Point of no return

— Уилл, что произошло? — Ничего. — Если бы все было нормально, ты бы не пришел ко мне на незапланированный сеанс. — Мне уйти? — От слов Ганнибала внутри меня что-то сжалось и начало медленно и противно ныть. — Нет. Я всегда рад тебя видеть, — доктор улыбнулся уголками губ. — Выпьешь? — Не откажусь. — Шато Лафит Ротшильд, очень приятный букет, — тихо произнес мужчина, разливая бордовую жидкость по бокалам. — Прости, я не знаток в этом деле, — виновато ответил я, принимая бокал из рук психотерапевта. — Ничего, просто попробуй на вкус, — его глаза улыбались, и это внушало мне уверенность. Лектер сел обратно в антикварное кресло, что стояло напротив меня. Он поднес бокал к губам, прикрыл глаза и отпил темную жидкость. Я отвел взгляд в сторону и посмотрел на заставленные книгами полки массивного шкафа. Красные, синие, черные, зеленые корешки аккуратно расставленных книг наблюдали за нами. Поднеся бокал к губам, я прикрыл глаза, представляя, как бутыль этого вина появилась в офисе доктора. Свет от настольных ламп был теплым и уютным, на поверхности темной жидкости он беззаветно играл, вырисовывая небольшие отблески фиолетового цвета. — Вкусно, — честно произнес я, сделав небольшой глоток. — Я рад, — Лектер смотрел на меня из-под полуопущенных век. В полумраке его карие глаза казались черными, лишь небольшая сеточка янтарного цвета помогала различить границу между радужкой и зрачком. Каждый раз, когда я приходил на встречу с Ганнибалом, во мне оживала сущность, которая в остальное время находилась в дреме. Она, словно птица, находящаяся у меня в грудной клетке, расправляла крылья, заставляла меня дышать глубже и реже. Я ощущал, как ее перья щекотали мои внутренности, принося замысловатый букет ощущений. Эта птица пробуждалась только в присутствии Лектера, и я не мог ответить, почему это происходит. — Уилл? Уилл! Я вздрогнул от неожиданности. Бархатный голос доктора раздался в моей голове чересчур громко и внезапно. Видимо, я задумался и выпал из реальности. Впрочем, для меня это обыденное дело. Убийства, трупы, головные боли, давление Кроуфорда и прочее…все это выводит из обыденной колеи. — Прости, я задумался, — делая очередной глоток, отозвался я. — О чем? Я сделал паузу, обдумывая как начать, но, собравшись с обрывочными мыслями, продолжил: — Последнее время я часто слышу и вижу то, чего нет. Я знаю, что это галлюцинации, но от этого знания мне не становится легче. Каждый раз, как я ложусь в постель, в доме или на улице начинают раздаваться различные звуки, то вой собаки, то скрежет какого-то зверя. Стоит мне закрыть глаза, я вижу лица тех, кого зверски убили, тех, кого я не смог спасти, — чувства вновь захлестнули меня с головой. — Ты не должен винить себя. Уилл, ты загнал себя в угол, в тупик. Каждый труп, с которым ты сталкиваешься на месте преступления — не твоя вина. Скажи, что ты чувствуешь, когда прикасаешься к телу? — Ганнибал говорил медленно, не теряя самообладания. — Обреченность. — Обреченность? Почему? — Каждая жертва напоминает мне то, что мы — всего лишь кусочки мозаики. Мне кажется, что наша жизнь предрешена, что никто не может изменить ни собственную судьбу, ни чужую. — Что если личинке цикады осталось существовать в виде кокона до своего вылупления меньше недели, но один предприниматель, желая обогатиться за счет древесины, приказывает вырубить ту часть леса, где цикады пребывают в стадии трансформации? Что тогда? — Лектер сжал руки в замок. Я молчал, стараясь понять, к чему ведет доктор. — Мы не услышим ни их пение, ни плач. Но что если найдется человек, который спасет деревья или же задержит вырубку деревьев на необходимый срок, за который куколки превратятся в имаго? — Я не совсем понимаю, — голова начала гудеть, а по телу пробежала крупная дрожь. — Судьба не предрешена, Уилл. Всегда есть выбор, всегда есть те, кто могут прийти на помощь, подтолкнуть