Сезон охоты: Шёпот в темноте

      Обсуждая вопрос о том, где ей предстоит проводить летние каникулы, Аврора поставила родителям ультиматум: или она отправляется к Поттерам, чтобы насладиться последним спокойным летом в компании Джеймса, переходившего на седьмой курс, или она остаётся дома и каждый день сопровождает отца на службу в Министерство.       Мистер Синистра, как бы сильно ни любил дочь, в последние месяцы был настолько измотан, что готов был согласиться на любые условия, лишь бы ему дали спокойно работать. Кажется, подсунь она ему в этот момент дарственную на Стоунбридж или новый вариант завещания - подмахнул бы не глядя, но на такое коварство Аврора была пока что не способна. Тем более, что сфера её интересов была бесконечно далека от всего материального.       Когда она, закончив помогать миссис Поттер с обедом, заглянула в столовую, временно обустроенную на открытой веранде, там шло жаркое обсуждение. В настоящий момент речь держал сидевший во главе стола Римус, и Аврора, прислонившись плечом к косяку, украдкой залюбовалась. Из этого угла ей было видно лишь его спину и изредка - профиль, но она просто не могла отвести глаз, думая о том, что даже свежий шрам на затылке, у самой кромки волос, совершенно его не портит. Разумеется, до Эдди или сидевшего тут же Блэка ему было далеко - не тот типаж, не та стать... но каким же красивым он становился каждый раз, когда говорил о том, что ему действительно интересно, Мерлин всемогущий...       - А я тебе говорю, что обычные Следящие чары здесь не сработают, - указал он длинным тонким пальцем на Джеймса, который в ответ лишь обхватил голову руками так, что ещё влажные после душа волосы поднялись торчком.       - Но можно ведь попробовать, - простонал он, ткнувшись лбом в столешницу, на что Римус категорично возразил:       - Я не позволю загубить самый удачный опытный образец. Хочешь - можешь взять любой предыдущий и пытаться хоть до посинения.       На цыпочках подобравшись сзади к его стулу, Аврора обхватила его руками за шею, заглядывая через плечо. В такие моменты она всегда была ласковая, как ручной зверёныш, а потому Римус не стал протестовать и осторожно придержал её ладонь на собственном плече, этим простым жестом давая безмолвное разрешение.       - Эв! – одёрнул Джеймс, лишь на секунду сдвинув брови. – Не приставай, мы делом заняты.       - Что ты, она ничуть не мешает, - поспешил заверить Римус и, повернувшись, запросто подмигнул девушке: - Правда, Аврора?       Быстро закивав, она опустила подбородок ему на плечо и, прикусив нижнюю губу, с лукавым любопытством взглянула на расстилавшийся по столу пергамент.       - Это карта?       - Что-то вроде того, - откликнулся Римус, осторожно водя сухим пером по испещрившим бумагу чёрточкам.       Приглядевшись, Аврора поняла, что на бумаге расцветает не просто карта, а точное отображение всех хогвартских коридоров, причём даже тех, о которых она никогда не слышала.       Между тем Римус продолжал объяснять:       - Суть в том, что карта должна отражать реальное положение дел - показывать, кто находится в той или иной аудитории или коридоре прямо сейчас. Джеймс предложил Следящие чары, но я, честно говоря, сомневаюсь.       Задумавшись, Аврора обошла стол и села рядом с Питером, который до сих пор в прениях не участвовал и лишь переводил взгляд водянистых глаз с одного спорщика на другого.       - А если попробовать воспроизвести министерский Надзор? - предложила она, подперев подбородок раскрытыми ладонями и хитро поглядывая на мальчишек.       Сириус, который до этого полулежал на низкой козетке, смерил Аврору пронизывающим взглядом и, выплюнув до половины докуренную сигарету, внезапно одобрил:       - Вообще может сработать.       - Да, но нас интересуют не только студенты, но и преподаватели, - напомнил Джеймс, поправив очки, - а на взрослых волшебников Надзор накладывать нельзя.       Аврора в ответ лишь тихо рассмеялась:       - Джимми, ну ты же волшебник! Или Флитвик зря поставил тебе "превосходно" за прошлый экзамен? Можно ведь поэкспериментировать!       Уязвлённо хмыкнув, Джеймс не собирался так просто сдаваться и откликнулся:       - Чтобы переделать заклинание, нужна первоначальная формула, - на что Аврора среагировала незамедлительно, саркастически усмехнувшись:       - Как же жаль, что у нас нет ни одного знакомого, который работал бы в Министерстве магии и был в курсе дел...       После этих слов Сириус расхохотался, запрокинув голову. К счастью, сам Джеймс и не думал обижаться на такую прямолинейность и, протянув руки, обнял Аврору, коротко поцеловав в висок.       - И откуда же ты взялась такая смышлёная? - уточнил он, на что она тихо хмыкнула и вполголоса откликнулась:       - Мерлина ради, Джеймс Поттер, если я сейчас начну тебе объяснять, откуда берутся дети...       Замечание было встречено настолько дружным хохотом парней, что из кухни на шум выглянула миссис Поттер.       - Вы что тут, ребята? - добродушно поинтересовалась она, скользнув взглядом по свекольно-красному лицу Питера и Сириусу, который теперь тихо постанывал от смеха, схватившись за живот.       - Да так, - отмахнулся он, с трудом приподнимаясь над подушками и утирая скопившиеся в уголках глаз слёзы смеха, - Эви проводит для нас ликбез по половому воспитанию.       После такого заявления лицо Дореи ожидаемо вытянулось, но сама Аврора и бровью не повела, всем своим видом показывая, что ничего противозаконного в доме Поттеров не происходит.       Джеймс, повернувшись на стуле, обратился к другу:       - Смотри не ляпни чего-нибудь такого за ужином, Бродяга, не то стыда не оберёшься!       Головы всех присутствующих как по команде повернулись к нему, так что Джеймс на мгновение даже стушевался и сделал вид, что занят протиранием очков краешком собственной футболки. Наконец, когда немая пауза затянулась, миссис Поттер вкрадчиво спросила:       - Что ты имеешь в виду, сынок? У тебя были какие-то особые планы?       Водрузив очки на нос и наморщив лоб от необъяснимого внутреннего напряжения, он наконец признался:       - Я... пригласил кое-кого сегодня на ужин. Подумал, будет неплохо, если мы посидим тихой компанией... Прости, мам, надо было раньше сказать.       Римус и Сириус украдкой переглянулись, и Блэк, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, вдруг показавшуюся ему напряжённой, заметил:       - И Эванс согласилась приехать? Добровольно, не под Империусом?       - Это не Эванс.       Хлопнув ресницами с тихим хрустом, Аврора осмотрела всех находящихся в столовой, но лица у мальчиков и миссис Поттер были точно такими же удивлёнными, как и у неё самой. А между тем у них на глазах, кажется, заканчивалась целая эпоха; Джеймс пытался добиться внимания Лили Эванс ровно столько, сколько Аврора себя помнила, и если он вдруг решил встретиться с другой девушкой и - внимание! - пригласить её на ужин в дом родителей, то дело было куда более серьёзным, чем могло показаться на первый взгляд.       Очевидно, Джеймс и сам понимал всю ответственность момента, потому что счёл нужным объяснить собственные действия.       - Я подумал... Может, мне правда стоит попробовать встречаться с кем-то ещё? - обронил он самым равнодушным тоном, но Сириуса его спокойствие не обмануло, и он уточнил:       - Ты что, из-за меня это решил?       - Причём тут ты? - парировал Джеймс, чуть приметно нахмурившись. - Просто я так решил, и это не повод для шуток.       