получит отказ от управляющего, глава криминальной группировки всегда сможет привлечь своего хакера, и все равно добьется своего. Умному ребенку хватило и намека, чтобы все это понять.       — Так мне стоит тратить на это время? — ласково спросил Се Лянь.       — Ну ладно, ладно, не покупал я эти чертовы конфеты, — А-Ин поднял руки, демонстрируя поражение, и тут же добавил: — Но зато я об этом попросил! Иначе Не Хуайсану и в голову не пришло бы дарить что-то подобное. Он тихий, боязливый парень, даже думать не хочу, сколько времени этот несчастный бегал по магазинам в поисках нужной замены! Серьезно, он не виноват. К тому же, в этих хваленых конфетах алкоголя градуса три, не больше, а количество — десятые доли миллилитра. О чем говорить, их даже без паспорта продают!       «То-то и оно, с такого количества никто не опьянеет, — подумал Се Лянь. — Даже удивительно чувствительный к спиртному Лань Ванцзи — он же не маленький ребенок. Такая крохотная капля алкоголя у крепкого старшеклассника даже в крови толком не появится. Похоже, А-Ин опять чего-то недоговаривает. Самое логичное объяснение, что ликер в конфеты добавили дополнительно, причем с большим градусом спирта и в большем количестве, чем обычно принято для сладостей с алкоголем. Шприцем, например, как в шпионских фильмах, мальчишки любят подобное. Но убедительно доказать эту теорию я сейчас не смогу; придется подождать, пока у меня не появятся аргументы весомее простых умозаключений».       Учитель кэндо с усталым вздохом оглядел длинный ряд машин впереди. Ну вот он, час пик, давно не виделись. Се Лянь поискал возможность выехать на какую-нибудь менее оживленную улицу: тратить время на этот затор было бы очень некстати.       — Не Хуайсан все равно нарушил правило, — вмешался в разговор Лань Ванцзи, до этого с благодарностью посмотревший на Се Ляня. Очевидно, сам юноша ранее также попытался выяснить правду, но не смог заставить А-Ина сознаться. — Ты высказал легкомысленную просьбу, но он не был обязан ее исполнять. Ему следовало отказать и выбрать другой подарок. Не перекладывай ответственность за его осознанное решение на себя.       А-Ин застонал, сползая вниз по сидению.       — Лань Чжань, пожалуйста, не надо его наказывать! — вымученно попросил он. — Старший брат Не Хуайсана ругает его даже за четверки! Что он с ним сделает за нарушение правил? Лань Чжань, прояви снисхождение, пожалуйста! — с отчаянием воскликнул искусный притворщик.       — Нет.       — Ну Лань Чжа-а-а-ань! — максимально жалобно, так, что аж за душу тянуло, протянул сын.       — Нет, — Лань Ванцзи нисколько не впечатлился. — Правила есть правила. Я тоже не собираюсь уклоняться от месяца работ.       — Эй, мы же говорили об этом! — возмущенно вскинулся А-Ин. — И вроде даже пришли к согласию. Это ведь я тебе конфету с алкоголем дал, ты о ее настоящей начинке ничего не знал. Фактически, ты стал жертвой обмана. Разве в этой ситуации ты можешь быть виноват?       — Да. Неважно, почему, я все равно нарушил правило, — непреклонно возразил Лань Ванцзи. — И мы не пришли к согласию, я промолчал.       — Вот ты упрямый! — гневно сказал сын и продолжил, все больше и больше заводясь: — Ну, ла-а-адно. Если следовать твоей логике, то и я тоже виновен, я ведь тоже ел те конфеты. Ты почему-то считаешь, что наказывать меня не нужно, а вот я иного мнения. Меня, знаешь ли, вдохновил твой пример. Какая восхитительная благородная дурь: придираться к каждому своему поступку, везде выискивать свою вину и за малейшее отхождение от правил торопиться получать по первое число. Знаешь, я даже захотел посоревноваться в этом с тобой. Подойду-ка, пожалуй, в понедельник к Лань Цижэню, каяться буду. Как на духу, расскажу ему про все те безобразия, что я совершил, и за которые мне еще совершенно несправедливо не прилетело по голове. Начну с начала года, а может, еще и чужое для большей важности себе припишу. Ну, такое, знаешь, когда пакость кто-то другой сделал, а я в это время просто рядом стоял. Думаю, ты со своим жалким месяцем отработки после этого останешься далеко-о-о позади!       — А-Ин, тебя ведь в таком случае и исключить могут, — предупредил Се Лянь, бросив взгляд через зеркало заднего вида на сердитого сына. Тот отмахнулся.       — Да и что с того, я ведь заслужил! — со злой иронией воскликнул он. — Даже если провинился в какой-то мелочи, все равно непременно должен отвечать по высшему разряду! Иначе какой из меня благородный дурак? Да никакой, а я ведь очень хочу попасть в эти ряды!       — Вэй Ин, успокойся, — чуть дрогнувшим голосом попросил Лань Ванцзи.       — Я успокоюсь, только если ты начнешь вести себя как нормальный человек, а не как робот со списком общеобязательных правил, которых следует держаться несмотря ни на что! — в запале рявкнул А-Ин. — Ладно еще, Не Хуайсан, тут я могу понять твое упрямство, фактически, конфеты принес он. Но если ты и себя за вчерашний случай наказывать будешь, то я точно сделаю то, что пообещал! Будь уверен, я не струшу и не отступлю. Вот выгонят меня, а ты потом радуйся, что твоя любимая справедливость восторжествовала, и нарушитель получил по заслугам!       — Я не буду этому рад, — после паузы тихо произнес Лань Ванцзи. А-Ин, воинственно сверкнув глазами, нацелил на него указательный палец.       — Конечно, тебе ведь стыдно станет! За то, что допустил такую дурь! Вот и сам не говори такой же ерунды! Сиди себе в комнате, книги читай, а на кухне пусть другие работают. Или где там еще работать заставляют, в кабинетах вроде. Короче, нечего тебе там делать! И вообще, не зли меня так больше, Лань Чжань! Я черт-те что делаю, когда злюсь, — немного спокойнее закончил А-Ин. Выдохнув, он закрыл глаза и откинул голову на спинку сидения.       На короткое время в салоне машины повисло молчание.       — Должен признать, я согласен с А-Ином, Лань Ванцзи, — мягко произнес Се Лянь. — Верность правилам — это, безусловно, хорошо, но они ведь придуманы людьми, а значит, неидеальны и не могут предусмотреть все возможные обстоятельства. Съесть те конфеты не было твоим сознательным выбором, не тебе и отвечать за него.       — Спасибо, пап! — воодушевился сын, выпрямляясь. — Слушай, что тебе умный человек говорит, Лань Чжань! Папа-то поумнее твоего дяди будет.       — А-Ин, это невежливо.       — Но это правда! — праведно возмутился ребенок, но, поразмыслив, великодушно сказал: — Ну ладно, может, Лань Цижэнь такой же умный, как и ты, только по-другому и без гибкости мышления. Так сойдет? Ну да бог с ним. Лань Чжань, я надеюсь, нам с папой удалось тебя переубедить?       Лань Ванцзи после долгого молчания кивнул.       — Я не стану назначать себе наказание за то, что съел те конфеты.       — Умница, Лань Чжань! — обрадовался А-Ин. — Я знал, что ты не чужд благоразумия. Ну и я тогда признаваться во всяких шалостях не пойду, для такого ленивца, как я, в этом резона больше нет.       — Мгм, — Лань Ванцзи мельком глянул на успокоенного старшеклассника, вернувшего себе прежний беззаботный настрой, и перевел взгляд на свои руки, лежащие на коленях.       — Я согласен с тобой и в другом, А-Ин, — добавил Се Лянь. — Пусть конфеты с ликером принес не ты, ты о них все-таки знал и позволил Лань Ванцзи их съесть. Он не хочет тебя наказывать, но я, в свою очередь, считаю, что такую легкомысленность нельзя оставлять без внимания.       — Убираться в квартире скажешь? — с опаской предположил А-Ин. — Или опять в додзе?       — Трудотерапия, на мой взгляд, лучше помогает. Ничего, у нас не такая уж и большая квартира, — ободряюще сказал учитель кэндо своему приемному сыну, который даже в своей комнате ленился пыль протирать.       — Ну, на мой взгляд, места там порядочно. Хотя ладно, чего уж там, — А-Ин философски пожал плечами и хитро улыбнулся. — Уверен, работы у меня будет немного, ты-то на неделе наверняка убирался, и дядя Хуа тоже.       — Учитель Се, — с решимостью в голосе обратился к водителю Лань Ванцзи. — Пожалуйста, не наказывайте Вэй Ина. Я…       Их машину неожиданно тряхнуло, после чего она немного вильнула в сторону. Учитель кэндо, сразу поняв, в чем дело, с небольшой досадой вздохнул, а его сын прыснул со смеху.       — Похоже, кое-кто плохо следил за дорогой, — с ехидной улыбкой заметил А-Ин.       — Да, на этих небольших улочках нужно проявлять больше внимательности, — признал Се Лянь со вздохом. Он остановил машину на обочине и включил аварийный сигнал. — К сожалению, нам сейчас придется немного задержаться.       — Случилось что-то серьезное? — сосредоточенно спросил Лань Ванцзи.       — Думаю, колесо проколото. Но у меня должно быть с собой запасное, так что ничего серьезного, все поправимо, — успокоил школьников Се Лянь, отстегивая ремень безопасности и выбираясь из автомобиля. Ребята вылезли следом.       — Эх, все по классике, — А-Ин потянулся, зевнул. — Лань Чжань не смог бы сказать, что побывал у нас в гостях, если бы прошел мимо чего-то подобного.       Лань Ванцзи смерил его странным взглядом.       — Вам нужна помощь? — он предпочел никак не комментировать ситуацию и задать наиболее важный вопрос.       — Думаю, нет, — Се Лянь осмотрел колеса и отметил, которое из них было спущено. После этого открыл багажник и с растерянностью обнаружил пустое пространство на месте недавно располагавшейся запаски. — Ох, совсем забыл. На этой неделе я ведь уже менял колесо и еще не успел купить новое…       Лань Ванцзи остался невозмутимым, а сын опять покатился со смеху.       — Да, пап, — держась за живот, с трудом выговорил он. — Что-то ты какой-то непредусмотрительный. Мне кажется, тебе лучше две запаски с собой всегда таскать, на всякий случай.       — Да, пожалуй, это хорошая мысль, — поразмыслив, кивнул Се Лянь. — У меня после работы остается слишком мало времени, чтобы так часто ходить за запасными колесами, нужный магазин далековато от дома. Ладно, думаю, чтобы никого не задерживать, нужно позвонить Сань Лану. Он может нас выручить.       — Ага, — отсмеявшись, А-Ин вполне серьезно кивнул. — Давайте я пока за едой нам сбегаю. Мы-то с тобой, пап, еще можем потерпеть, но у Лань Чжаня режим, ему не стоит пропускать время ужина, а по времени скоро уже шесть.       — И то верно, — согласился мастер боевых искусств. Протянул сыну кошелек и указал в сторону ближайшего небольшого супермаркета. — Вот, не надо далеко уходить.       — Так точно, капитан! — А-Ин лихо отсалютовал.       — Я с тобой, — решительно заявил Лань Ванцзи.       Сын отмахнулся.       — Да брось, лучше посиди спокойно в машине, отдохни. Нет-нет-нет, даже не думай, Лань Чжань! Ты наш гость, и я должен о тебе позаботится. Мне будет слишком стыдно, если ты понесешь сумки вместо меня. Все, я ушел! — и он пружинистым шагом направился к магазину.       Лань Ванцзи все равно дернулся было следом, но, поколебавшись, все-таки остался на месте. Как подозревал Се Лянь, в этот момент искавший в памяти телефона нужный номер, юношу успокоило только то, что супермаркет располагался в зоне прямой видимости.       — Не волнуйся, А-Ин умеет о себе позаботиться, — мягко сказал учитель кэндо.       — Мгм.       Хуа Чэн ответил после первого же гудка и заверил, что приедет в самое ближайшее время. В его голосе не слышалось ни удивления, ни тем более насмешки. Похоже он, как и приемный сын, давно привык, что подобные случаи случались с Се Лянем с печальной регулярностью.       — Учитель Се, — обратился Лань Ванцзи к мастеру боевых искусств сразу же после того, как тот убрал телефон. — Я должен кое-что вам рассказать.       — Конечно, Лань Ванцзи, — Се Лянь кивнул, слегка удивленный решительным тоном юноши в сочетании с отчетливым раскаянием в его глазах. — Я внимательно тебя выслушаю.       — Я не помню, что со мной было вчера после того, как я съел конфеты с ликером, — ровно, но как-то слишком медленно произнес юноша. — Я проснулся утром, увидел рядом с собой на кровати Вэй Ина, почему-то со связанными руками. Дверь была заперта на ключ и задвинута шкафом, — Се Лянь, услышав это, растерянно заморгал. Он и подумать не мог, что столь честный и благородный юноша, такой порядочный и так хорошо воспитанный, мог бы повести себя столь… странно под воздействием алкоголя. Лань Ванцзи продолжил: — Вэй Ин сказал, что все это лишь следствие игры в прятки, в которой у меня была роль полицейского, а у него — преступника. Мне кажется это сомнительным. Скорее, он в очередной раз скрывает чужую вину. Пусть Вэй Ин говорит, что все нормально, я считаю, что моя вина не подлежит сомнению. Особенно, если на самом деле произошло что-то еще, что-то, о чем Вэй Ин по какой-то причине умалчивает. Готов принять любое наказание, какое вы, как его отец, назначите, учитель Се, — он склонил голову. — Осмелюсь только попросить, чтобы вы не запрещали мне видеться с Вэй Ином.       Учитель кэндо пожевал губами, подбирая слова.       — А-Ин не из тех, кто дает себя в обиду, — осторожно произнес Се Лянь. — Ты еще познакомишься с тем, кто непосредственно учил его, и поймешь, что я имею в виду. Поэтому, как мне кажется, А-Ин не врет, говоря, что ничего плохого не произошло.       Лань Ванцзи упрямо качнул головой.       — Смотря что считать плохим. Судя по тому, что я увидел утром, какого-то действительно непростительного насилия вчера не было. Но даже те мои действия, что он оправдывает игрой, полностью вышли за рамки приличий, и Вэй Ин пострадал из-за них.       — Тут я спорить не буду, — кивнул Се Лянь. — Они как минимум доставили ему неудобство. Но, Лань Ванцзи… ты ведь был пьян и не мог должным образом контролировать себя. Ты даже не сам выпил алкоголь, а получил его с конфетой, совершенно ни о чем не подозревая. Честно говоря, мне сложно сердиться на тебя. Ситуация слишком неоднозначная.       — Алкоголь не может служить оправданием, — ровным голосом возразил старшеклассник. — Он не отменяет того, что я сделал.       — У тебя очень строгий подход как к другим, так и к себе, Лань Ванцзи. Но я тебя понимаю, — Се Лянь серьезно кивнул. — Я поговорю с А-Ином и приму решение. В любом случае, не думаю, что по итогам нашего разговора у меня появятся основания запрещать тебе видеться с ним. Ты можешь быть спокоен на этот счет.       — Спасибо, — юноша коротко поклонился, опустив глаза. — Я хотел еще добавить, учитель Се. Вэй Ин достаточно пострадал из-за моих вчерашних действий. Поэтому я считаю, что необходимости в дополнительном наказании для него нет.       — Ну, всего лишь один час уборки по дому вряд ли будет ему в тягость, — резонно заметил Се Лянь. Лань Ванцзи поднял на него упрямый взгляд, и учитель кэндо понял, что эти двое в своем стремлении оправдать другого были равны. Что ж... у них дома действительно пока было чисто. — Но ладно, будь по-твоему. Поскольку все произошло в школе, полагаю, у тебя, как у представителя дисциплинарного комитета, больше прав решать, кто будет наказан, а кто нет.       — Спасибо, — повторил Лань Ванцзи с отчетливым облегчением в голосе и замолк. Се Лянь тоже не знал, что еще сказать, и невольно с надеждой посмотрел на двери магазина. К сожалению, А-Ин еще не завершил покупки и никак не мог помочь.       — Кхм. Ты ведь занимался боевыми искусствами, Лань Ванцзи? — неуверенно сменил тему учитель кэндо.       — Да.       — Какими, если не секрет?       — Бак Мэй и Дим-Мак, — юноша вернул себе прежнюю краткость в общении.       Се Лянь с уважением кивнул. Эти стили были сложными, особенно второй — далеко не каждый мог выучить расположение множества энергетических точек на теле человека, да еще и быстро применить эти знания в бою. Сам Се Лянь потратил более десятка лет, чтобы освоить это искусство в совершенстве.       — Ты и правда очень талантливый и усердный юноша, Лань Ванцзи, — улыбнулся Се Лянь.       Немногословный старшеклассник принял похвалу с привычным безразличием. Разговор снова застопорился, но сейчас уже наметилось улучшение — к ним с двумя пакетами наперевес шел А-Ин, непринужденно насвистывая на ходу какой-то веселый мотив.       — А вот и я! Уверен, вы меня очень ждали! — бодро крикнул он, не дойдя и двадцати метров до них. Лань Ванцзи уверенно пошел ему навстречу и сразу отобрал один из пакетов, самый тяжелый. — Вот, о чем я и говорил. Покушать хочешь, Лань Чжань? Там продавалась пицца, и я просто не смог пройти мимо. Нужно же приобщать тебя к чему-то новому! А то все рис да рис, да еще и малосоленый. Как ты там в Гусу столько лет без пиццы жил, я не представляю? — сын сделал демонстративно удивленные глаза и рассмеялся.       — Как все.       — Э-э-э, да ты даже не осознаешь, что потерял, тебе же сравнивать было не с чем! Ну ничего, вот приедем домой, там дядя Хуа уже наверняка острый рамен приготовил, поэтому мы, не откладывая, начнем знакомить тебя с более интересной кухней. Значит так, запоминай правила поедания острого для новичков. Перво-наперво нужно поставить рядом с собой стакан с ледяной водой. Вот прям только-только из холодильника! Потом…       Как и всегда, тишина без оглядки бежала от А-Ина прочь, а тот не уставал прогонять ее первыми же пришедшими в голову словами на любую тему. Когда небольшая компания устроилась в салоне машины, сын продолжил свой разговор-монолог, изредка прерываясь на пережевывание пищи, — Лань Ванцзи делал строгое замечание, если А-Ин начинал говорить с набитым ртом. Се Лянь с умилением наблюдал эту картину и предпочитал отмалчиваться, чтобы не мешать.       