вперед. — Ганнибал, в твоем примере можно сказать, что тот доброжелатель — часть судьбы. Если он появится, цикады вылупятся, а если нет, то они умрут. — Упертый. Всегда до последнего отстаиваешь свою точку зрения, — психотерапевт откинулся на спинку кресла и положил одну ногу на другую. Я невольно любовался мужчиной. Несмотря на то, что его движение было вольготным, он делал это с таким изяществом, что дух захватывало. Лектер смотрел на меня, ожидая ответа. С ним мне было, с одной стороны, напряженно, но с другой — комфортно. Он внушал мне и страх, и доверие. Наверное, я действительно больной человек, раз ставлю кардинально противоположные чувства в один ряд. Внезапно я услышал громкое карканье и хлопот крыльев у себя над головой. Черные перья, подхваченные потоками воздуха, хаотично летали в комнате, а птица, издававшая невероятно протяжный и устрашающий звук, парила в нескольких сантиметрах над моим правым плечом. Я вскочил с места и в несколько шагов оказался в противоположном углу офиса известного психотерапевта. Сердце бешено колотилось, на лбу выступила испарина, тело била крупная дрожь, в глазах темнело, а земля уходила из-под ног. — Что случилось, Уилл? Ганнибал стремительно поднялся и оказался передо мной. Он склонил голову, стараясь заглянуть мне в лицо. Я обхватил голову руками, ноги не держали меня, а потому я осел на пол. Огромный ворон каркал и прожигал меня взглядом своих алых глаз. — Пусть он исчезнет. Исчезнет, исчезнет… — молил я, зажимая уши. — Все хорошо, здесь никого нет. Я рядом, — доктор опустился на ковер и обнял меня за плечи. — Успокойся, здесь только мы, — тихо, успокаивающе говорил он, прижимая меня к себе. Я не знаю, как долго мы сидели на полу, размеренно раскачиваясь из стороны в сторону. Я прижимался к Ганнибалу, стараясь почувствовать его тепло, которое должно было меня привести в более или менее нормальное состояние. Его руки уверенно обнимали меня за спину, на своей макушке я чувствовал его теплое дыхание, путавшееся у меня в волосах. Наверно, это неправильно. Вот так вот сидеть в обнимку с мужчиной и наслаждаться этим. Точно неправильно. Ворон по-прежнему пристально смотрел на меня, радовало то, что он молча устроился на спинке кресла, в котором я сидел первую половину сеанса. — Ганнибал, — прошептал я, сжимая его пиджак, — спасибо. — Ничего не говори, — отозвался Лектер, зарываясь носом в мои волосы. Тело вновь проняла крупная дрожь, отчего я сжал плотную ткань пиджака еще сильнее, так, что костяшки пальцев побелели. Я почувствовал чужое обжигающее дыхание у себя на шее, позади ушной раковины. Ганнибал прикоснулся сухими губами к коже, отстранился, а потом вновь прикоснулся на несколько миллиметров ниже. Сухое, горячее, болезненно обжигающее прикосновение пробудило мою внутреннюю птицу, запертую в клетке, созданной из моих ребер. Лектер немного ослабил хватку, давая мне выбор. Я осторожно положил ладонь на его щеку, нежно провел большим пальцем по скуле, приподнял голову и поцеловал его в уголок губ. Точка невозврата пройдена. Граница между доктором и пациентом давно стерта, между коллегами — тоже. Какие отношения теперь нас связывали? К черту. К черту все. Ганнибал воспринял мои действия в качестве положительного ответа, а потому он ухватил меня за подбородок, приподнял голову и прикоснулся своими губами к моим. Он целовал грубо, с напором, по-собственнически так, как ни одна женщина в мире не смогла бы. Лектер вел, погружая меня в пучину сладостной густоты, что, словно патока, окутывала меня с ног до головы. Я вновь отключился, ибо тот момент, когда я лишился рубашки, остался мне неведомым. Я сидел напротив доктора, целовавшего мою шею и попутно расстегивавшего пряжку моих штанов. — Ганнибал… Мой стон разбил тишину, царившую в приемной, на тысячи осколков, но та вмиг собралась обратно. Мои руки тряслись, в горле застрял ком, который я никак не мог сглотнуть, во рту