Переглянувшись с Блэком, Римус проникновенно заверил:       - Мы и не собирались шутить. Правда, Джеймс, - а миссис Поттер быстро спросила:       - И кого же ты хотел пригласить?       - Гестию Джонс, - признался он под испытующим взглядом матери, и Аврора мигом прищурилась:       - Это такая, с короткой стрижкой, черноволосая? Дорея, она очень-очень хорошая! - пламенно заверила она, на мгновение обернувшись к миссис Поттер. - Она тоже учится на Когтевране. Кажется, она полукровка...       - Я знаю, милая, - улыбнулась миссис Поттер. - Джонсы живут на соседней улице. Очень приличная семья.       - Дорея, хватит! - одёрнул Сириус, с усмешкой взглянув на друга. - Не то наш ромео сейчас вспыхнет как птица-феникс.       - Шли бы вы Запретным лесом, балаболы, - надулся Джеймс, но всё же было заметно невооружённым глазом, что реакция друзей и матери его заметно успокоила.       Аврора украдкой вздохнула. Оставалось лишь надеяться, что Гестия будет умницей и не наломает дров в первый же вечер, раз и навсегда перекрыв себе ход в дом Поттеров, которые всегда были гостеприимными, но только для тех, кого считали друзьями. Миссис Поттер, как и всякая урождённая Блэк, не терпела чужаков. И Мерлин упаси хоть кого-то попасть в эту категорию.

***

      Получив записку с предложением о встрече, Эдвард, мягко говоря, оказался в замешательстве.       После памятного разговора в ожидании Руквуда они с мистером Грэйволфом больше не пересекались даже на минуту, и Эдвард с сожалением думал, что теперь повод для разговора им представится очень и очень не скоро. Это было само по себе прискорбно, поскольку беседа с Аласером Грэйволф оказывалась неизменно интересной, вне зависимости от темы - счастливое свойство образованного человека с блестящим воспитанием. Таковых в его окружении было немного, оттого каждый из представителей этой закрытой касты был на вес золота.       Это и была самая главная причина, по которой Эдвард ни секунды не раздумывал над тем, стоит ли принимать приглашение.       Спустившись к назначенному часу в публичный коридор Отдела тайн, он сразу же заметил Грэйволфа; тот стоял у двери собственного кабинета, поглядывая на наручные часы. Напрасные опасения - Эдвард не опоздал ни на минуту, чем приятно удивил своего визави.       - Счастлив Вас видеть, мистер Вектор, - поприветствовал Аласер и протянул руку в самом дружеском жесте.       Ответив на пожатие, Эдвард признался:       - Я был приятно удивлён Вашим приглашением, мистер Грэйволф, - и он на правах старшего благосклонно предложил:       - Просто Аласер. Двум людям нашего склада не пристало соблюдать излишний официоз. Вы, я надеюсь, не слишком торопитесь? Я хотел бы показать Вам, Эдвард, одну весьма занимательную вещь.       Он с готовностью кивнул и слегка развёл руки, показывая, что предоставляет себя в полное распоряжение. Усмехнувшись, будто и не ожидал другого ответа, Аласер достал из внутреннего кармана пиджака палочку и первым направился к двери в конце коридора.       - Идёмте.       Замявшись всего на мгновение, Эдвард поспешил следом. Он точно знал, что служащим других отделов за обитую железом дверь хода нет - даже первому заместителю министра требовалось особое разрешение. Но Аласер вёл себя настолько естественно, словно в целом мире не существовало силы, способной ему помешать, и его уверенность была весьма заразительна.       Они оказались в круглой комнате со множеством дверей; всего Эдвард насчитал не меньше дюжины. Пройдя помещение насквозь, Грэйволф остановился у третьей двери справа и изящным жестом подозвал своего гостя ближе.       - Я предпочитаю перейти сразу к делу, если Вы ничего не имеете против, - сообщил он. - Вы, разумеется, слышали об участившихся нападениях дементоров?       - Конечно. Ходят слухи, что некоторые из них оставили Азкабан и теперь находятся... на вольных хлебах, - прибавил он с чуть приметной усмешкой, хотя тема была не располагающей к веселью.       По достоинству оценив уровень осведомлённости собеседника, Аласер открыл дверь и первым вошёл в следующий зал.       - Раньше поцелуй дементора был исключительной мерой наказания, - рассказывал он. - Но после введения моратория стражи Азкабана порядком оголодали, и в конце концов всё это вылилось в нападения, свидетелями которых мы с Вами, увы, являемся. Одним из результатов подобного произвола является переполненное отделение недугов от заклятий больницы святого Мунго и прочих лечебно-магических учреждений того же профиля.       Пока что Эдвард мало что понимал из монолога Грэйволфа, но слушал с неослабевающим вниманием. Информацию о нападениях он получал в первую очередь от Вальмонта, потому как мракоборцев одними из первых привлекали к ликвидации последствий атак дементоров. Будто у них без этого мало забот... Эдвард и сам трижды был на вызове, когда в ходе нападения пострадали маглы и пришлось проводить корректировку памяти свидетелей. До сих пор он считал себя морально крепким человеком, но вид пострадавших с пустыми, ничего не выражающими лицами, мало кого мог оставить равнодушным. Потому, к чему бы ни вёл Аласер, тема разговора была чрезвычайно актуальной.       - Не каждая семья после трагедии может позволить себе поддержание жизнедеятельности тела, - продолжал он, даже не запнувшись на сухой формулировке. - И тогда такой семье поступает предложение, с которым они чаще всего вынуждены согласиться из чистой рациональности.       - Что Вы имеете в виду, Аласер?       Они остановились, и Эдвард наконец получил возможность осмотреться.       После полумрака, царившего в вестибюле, свет люстр, низко висящих на золотых цепях в этом длинном прямоугольном помещении, казался очень ярким. Комната была практически пуста, если не считать нескольких столов и огромного стеклянного аквариума, который занимал самую её середину, - наполненный темно-зеленой жидкостью, он был так велик, что больше походил на плавательный бассейн.       Приглядевшись, Эдвард заметил, что в аквариуме лениво плавают какие-то жемчужно-белые комья.       - Я говорю об эвтаназии, друг мой, - пояснил Аласер и не замедлил прибавить: - Справедливости ради, осуществляется эта эвтаназия на особых условиях.       Он слегка наклонился и постучал указательным пальцем по стеклу.       В ту же секунду на поверхность воды, находившуюся немногим выше головы Эдварда, с плеском вынырнул один из комков, и Вектор отшатнулся.       Это оказался мозг.       Он промелькнул над водой всего на долю секунды, но всё же Эдвард был абсолютно уверен в том, что это был самый настоящий человеческий мозг. Теперь, когда мгновенная волна паники улеглась, он перевёл взгляд на аквариум и понял, что ошибки быть не могло: зловеще поблёскивая, мозги то выплывали из глубин зелёной жидкости, то снова скрывались из виду, похожие на скользких личинок.       Он обернулся к Грэйволфу и обнаружил, что тот наблюдает за ним с выражением плохо скрываемого удовольствия на худом лице.       - Как... как вы это делаете? - спросил Эдвард, даже не пытаясь скрыть восхищения, и тоже наклонился, чтобы рассмотреть мозг, подплывший к самому стеклу на уровне его глаз.       - Это весьма непростой процесс, - без ложной скромности заметил Аласер. - Если описывать совсем поверхностно, то перед умерщвлением тела мозг извлекается и обрабатывается, чтобы потом попытаться извлечь из него воспоминания. Моя теория такова, что во время поцелуя дементор поглощает не всё, а лишь отдельные элементы сознания, без которых человек не может существовать полноценно. Но ведь что-то должно, просто обязано остаться... Правда, до сих пор теория эта не получила подтверждения, - признал он с коротким вздохом, и Эдвард с искренним сочувствием уточнил:       - Почему же?       