Хуа Чэн не заставил себя долго ждать. Минут через пятнадцать после того, как горе-путешественники приступили к трапезе, неподалеку от потрепанной «Киа» красиво припарковался алый «Ягуар». Спустя пару секунд из него неторопливо вышел водитель, элегантный, как и всегда: в кроваво-красном костюме с белоснежной рубашкой без галстука и черным жилетом, в полураспахнутом красном пальто и с черными лакированными ботинками на ногах. Как будто не из дома ехал, а только-только покинул важную встречу в высших аристократических кругах.       А-Ин, выглянув наружу, размашисто помахал Хуа Чэну рукой, сжимавшей палочки для еды.       — Подмога прибыла! — радостно воскликнул он.       — Да-да, — Хуа Чэн равнодушно отвернулся от шумного школьника и куда более тепло обратился к Се Ляню: — Покажи, какое колесо нужно заменить, гэгэ.       — Спасибо, Сань Лан, но я и сам могу с этим справиться, — неловко улыбнулся учитель кэндо.       Надо сказать, непринужденность в общении с Хуа Чэном в последнее время требовала от него определенных усилий. «Ты — мое все», — произнес Сань Лан в прошлую пятницу, когда отговаривал его от решительных действий в отношении директора Вэнь. Такие простые слова, но они возымели эффект, подобный удару молнии. Неужели все те поступки Сань Лана, что зачастую казались странными и смущающими, имели под собой вполне определенную цель? Не зря же девятилетний А-Ин даже начал интересоваться, а точно ли они друзья. Устами младенца, как говорится. Так, может, с точки зрения Хуа Чэна они не просто друзья? В тот пятничный вечер Се Лянь просто сбежал, во всех смыслах этого слова, даже не осмелившись все обдумать. Честно говоря, он до сих пор опасался это делать. Он сам не знал, какие именно чувства испытывал по отношению к Сань Лану: безусловно, Се Лянь ощущал привязанность, очень крепкую привязанность, уважение, желание заботиться, во многом даже нежность. Разумеется, Се Лянь считал Хуа Чэна привлекательным, ему нравилось на него смотреть, ему нравилось, когда тот его касался, и, в общем-то, Се Ляню хотелось касаться его в ответ. В принципе, если начать думать в этом направлении дальше… можно было бы прийти к какому-то однозначному выводу. Однако по какой-то причине Се Лянь продолжал трусливо топтаться на месте, находя своей нерешительности все новые и новые оправдания. В самом деле, он ведь был очень неопытен в отношениях: большую часть своей жизни Се Лянь посвятил совершенствованию духа и тела и почти ни на что не отвлекался. Конечно, ему не раз доводилось наблюдать за чужими отношениями, но есть ли от этого большой прок? Разве можно было довериться столь непрочному опыту, когда дело касалось его самого близкого человека — Сань Лана? Разумеется, столь поверхностных знаний недостаточно! Да и потом, он же не мог быть полностью уверенным в том, что правильно понял мотивы и чувства Хуа Чэна? Нет, не мог, конечно, не мог! Он и свои не понимает. Неудивительно, что такой бестолковый человек, как Се Лянь, сейчас не знал, как реагировать на эту ситуацию, что говорить, да и говорить ли вообще. С его стороны, пожалуй, наилучшим выходом будет ничего не говорить вовсе, ведь своими неуклюжими попытками выяснить отношения он может только всерьез ранить Сань Лана. Что-то определенное Се Лянь все равно пока не был способен сказать, а метание от: «Да, я тоже хотел бы большего» до «Нет, пожалуй, ты мне все-таки нравишься как друг» причинит тому, кто искренне любит, нешуточную боль. Нет, сначала Се Ляню следовало разобраться в себе, а на словах пока оставить все таким, как есть — недосказанным.       Учитель кэндо и сам понимал, что все эти оправдания надуманны как минимум наполовину и звучат донельзя глупо. Однако он ничего не мог с собой поделать. В его голове как будто засел некий психологический блок, который своими корнями уходил в глубокое прошлое. Настолько глубокое, что учитель кэндо и знать не знал, какие именно события из того времени мешали его жизни сейчас, в настоящем, вмешивались в важные решения и сковывали мысли. Хотя догадки у него были.       — Лучше присмотри за ребятней в моей машине, — мужчина в красном усмехнулся. Вполне вероятно, он догадывался, что за сумбур царил в мыслях у Се Ляня, но не подавал виду и вел себя по-прежнему. — Я не прощу, если кто-то из них заляпает соусом салон.       А-Ин сделал вид, будто он даже не представляет, кого Хуа Чэн имел в виду. И счел за благоразумие просто молча выйти из пострадавшего автомобиля, держа в руках контейнеры с едой. Лань Ванцзи не замедлил встать рядом с ним.       — Я думаю, они в состоянии вести себя прилично, — в отношении сына у Се Ляня были некоторые сомнения, но зато в его однокласснике он был уверен полностью. — И я сам уже все доел. Давай на пару, если ты так настаиваешь на помощи.       — Дядя Хуа, раз папа в «Ягуар» не сядет, можно я займу водительское сиденье? — с восторгом спросил А-Ин. Он никогда не стеснялся пользоваться ситуацией.       Хуа Чэн смерил его снисходительным взглядом.       — Подрасти сначала, мелкий, — миролюбиво ответил он.       — Простите, что вмешиваюсь, — Лань Ванцзи вышел чуть вперед, осуждающе глядя на мужчину в красном. Тот лениво повернулся в его сторону. — Но должен сказать. Вэй Ин — ваш ученик. Мастеру не делает чести такое неуважительное обращение к нему.       Хуа Чэн и А-Ин обменялись удивленными взглядами и вместе посмотрели на неожиданного защитника.       — Лань Чжань, все нормально, я привык, — с беззаботной улыбкой произнес сын.       — У меня, как у учителя, свои методы, — прохладно добавил Сань Лан. — Не думаю, что должен с кем-то их обсуждать.       Лань Ванцзи посуровел и явно собирался вступить в спор. Отец и сын переглянулись, кивнули друг другу и поспешили подавить начинавшуюся перепалку в зародыше.       — Сань Лан, нам бы поторопиться. Уже стемнело… — Се Лянь непринужденно направился к чужому багажнику.       — Лань Чжань, пойдем-ка в машину, холодно тут стоять! Я вот замерз, а ты? А еще доесть надо, не выбрасывать же, — А-Ин потянул Лань Ванцзи за рукав пальто в сторону пассажирских дверей «Ягуара». Юноша, после некоторого колебания, позволил себя увести.       — Какая грозная нынче молодежь, — тихо хмыкнул Хуа Чэн, доставая запасное колесо.       — Лань Ванцзи просто очень строго следит за соблюдением правил приличия, Сань Лан, — успокаивающе сказал Се Лянь и деловито забрал из его рук запаску.       — По-моему, этот пай-мальчик больше следит за мелким. И боится, как бы его даже травинка ненароком не порезала, — иронично заметил Хуа Чэн. Он достал домкрат и набор ключей для замены колеса. — То-то мелочь так расслабилась.       — Не думаю, что нам нужно в это вмешиваться, Сань Лан, — вздохнул Се Лянь.       — И то верно, гэгэ. Но и в свою работу я не могу позволить так просто вмешиваться.       — Пожалуйста, Сань Лан, будь… снисходительней, они же дети, — учитель кэндо мягко улыбнулся.       Хуа Чэн кивнул.       — Хорошо, гэгэ.       В две пары опытных рук работать было гораздо сподручней. Не прошло и десяти минут, как спущенное колесо отправилось в багажник «Киа», а на его месте красовалось новое, со свежим запахом резины и затейливым рисунком протектора. Потрепанная машина уже давно потеряла счет постоянно заменяемым колесам, но, безусловно, это было самым красивым на ее «памяти».       — О, уже все? — А-Ин выглянул наружу, приоткрыв дверцу «Ягуара». — А я опять доесть не успел. Ну ладно, дома наверстаю.       — Поди прочь из моей машины, мелочь, — беззлобно усмехнулся Хуа Чэн, закрывая багажник.       — Так себе машина, поставлю за нее четыре звезды на сайте каршеринга, — А-Ин с независимым видом вылез из автомобиля.       Мужчина в красном скривил губы в намеке на улыбку. Потом спокойным тоном обратился к вышедшему вслед за дерзким старшеклассником Лань Ванцзи:       — Поговорим? — и кивнул на переднее сидение.       Юноша мгновенно собрался, как перед ответственным сражением.       — Да.       — А разве мы не торопимся? — А-Ин замер, удивленно и настороженно переводя взгляд с невозмутимого Хуа Чэна на не менее спокойного Лань Ванцзи.       — Вы с гэгэ поедете впереди, а мы следом за вами, — пояснил Сань Лан. — Не волнуйтесь, мы не отстанем и заодно кое о чем побеседуем. Я же верно помню, что Лань Ванцзи — представитель дисциплинарного комитета? У меня накопилось несколько вопросов к нему относительно твоего поведения в школе, мелкий. Я же, как твой наставник, должен об этом знать, — с самой вежливой улыбкой закончил он.       — Тогда я тоже с вами поеду, — нахмурился А-Ин и развернулся к красной машине.       — Это будет конфиденциальный разговор, — с нажимом возразил Хуа Чэн.       — Останься с отцом, Вэй Ин, — согласился с ним Лань Ванцзи.       — Пап! — сын с возмущением посмотрел на Се Ляня.       Тот помедлил, прежде чем ответить. Он верил на слово Сань Лану, который пообещал вести себя помягче с молодежью, и поэтому решил выступить на его стороне. Лань Ванцзи наверняка еще не раз и не два придет к ним в гости. Будет лучше, если они с Сань Ланом сразу, не откладывая, разрешат между собой все разногласия. К тому же, Се Ляню тоже было о чем побеседовать с сыном по дороге домой.       — Думаю, Сань Лан всего лишь хочет узнать Лань Ванцзи получше, А-Ин, — произнес Се Лянь, задержав взгляд на безмятежном лице Хуа Чэна. — Все хорошо. Поехали.       А-Ин был категорически против складывавшейся ситуации, но, столкнувшись с коллективным сопротивлением, был вынужден отступить. С самым недовольным выражением лица он занял свое привычное место в отцовской машине. И чуть не сломал крепление ремня безопасности — настолько сильно за него потянул.       — Не доламывай автомобиль, пожалуйста, — терпеливо попросил его Се Лянь, усаживаясь на водительское сиденье. — Он мне дорог. И денег на новый нет.       — Ох, пап, извини, — вздохнул А-Ин. — Я просто переживаю, что дядя Хуа начнет давить на Лань Чжаня, и тот от нас сбежит.       — Более чем уверен, что даже Сань Лану подобное не под силу, — невольно улыбнулся учитель кэндо.       Он завел мотор, выключил аварийные огни и плавно выехал с обочины на дорогу.       — Точно, Лань Чжань очень упрямый, — приободрился А-Ин. — И слово держит, так что у дяди Хуа точно не выйдет его запугать. Но я все равно не понимаю, почему Лань Чжань сам захотел поговорить с ним без лишних ушей?       — Спросишь у него, как приедем домой. Кстати, мне тоже есть, что у тебя спросить, — неторопливо заговорил Се Лянь, в этот раз бдительно следя за дорогой. — Пока ты был в супермаркете, Лань Ванцзи кое о чем мне рассказал. О том, в каком виде он застал поутру свою комнату и тебя в ней.       А-Ин раздраженно фыркнул.       — Я же сказал ему, что все в порядке! Ничего ужасного не произошло, мы просто играли. Но нет, Лань Чжаню все равно непременно нужно назвать себя виноватым и идти каяться. Что за пагубная привычка! Не одно, так другое. Хорошо еще, что к тебе, а не к дяде своему обратился.       — Ты и правда считал то, что происходило, игрой? — ненавязчиво спросил учитель кэндо.       Сын равнодушно пожал плечами.       — Ну да. Лань Чжань вел себя точно как ребенок, который убежал от строгих родителей и дорвался до игр. Вот серьезно, у его дяди и отца просто драконовские методы воспитания. Разве можно с самого детства пихать ему в руки учебник или заставлять часами стоять в стойках, отрабатывая какие-то там секретные техники борьбы? И ни минуты на развлечения! Я даже не удивлен, что в состоянии опьянения Лань Чжань первым же делом попросил поиграть с ним во что-нибудь. Конечно, я не смог отказать, это было так забавно!       — По-моему, спать со связанными руками было не очень-то забавно. Кажется, Лань Ванцзи вышел за рамки игры, — резонно заметил Се Лянь.       — Да, было некомфортно, — сын кивнул, легко улыбнувшись. — Ну и что с того? Лань Чжань так искренне изображал из себя полицейского, так умилительно ответственно подошел к своей роли, что его просто нельзя не простить. А уж трезвого и подавно не за что винить. Он слишком строг к себе, ну не надо так!       «Не врет, но явно что-то недоговаривает, — сделал вывод Се Лянь, — постоянно уводит разговор в сторону».       — Действительно, у тебя ведь была возможность в любой момент остановить игру и уйти, — согласился мастер боевых искусств. — Раз ты этого не сделал, все в порядке.       Сын замешкался с ответом буквально на секунду, даже меньше, но внимательный Се Лянь все равно сразу это отметил.       — Вот-вот, я еще утром так и сказал, что все в порядке. И почему Лань Чжань мне не верит, это же чистая правда!       — Пойми, А-Ин, с его точки зрения ситуация вышла довольно щекотливой, — мирно пояснил Се Лянь. — Понятно, что преступнику надевают на руки наручники, когда ловят. Но вот тебя, например, не смутило, что Лань Ванцзи так и не снял их? И что в состоянии опьянения еще и решил положить тебя в свою кровать? — он специально дождался, пока перед ним не окажется ровный участок дороги, без машин и неровностей в непосредственной близости, и только после этого задал вопрос, слегка повернув голову в сторону сына для отслеживания его реакции.       А-Ин отвел глаза буквально на мгновение. Но выражение его лица осталось таким же беспечным, как и всегда.       — Ну а что, на полу было спать? Нет, я бы мог, конечно, но Лань Чжань явно бы из-за этого обиделся.       «Очевидно плохо скроенная ложь. А-Ин слишком взволнован для чего-то более правдоподобного. Первый вопрос и вовсе проигнорировал, вероятно, не придумал на него даже такого ответа, — констатировал Се Лянь. — И куда только подевалось его обычное хладнокровие? Обычно он легко находит аргументы в свою пользу, даже на ходу. Ладно, сейчас мне это только на руку».       — Ты мог бы пойти к себе. Но остался. Не захотел обижать своим уходом Лань Ванцзи? Или же просто не смог выйти через запертую дверь, еще и заслоненную шкафом? А-Ин, не означает ли все это, что тебе приходилось подстраиваться под желания Лань Ванцзи, доставлявшие тебе неудобство? — учитель кэндо мягко улыбнулся. — Что ты был несогласен с его решениями, но вынужденно смирялся с ними?       Сын хотел было что-то сказать, но осекся. Недовольно засопел. «Если согласишься со мной, то тем самым тебе придется признать, что происходившее вчера не было простой игрой. Если возразишь, то потихоньку начнешь противоречить своим же предыдущим словам и придется долго и путано как-то это объяснять, попутно попавшись еще на чем-то», — с удовлетворением констатировал Се Лянь.       — Пап, — хмуро.       — Да, А-Ин? — ласково спросил учитель кэндо.       — Вот чего ты хочешь этим допросом добиться?       — Лань Ванцзи очень переживает, что мог совершить что-то плохое, когда не мог себя контролировать, — послушно начал объяснять Се Лянь. — Он не доверяет твоим словам о том, что все в порядке, и я его понимаю. Зная тебя, можно не сомневаться: случись с тобой что-то не то, ты бы промолчал. Можешь ничего не сообщать Лань Ванцзи, но я, как твой отец, обязан знать обо всем. В твою версию с игрой я не верю и хочу услышать правду.       — А если я все равно продолжу стоять на своем? — без всякой надежды поинтересовался сын.       — Слова, в истинности которых я сомневаюсь, в моем представлении приравниваются к молчанию, — мирно произнес учитель кэндо. — Очень подозрительно, что ты так упорно скрываешь от меня настоящие события вчерашнего вечера. Я начинаю всерьез думать о худшем. Боюсь, наказание, о котором попросил для себя Лань Ванцзи, по итогам моих размышлений будет весьма суровым. Я не могу допустить, чтобы ты продолжал общаться с человеком, настолько опасным для тебя под воздействием малейшей крохи алкоголя.       «Блеф, конечно, но в важных случаях и я способен на убедительную ложь. Старый навык, почти из прошлой жизни. А-Ин не знает о нем, ведь к подобным методам я теперь прибегаю крайне редко».       — Чистой воды шантаж, — вздохнул старшеклассник и сокрушенно покачал головой. — Вот неужели это обязательно?       — По-видимому, да, ведь иначе правды от тебя не добиться, А-Ин. До дома еще минут десять медленным ходом, можешь начинать, — Се Лянь был само миролюбие.       — Иногда ты очень сильно напоминаешь дядю Хуа, пап, — сварливо заявил сын и с побежденным видом поднял руки вверх. — Ладно, вот тебе мое чистосердечное признание. Да, не было никакой игры в полицейского и преступника. Я хотел хоть как-то оправдать то, что Лань Чжань вчера вел себя как ребенок, чей любимый плюшевый медведь вдруг обрел самостоятельность и засобирался куда-то от него уйти. Ну, и Лань Чжань, насколько хватало его временно детской фантазии, пытался этому помешать. Дверь там запер, в кровать положил… Да, я действительно предпочел бы уйти к себе, но, в принципе, не возражал и против такого варианта, мне было весело за ним наблюдать. А руки Лань Чжань мне связал потому, что мою просьбу не так понял. Я просил мне повязку на глаза повязать, а Лань Чжань отчего-то к рукам потянулся, а потом просто держался своего решения. Мол, ничего не знаю, я все услышал и сделал верно. У него как будто мозги заклинило. Хотя дети вообще никогда себя неправыми не признают, а Лань Чжань вел себя копия как ребенок. Я на него не в обиде, он ведь был пьян, да и вообще я не могу на него обижаться.       «Вот оно как. В принципе, похоже, что сейчас А-Ин говорит правду. Во всяком случае, он видел ту ситуацию именно так», — прикинул Се Лянь.       — Было ли вчера еще что-то необычное?       — Не-а, — небрежно ответил сын. Учитель кэндо покачал головой.       — Ты снова врешь.       — Да где в тебе этот детектор лжи, я хочу его выключить! — с досадой воскликнул старшеклассник.       — Я жду правду, А-Ин, — неумолимо настаивал мастер боевых искусств.       — Ну, пап, ну вот зачем ты начинаешь…       — До дома осталось всего-ничего, а там я уже должен принять решение. Не заставлять же Лань Ванцзи мучиться в ожидании.       А-Ин обреченно застонал, закрыв лицо руками.       — Да как можно так с ребенком поступать! Ты слишком давишь. Неужели тебе меня не жалко?       Учитель кэндо со спокойной уверенностью произнес:       — Я определенно очень сильно забочусь о тебе, А-Ин. Так, как понимаю заботу. И в своем намерении позаботиться могу перейти на крайние меры.       — Ладно, ладно! Ну… — ребенок вздохнул. — В общем, Лань Чжань допился до того, что попросил его в щеку поцеловать. Гм. Ну, поскольку это было наградой за победу в прятки, я, как честный человек, согласился. Но узнай Лань Чжань об этом, он от меня шарахаться начнет. Мол, да как так, да с чего вообще мне такие просьбы в голову могли прийти, пускай и спьяну, и вообще, держись теперь от меня подальше, я нормальный человек, а ты бесстыдник какой-то, как связался с тобой, так и началось всякое. Хотя переживать из-за этого точно не стоит, Лань Чжаню ведь даже спьяну не понравилось! — сварливым, но на самом деле обиженным голосом закончил А-Ин, сердито отвернувшись. — Но все равно не говори ему об этом, ладно?       Се Лянь усилием воли сохранил невозмутимый вид. Кажется, сын не хотел рассказывать правду не только потому, что заботился о душевном спокойствии Лань Ванцзи. Будь на месте этого юноши кто угодно другой, А-Ин точно не стал бы скрывать такую, казалось бы, мелочь. Скорее, наоборот, первым же принялся бы подшучивать над опьяневшим человеком, которому не повезло потерять память о творимых непотребствах. Еще и придумал бы куда более нескромные подробности, для пущего эффекта. Но, как и всегда, все менялось, когда речь заходила о Лань Ванцзи. А-Ин настолько боялся, что тот мог начать избегать его, что до последнего скрывал информацию, которую раньше непременно захотел бы использовать для собственного развлечения. И при этом так сильно волновался, думая о вчерашнем, что даже толковых оправданий в защиту своего вранья придумать не смог. Очевидно, с чего вдруг такие перемены. Но не дело Се Ляню в это вмешиваться. Он убедился в том, что все опасения Лань Ванцзи были напрасны, этого достаточно.       — Не скажу, — нейтральным тоном пообещал учитель кэндо. — Больше ничего не было?       — Ну не настолько же у Лань Чжаня мозги перекосило, — сын фыркнул. — Конечно, на этом все.       «Да нет, уверен, с умом Лань Ванцзи вчера было все в порядке, — вскользь подумал Се Лянь. — Просто алкоголь снял некоторые запреты, только и всего».       — Хорошо, теперь все ясно, — спокойно произнес учитель кэндо, подъезжая к их дому.       — Все жилы из меня вытянул, пап, тебе должно быть стыдно, — пробурчал А-Ин, насупившись с демонстративной обидой.       — Разумеется, мне стыдно, — со всей искренностью признал Се Лянь. — Но, если снова возникнет необходимость во что бы то ни стало добиться от тебя правды, совесть не помешает мне повторить нечто подобное, — он припарковал машину в привычном месте и неторопливо выбрался наружу.       Сын хихикнул, как всегда быстро выкинув недовольство из головы.       — Взрослые — страшные люди. Я туда, в вашу касту, не хочу, — заявил он, вылезая из автомобиля.       «Да тебе и не скоро», — тепло подумал отец-одиночка.       Красный «Ягуар», всю дорогу неотступно следовавший за ними по пятам, с величественной неторопливостью пристроился неподалеку от скромной белой «Киа». И Хуа Чэн, и Лань Ванцзи, покинувшие салон машины, выглядели как обычно. Не похоже, чтобы они ругались по дороге, хотя в отношении этих двоих трудно было судить о чем-то наверняка.       — Лань Чжань, как ты мог меня оставить! Меня папа обижал, и никто не мог за меня вступиться! — сын с горестными жалобами кинулся к Лань Ванцзи. Тот стойко сохранил невозмутимый вид, хотя А-Ин, ничуть не стесняясь прохожих, канючил во весь голос и дергал юношу за пальто, как трехлетка. — Не уходи от меня больше, я этого не вынесу. Не уйдешь?       — Не уйду, — терпеливо сказал Лань Ванцзи. А-Ин тут же засиял улыбкой.       — Смотри, ты пообещал!       — А-Ин, Лань Ванцзи, пойдемте домой, — позвал детей Се Лянь, стоя у нужного подъезда. Сань Лан уже галантно открывал перед ним дверь.       — Так точно, пап! — сын помахал рукой и, заторопившись, потянул гостя за собой. Тот, несмотря ни на что, начал движение с приличествующей хорошо воспитанному и серьезному юноше неспешностью.       — Как поговорили? — вполголоса спросил Се Лянь, посмотрев на Хуа Чэна.       — Почти как тесть с зятем, — усмехнулся тот. — Все нормально, гэгэ. Мелкому и правда неслыханно повезло.       ***       «Киа» уже преодолела пол-улицы, а Хуа Чэн все не торопился начинать «конфиденциальный разговор». Лань Ванцзи тоже молчал, с бесстрастным видом изучая ехавшую впереди машину. Сделав для себя какие-то выводы, водитель небрежно заметил:       — Пытаешься разглядеть пассажиров, Лань Ванцзи?       — Мгм.       — Для друга ты проявляешь слишком много интереса.       — Мы с Вэй Ином не друзья, — резковато возразил юноша.       Хуа Чэн хмыкнул.       — А мелкий-то вроде думает, что друзья. То-то будет ему печаль.       — Мы обсуждали это, — безэмоционально произнес Лань Ванцзи. — Его зовут Вэй Ин, прошу, помните об этом, мастер Хуа.       — Хм-м-м, точно, я и забыл, как зовут моего ученика. Пожалуй, через пару секунд снова выкину это из головы, оно мне без надобности, — тонко улыбнулся мужчина в красном.       Лань Ванцзи наконец-таки расщедрился на сердитый взгляд.       — Почему Вэй Ина учили вы, мастер Хуа, а не его отец?       — Гэгэ прежде всего занимался и занимается его воспитанием. Но у гэгэ слишком доброе сердце, он любит дарить детям незаслуженные пряники. Эта бестолочь, едва только появилась в доме, сразу же начала приносить проблемы, а гэгэ все терпел и все прощал. Вот я и решил взяться за такое неблагодарное дело, как наставничество, — равнодушно сказал Хуа Чэн.       — Вы учили Вэй Ина преступлениям, — отчеканил Лань Ванцзи с отчетливым обвинением в голосе. — Ему не нравились ваши занятия, мастер Хуа. И необходимости в них не было.       — Как я заметил, ты очень внимательно за ним наблюдаешь, Лань Ванцзи. Следишь буквально за каждым движением, не так ли? — Хуа Чэн по-прежнему сохранял расслабленный вид. — Были основания для таких выводов?       Юноша слегка сжал руки на коленях.       — Да.       — Вот как. И что же, в Гусу у кого-то что-то украли?       — Нет.       — Может, не украли, а вымогали, запугивая при этом?       — Нет.       — И даже драк не было?       — Была попытка. Вэй Ина спровоцировали, невольно, — честно сообщил Лань Ванцзи.       — Вот видишь, никаких преступлений. Тогда какие же основания у тебя были? — легко улыбаясь, вежливо поинтересовался Хуа Чэн.       — Вэй Ин может найти спрятанные вещи меньше, чем за минуту, в захламленной комнате. Он профессионально лжет. Знает, как спрятаться от камер, — ровно перечислил Лань Ванцзи, едва заметно хмурясь.       — Ты же понимаешь, что все это не более, чем домыслы? — Хуа Чэн, сощурив левый глаз, усмехнулся с намеком на угрозу. — Может, он просто в сыщика играет.       — Да, — Лань Ванцзи кивнул. — Вэй Ин не преступник. Его заставили приобрести эти навыки.       — Хм? Заставили? — лениво спросил Хуа Чэн.       — Вэй Ин рассказал, почему начал учиться играть на флейте, — тон юноши стал ледяным.       Хуа Чэн добродушно рассмеялся.       — Как легко в молодости быть убежденным в своих выводах, — с улыбкой произнес он. — Как очевидно все видится в черных и белых тонах. Хорошо, что я недолго таким был. Мелкого жизнь тоже рано прозреть заставила, и мои злодейские усилия с этим никак не связаны. Лань Ванцзи, неужели ты думаешь, что этот мелкий сорванец постеснялся бы нажаловаться на меня отцу? Или что я не прислушался бы к просьбе гэгэ оставить несчастное дитятко в покое?       Лань Ванцзи с недоверием молчал.       — Прежде, чем гэгэ усыновил этого пацаненка, мелкий успел достаточно поскитаться в одиночестве по улицам, — безразлично продолжил Хуа Чэн. — О том, как благополучие в любой момент может смениться потерей всего, что дорого, он знает не понаслышке. Любой нормальный человек захочет подготовиться к возможным ударам от жизни, и мелкий не исключение. Это в первую очередь он уговаривал гэгэ позволить мне быть его учителем, а вовсе не я. Другое дело, что этот паршивец — редкостный разгильдяй и ленивец, он быстро забывал о благородных мотивах самосовершенствования и постоянно искал всевозможные поводы, чтобы увильнуть от серьезной работы. Флейта была лишь самым удачным из них. Должен признать, играть на ней мелкий научился здорово, — с уважением добавил мужчина. — Хоть что-то до ума довел почти самостоятельно.       — То есть, Вэй Ин сам согласился учиться быть преступником? Ради выживания? — доверия в голосе Лань Ванцзи по-прежнему не было ни на грамм.       — Сомневаюсь, что со своим-то характером мелкий начнет воровать у незнакомцев кошельки. Возникни у него острая нужда в деньгах, он скорее на пару с гэгэ пойдет опустошать мусорные баки, — с прискорбием вздохнул Хуа Чэн. — Прецеденты уже были. Но жизнь — штука непредсказуемая, и не всегда получается следовать по проторенному обществом пути, иногда приходится отклоняться чуть в сторону. Я просто рассказал, как это делается, а что мелкий потом сделает с полученными знаниями — исключительно его дело. Нравственное воспитание — не моя стихия. Но зато гэгэ хорошо с этим справляется. Видишь, у их машины ход замедлился? Гэгэ там явно какую-то воспитательную беседу ведет.       Лань Ванцзи, также внимательно следивший за автомобилем впереди, невольно кивнул.       — Мелкий тот еще ребенок и вечно попадает в неприятности. Я не хочу, чтобы гэгэ постоянно беспокоился о его безопасности. Поэтому и занятия свои намерен продолжить, а то мелочь совсем распустилась в последнее время. Как в Гусу уехал, так все тренировки ради развлечений забросил, — в левом глазу Хуа Чэна на мгновение мелькнул жесткий огонек. — Недопустимо.       — Вэй Ин может заниматься вместе со мной, — возразил Лань Ванцзи. — Ваши уроки необязательны, мастер Хуа.       — Если сможешь заставить этого записного уклониста трудиться, то честь тебе и хвала, — мимолетно улыбнулся мужчина. — Но я проверю. Если меня все устроит, то так и быть, вмешиваться не буду. А потом снова проверю.       — У вас не будет необходимости вмешиваться, мастер Хуа, — твердо заявил серьезный юноша. — Я помогу Вэй Ину. Ему не понадобятся незаконные навыки, чтобы найти себе достойное место в жизни.       — Доверюсь твоему упорству, Лань Ванцзи. Мотивации тебе явно не занимать, — Хуа Чэн с веселой усмешкой глянул на своего решительно настроенного пассажира и вслед за белой «Киа» заехал во внутренний двор.       ***       — Мне тоже Лань Ванцзи нравится, — улыбнулся Се Лянь добродушно настроенному Хуа Чэну.       — А что это за секретики вы тут без нас обсуждаете? — весело поинтересовался подошедший А-Ин. — Кто-кто кому нравится?       — Подслушивать неприлично, — Лань Ванцзи тут же сделал ему строгое замечание. Сын независимо пожал плечами.       — Да я же несерьезно подслушиваю, балуюсь просто.       — Не имеет значения.       — Какой же ты бука, Лань Чжань, но я тебя прощаю, — легкомысленно отмахнулся шумный старшеклассник.       — Давайте побыстрей, — поторопил их Се Лянь. А-Ин, наконец-то, на какое-то время замолк и зашел в подъезд, а Лань Ванцзи проследовал за ним.       — Ох уж эта молодежь, — философски заметил Хуа Чэн, ни к кому конкретно не обращаясь. С теплой улыбкой открыл дверь пошире. — После тебя, гэгэ.       — Спасибо, Сань Лан.