пересохло, как я не пытался, но ни капли слюны не выделялось. Я стянул дорогой пиджак с мужчины, после чего положил его на ковер подле нас. Маленькие перламутровые пуговицы голубой рубашки Лектера отказывались подчиняться мне. — Позволь мне, Уилл, — прошептал Ганнибал мне на ухо, перехватывая мои дрожащие руки уверенным движением. Я не мог произнести ни единого слова, все, на что меня хватило — это кивок головой. За считанные секунды Лектер расстегнул рубашку и нарочито медленно принялся снимать ее с себя. Никогда не подумал бы, что меня могла возбудить картина раздевающегося мужчины. Ганнибал повел плечами, стягивая хлопковую материю, отчего мышцы его груди и пресса сократились, приковывая к себе взгляд. Черный ворон что-то каркнул и потоптался на месте. Я положил ладони на широкую грудь, покрытую тонкими волосками серебряного цвета. Облизнув засохшие губы и приблизившись к Ганнибалу, я поцеловал его грудь. Тепло его кожи согревало меня, успокаивало, возвращало к жизни. Птица в грудной клетке ликовала. Лектер глубоко вдохнул, провел руками по моей спине, после чего я ощутил его ладонь на ягодице. Я невольно напрягся и замер. Всего секунда, но этого было достаточно, чтобы доктор это заметил и убрал руку. — Я не сделаю тебе больно, Уилл. Его глубокий, бархатный голос, подобно пучине, затягивал меня во мрак, на глубину океана реалий. — Я знаю, — взяв его руку в свою и переплетя наши пальцы в замок, я поднес их к своей груди и прижал его ладонь тыльной стороной к коже. Мы молчали, лишь мое сердце билось так громко, что я невольно подумал, что еще чуть-чуть и барабанные перепонки лопнут. — Быстро, — приподнимая уголки губ, произнес психотерапевт, ощущая рукой мое сердцебиение. Ганнибал схватил мою вторую руку и проделал абсолютно те же манипуляции, прижимая мою руку к своей груди. Сквозь грудную клетку я почувствовал биение его сердца. Оно пульсировало практически так же, как и мое, лишь изредка пропуская удар. Что должно было смущать? То, что мы оба мужчины, то, что мы были полураздеты или то, что наши сердца бились практически в унисон? — Ты очень красивый. Тебе это когда-нибудь говорили? — спросил меня Лектер, гладя мой живот, сжимая талию. — Нет. — Теперь говорили. Я улыбнулся и поцеловал Ганнибала, его губы были немного напряжены, но это лишь придавало пикантности нашей близости. Психотерапевт забрался рукой мне в штаны и легко надавил через ткань нижнего белья на давно вставший член. Сжав его плечи и прогнувшись в пояснице, я тихо застонал. Как я не пытался сдержать в себе всю гамму новых для себя чувств и ощущений, они вырывались из пересохшего горла. Ощущение того, как они царапают его изнутри, превращая розово-красную плоть в разодранный в клочья кусок мяса, сводило меня с ума. Ганнибал прикусил мочку моего уха, приспустил брюки вместе с боксерами и обхватил широкой ладонью мою плоть. Я широко распахнул глаза и прижался своей грудью к его. Из-за плеча Лектера я видел кресло с сидящим на нем черным вороном, не отводящим от меня своего пристального взгляда. Мужчина медленно, болезненно медленно двигал рукой, изредка сжимая у основания или проводя подушечкой большого пальца по головке. Я кусал губы, чтобы не стонать в голос, несколько капелек крови с прокушенной нижней губы собрались воедино и стекли по подбородку. Лектер заметил это, а потому свободной рукой жестко схватил меня за подбородок и слизнул алую жидкость. В этот момент его губы расплылись в хищной, таинственной улыбке, а глаза приобрели темно-красный оттенок. Я сжимал его плечи, царапал спину, не в силах совладать со своим телом. — Уилл, — позвал меня доктор, шепча на ухо. Он уткнулся лбом мне в висок и продолжил начатую фразу, — не сдерживайся. Я подался бедрами вперед, бесстыдно толкаясь в нежную руку мужчины. Ганнибал усилил хватку и ускорил темп, заставляя меня стонать и изгибаться в его руках. Спустя несколько минут сладостной