Смерив его лукавым взглядом, Аласер откликнулся:       - Для работы с таким материалом нужен сильный легилимент.       Нахмурившись, Эдвард догадался, что ради этого и затевался весь этот спектакль, и невольно восхитился - старший Грэйволф во время своих занятий в Хогвартсе был не чужд некоторой театральности, но сын превзошёл отца. А может быть всё дело было в том, что Аласера не сдерживали школьный устав и неусыпное внимание Дамблдора.       И всё же подобное признание было лестным, и прямо сейчас Эдвард чувствовал, как его самолюбие урчит будто гигантский кот.       - Благодарю за столь высокую оценку, - кивнул он, - но... Вы уверены, что я - именно тот, кто вам нужен? До сих пор мои успехи в области легилименции были весьма посредственными.       Аласер в ответ лишь коротко покачал головой.       - В моих силах это исправить, - признался он. - Вы ведь не думаете, Эдвард, что моя деятельность ограничивается копанием в мозгах?       Об этом Эдвард не задумывался, но всё же не спешил ответить согласием, прикидывая возможные риски. Он понимал, что прежде не мешало бы посоветоваться с кем-то знающим, разбирающимся в теме предполагаемого исследования, но единственный человек, который мог бы помочь советом, давно уже покинул этот мир - и не проходило ни единого дня, чтобы он по нему не скучал.       - Я понимаю, что могу быть Вам полезен, - ответил он наконец, взвешивая каждое произнесённое слово. - Но что я получу взамен?       Аласер усмехнулся, кривя тонкие губы. Он испытал бы немалое разочарование, согласись Вектор сразу, ведь такой подход свидетельствовал бы о его непрофессионализме, глупости и склонности к идолопоклонству, а как раз этого он не терпел, безжалостно ликвидируя тех, с кем ещё вчера работал бок о бок. Но теперь... Вполне возможно, что Арвин в своей характеристике однокурсника оказалась права, и Эдвард Вектор в самом деле может быть полезен.       Смерив потенциального коллегу проницательным взглядом, Аласер скрестил руки на груди и без обиняков спросил:       - Вы хотели бы отомстить за отца, Эдвард?

***

      Первый месяц каникул Регулус провёл в летнем домике Лестрейнджей на острове Уайт.       Собственно говоря, назвать громадное поместье в пять этажей "домиком" мог лишь супруг кузины Родольфус, который со свойственным ему снобизмом всё же позволил братьям по оружию собраться под собственной крышей и теперь не уставал бахвалиться перед Люциусом, не забывая сетовать о явно недостаточном количестве фонтанов или отсутствии павлинов-альбиносов в саду. Малфой скрипел зубами, но терпел, поскольку на этот раз в числе почётных гостей был не кто-нибудь, а сам Тёмный Лорд, что давало хозяевам поместья косвенное право задирать нос.       Разумеется, милорд не присутствовал в поместье постоянно - Регулус видел его всего трижды за прошедшие недели, - но сама возможность столкнуться с повелителем в крытой галерее или летнем саду заставляла всех обитателей ходить на цыпочках и невольно понижать голос, переговариваясь в тёмных коридорах. Никогда ещё поговорка "у стен есть уши" не играла столь яркими красками.       Регулус, впрочем, в выражениях не стеснялся никогда. Не раз и не два он видел, как его старшие товарищи куда-то уходят, и хотя он не знал наверняка, хорошо развитая логика услужливо подсказывала, что основное веселье сейчас разворачивается не в просторных комнатах или в саду, сплошь засаженном белыми и нежно-лиловыми гортензиями. История вершилась там, где его нет, и это досадный факт заставлял Регулуса тоскливо морщиться.       - Ты не понимаешь оказанной тебе чести, - откликнулся Эван, ставший свидетелем одной из таких вспышек праведного гнева. Говоря так, он даже не поднялся с обитой бархатом кушетки, на которой растянулся, читая длинное письмо. - Просто находиться здесь - уже счастье для такого молодого человека, как ты.       - Намного же ты старше, - брюзгливо парировал Регулус, но Эван последнее замечание проигнорировал, вновь углубившись в чтение и чему-то рассеянно улыбаясь.       Понимая, что своим возмущением ничего не добьётся, Регулус вытащил с ближайшей полки книгу - это оказался справочник по древнеримскому праву, - но буквы прыгали перед глазами.       Смерив младшего товарища проницательным взглядом поверх уголка пергамента, Эван на мгновение задумался, а после неожиданно спросил:       - Что ты можешь сказать об Элии МакДугал?       Регулус не сразу смог вспомнить, кто это, а, вспомнив, удивлённо обернулся к родственнику и уточнил:       - Что, на маглокровок потянуло?       - Это тебя слабо касается, шер ами, - меланхолично откликнулся Эван, но после паузы настоял: - Так что же? Вы ведь знакомы?       Посомневавшись, Регулус присел в кресло у окна и оценил:       - Я бы не назвал это даже знакомством, знаешь ли. Мы учимся на одном курсе, но она... в общем, она с другого факультета, - подытожил он, так и не сумев определиться. - Иногда мы встречаемся на собраниях Клуба Слизней.       - Как Слизнорт её выделяет? - тут же спросил Розье, спуская ноги на пол и глядя на Регулуса с неподдельным интересом. - Что в ней особенного?       - Да откуда мне знать? - огрызнулся он, теряя терпение от бессмысленности разговора. - Можно подумать, она хоть что-то из себя представляет!       Коротко хмыкнув, Эван поднялся на ноги, подошёл к секретеру в углу комнаты и, опустив письмо в широкую бронзовую пепельницу, приказал:       - Инсендио! Когда-нибудь, мой дорогой Регулус, - обернулся он к юноше, - ты начнёшь относиться к информации с большим трепетом и респектом. Но, боюсь, будет уже поздно.       Оба они обернулись на шорох открывшейся двери, и Регулус спешно вскочил на ноги - лишь затем, чтобы согнуть спину в самом показном поклоне.       - Милорд...       Он бесконечно жаждал общества повелителя, но всё же находиться рядом с ним было почти физически тяжело; близость Тёмного Лорда рождала в глубине души Регулуса те же чувства, какие вызывает прикосновение к омерзительному земноводному. Иногда ему казалось, что Господь, подбирая тело для столь великого ума, по ошибке сунул то, что осталось от души господина, в первое попавшееся тело - просто потому, что не мог дольше держать её в руках, обжигая могучие ладони.       - Удачно, что вы оба здесь, - тихо заметил Тёмный Лорд, переведя взгляд с Регулуса на Розье и обратно. - Эван, приведи сюда нашу дорогую гостью. А мне пока нужно переговорить с мистером Блэком.       Сам Регулус не понял, кого имел в виду господин, но Эван, похоже, был в курсе, потому что без промедления кивнул:       - Да, милорд.       Он широким шагом вышел, а Регулус так и остался стоять со склонённой головой, пока наконец тишину не разрезала громкая усмешка Тёмного Лорда.       - Распрямись, - приказал он, взмахнув в воздухе чрезвычайно бледной и узкой ладонью, - к чему церемонии.       Вздохнув с немалым облегчением, Регулус разогнул спину, ожидая, что сейчас начнётся обещанный разговор, однако повелитель медлил, по-видимому испытывая от мучений своего юного слуги особое удовольствие. Сделав несколько шагов по кабинету, он остановился у окна, снаружи полностью затянутого мелким плющом, отчего гладкое стекло превратилось в некое подобие тёмного зеркала.       - Иногда я скучаю по тому отражению, что было прежде, - признался он, глядя в зеркало. – Но… красота увядает, в то время как сила остаётся навечно.       - Осмелюсь не согласиться, мой лорд, - с очередным поклоном откликнулся Регулус. - Сила имеет свойство ослабевать.       Позволить себе подобную дерзость в разговоре с повелителем могли лишь немногие, но Регулус никогда не злоупотреблял предоставленным правом, и Тёмный Лорд это, кажется, ценил - если судить по тому, что наказания до сих пор не последовало.       - Ты слишком умён для своего возраста, Регулус, - отметил он. - Напоминаешь мне меня самого в юности.       - Благодарю за высокую оценку, милорд.       Сцепив длинные тонкие пальцы в замок, Тёмный Лорд смерил слугу взглядом рубиново-красных глаз и нараспев произнёс:       - Злые языки разносят отвратительные слухи. Говорят даже, будто ты недоволен установившимся положением дел и рвёшься в бой...       Регулус замер, не успев разогнуть спину и сквозь упавшие на глаза волосы взирая на господина. Он понятия не имел, кто нашептал Тёмному Лорду о его недовольстве, но сделал это явно не его добрый друг. Беллатриса? С неё станется... В порыве ревности кузина могла наворотить великих дел, но пока что беседа была самой чинной, а, значит, кара не последует. Не сегодня.       Поклонившись ещё ниже, он признал с горьким сожалением:       - Я в полной мере ощущаю собственную бесполезность, милорд. Моё единственное желание - служить Вам и нашей общей цели, но пока что единственное, чем я занят... Это невыносимо, повелитель, ибо я не занят решительно ничем, - прибавил он с подлинным трагизмом, - и дни мои проходят в тоске и праздности.       Склонив голову в знак того, что внимательно слушает, Тёмный Лорд помолчал, а затем чуть слышно хмыкнул. Разумеется, страдания шестнадцатилетнего мальчишки были для него полной чушью, но всё же он не спешил выказывать открытое пренебрежение, в который раз демонстрируя истинное благородство.       - У меня будет для тебя совершенно особенное задание, Регулус, - посулил Тёмный Лорд, и он тут же ощутил, как всё у него внутри трепещет от восторга. - То, с которым немногие могут справиться.       Между тем дверь открылась. Это вернулся Розье, но на этот раз он был не один.       - А, Эван, - произнёс Тёмный Лорд таким тоном, будто уже успел забыть о данном поручении. - А вот и наша юная прелестница...       Поклонившись, Регулус исподволь оглядел вошедшую девушку. Убранные в замысловатый пучок тёмные волосы. Бледная кожа, мягкая даже на вид. Большие дымчато-серые глаза.       - Позволь представить тебе, Регулус. Госпожа Истомина, моя милейшая гостья из России. Её батюшка был так любезен оказать мне поистине неоценимую услугу. Кира, познакомься с мистером Блэком. Он один из самых доверенных моих сторонников.       По достоинству оценив такую характеристику, Истомина протянула руку, и Регулус не замедлил галантно приложиться губами к её изящному запястью.       - Очень рада, мистер Блэк, - откликнулась она с грубоватым акцентом, который, тем не менее, не портил её глубокого нежного голоса. - Для меня честь познакомиться с Вами.       - Могу ответить тем же, мисс.       Вполне удовольствовавшись таким свершившимся знакомством, Тёмный Лорд объявил:       - Тебе, Регулус, я поручаю развлекать нашу гостью. В последнее время некоторые дела требуют моего пристального внимания, и мне бы не хотелось, чтобы Кира тосковала здесь, в глуши.       - Что Вы, милорд, - поспешно откликнулась она, мягко улыбнувшись. - Разве можно скучать в столь изысканном обществе...       Сердце Регулуса после этих слов ухнуло куда-то в область живота. Он-то ожидал, что ему поручат что-то важное, быть может, разработку очередной операции, но вместо этого... Вместо этого он вынужден был теперь сутки напролёт проводить в компании этой девчонки?! О жестокости повелителя ходили легенды, но это было уже слишком.       