пытки меня охватил оргазм, поток ощущений унес мой разум вдаль, словно волна унесла ракушку с песчаного пляжа в морскую пучину. Птица внутри меня распахнула крылья в последний раз, после чего застыла, наподобие статуи. Пока я не пришел в себя, мы так и продолжали сидеть на полу. Испачканную моей спермой руку Ганнибал вытер о платок, который достал из своего пиджака, что лежал рядом с нами. Он поцеловал меня в губы, раздвигая ряды зубов языком и проникая им внутрь. Я не сопротивлялся, позволяя ему властвовать. Мужчина отстранился и запустил одну руку мне в волосы. Я никогда не был глупым, а потому намеки я понимаю довольно быстро. Расстегнув ширинку классических брюк Лектера и приспустив их вместе с нижним бельем, я склонился ниже. Он был возбужден, на поверхности члена можно было подсчитать и прощупать все вздувшиеся вены. Я облизнул губы и осторожно прикоснулся к головке. Ганнибал шумно выдохнул. Я прошелся цепочкой практически невесомых поцелуев до основания, а затем вернулся назад, прочерчивая тонкую линию языком. Мужчина сжал руку у меня в волосах и слегка потянул на себя. Я открыл рот и покорно вобрал в себя плоть партнера. У меня никогда не было опыта с мужчинами, а потому мои познания о минете ограничивались лишь визуальным наблюдениями за бывшими женщинами, да и небольшим объемом теории. Через некоторое время я почувствовал, что мышцы затекли, а нижняя челюсть перестала быть частью моего тела. Отстранившись, я старался хоть как-то восстановить силы. Пока мышцы избавлялись от неприятного напряжения, я ласкал Ганнибала руками. Подушечками пальцев я очерчивал контуры выступающих жилок, обводил головку, немного сдавливая и тут же освобождая. Когда я вновь взял член в рот, Лектер сразу сжал руку еще сильнее и одним рывком притянул меня к себе, вынуждая заглатывать возбужденную плоть еще глубже. Член надавил на корень языка, отчего я поперхнулся, на глазах выступили слезы, но это не остановило меня. Подняв глаза наверх, я встретился с его темными, как промозглая ночь, немного затуманенными глазами. Он немигающим взором наблюдал за мной. Вены на висках вздулись, на скулах виднелся едва различимый румянец. Почувствовав приближение экстаза, Ганнибал положил вторую руку мне на макушку и еще более жестким движением потянул меня на себя. Через несколько мгновений он кончил, излившись глубоко мне в рот. Я закашлялся, отстраняясь от доктора. Сперма была горячей, горько-соленой на вкус, чем-то напоминала пережаренный миндаль. Проглотив все, я облизал губы, на которых осталось несколько капель. Мужчина легко приподнял мою голову и поцеловал в уголок рта. — Ванная комната на втором этаже. — Произнес психотерапевт, застегивая ремень. — Спасибо, — отозвался я, вялыми руками застегивая брюки. — Он оставил тебя, Уилл? — смотря мне в глаза, спросил Ганнибал. Вспомнив про черного ворона, я резко повернул голову в сторону кресла. На его спинке никого не было. — Да. — Я же сказал тебе, что человек сам или с помощью кого-то вершит свою судьбу, — протягивая мне руку, чтобы помочь мне встать, тихо с ноткой заботы произнес Лектер. — Сегодня ты сам сделал выбор. Я схватил его руку и одним рывком поднялся с пола. Точка невозврата пройдена. — Я вынужден признать твою правоту. — Хорошо, — обхватывая меня одной рукой за талию, а второй зарываясь в волосы, проговорил Лектер. Наши глаза встретились. Я пытался понять, о чем он думает, но властный поцелуй прервал мои размышления. — В следующий раз просто позови меня. Я не позволю кому-либо причинить тебе неприятности, а тем более боль, — отстранившись от меня, сказал мужчина. — Хорошо, — отозвался я. — Ванная, говоришь, на втором этаже? — Да, третья дверь слева. Я принесу тебе полотенце. — Спасибо, Ганнибал. Я направился к лестнице, но Лектер остановил меня: — И еще, Уилл, ты составишь мне компанию за ужином? — Буду рад, — улыбнувшись мужчине, я продолжил свой путь наверх.