Церемонно раскланявшись с девушкой, Тёмный Лорд удалился, прихватив с собой Розье, и Регулус и Кира остались вдвоём.       Скользнув цепким взглядом по горько осунувшемуся лицу своего вынужденного компаньона, она с лёгкой усмешкой заметила:       - Тёмный Лорд, очевидно, считает, что Вам было бы приятно моё общество, мистер Блэк.       - Что ж… Тёмный Лорд ведь никогда не ошибается, - откликнулся Регулус и, нисколько не смущаясь присутствием дамы, опустился в кресло. Его с головой захлестнула настолько по-детски острая обида, что теперь тряслись руки.       Его состояние не могло остаться незамеченным, и Кира, коротко вздохнув, опустилась на кушетку, где до этого сидел Розье. Чёртов этикет требовал сказать хоть что-то, и Регулус, совершив над собой титаническое усилие, осведомился:       - Как Вы устроились, мисс Истомина?       - Похоже, мадам Лестрейндж не слишком довольна тем, что в доме появилась ещё одна женщина, - оценила она, и Регулус предупредил во избежание возможного конфуза:       - Беллатриса Лестрейндж приходится мне горячо любимой кузиной.       - Так уж горячо? - уточнила Истомина и мило улыбнулась.       Он и бровью не повёл, но про себя немало удивился; их с Беллатрисой отношения были не такими острыми, как у них с тем же Сириусом, но всё же бесконечно далёкими от родственного тепла. Хотя стоило ли говорить о тепле и ласке, если уж тебя угораздило родиться Блэком.       - Мисс Истомина...       - Просто Кира, - разрешила она, и Регулус сухо хмыкнул в ответ:       - Простите мне мой тон, но Вы мало похожи на повелителя Ахеменидов.       В глазах Истоминой после этой фразы загорелся неподдельный интерес.       - А Вы неплохо знакомы с Геродотом, мистер Блэк. Регулус… - повторила она, задумчиво улыбаясь. – Гранит и полынь… Я немного увлекаюсь средневековой астрологией, - объяснила она в ответ на его удивлённый взгляд. - Конечно, это нельзя назвать наукой в полном смысле слова, но люди ведь не зря так часто смотрят на звёзды.       По достоинству оценив каламбур с упоминанием астрологии, Регулус с уважением склонил голову, но на этом характеристика от Киры, как оказалось, не иссякла.       - Надо думать, Вас сильно недооценивают, мистер Блэк, - заметила она, откинувшись на изогнутую спинку кушетки. - Иначе Вас ни за что бы не окрестили царьком. А стоило бы именовать королём.       Смерив гостью взглядом, Регулус присмотрелся внимательнее к её открытому чистому лицу и почувствовал, что последующие летние недели будут не такими отвратительными, как ему показалось на первый взгляд.

***

      Около семи вечера Джеймс привёл Гестию.       Низкорослая, лёгонькая, она причёской и повадками напоминала одичавшего эльфа и была словно создана для того, чтобы околдовывать всех вокруг своим безудержным весельем. Помимо довольно приятной внешности её отличал лёгкий нрав, а потому не было ничего удивительного в том, что миссис Поттер была очарована. Мистер Поттер, посидевший с молодёжью лишь для приличия и получасом позже удалившийся в свой кабинет, держался сдержанно, но в целом доброжелательно, и даже Аврора, хоть поначалу и присматривалась к гостье дома, ревниво оценивая все её округлые прелести, к десерту оттаяла и вполне мирно включилась в застольную беседу, под столом подпинывая изредка хихикающего Сириуса.       После ужина ребята поднялись в спальню Авроры, чтобы не смущать родителей своими разговорами и громким смехом. Сидеть просто так было бы глупо, и неутомимая Гестия предложила сыграть в "Правду или действие".       - Уверена, что это хорошая идея? - уточнил Джеймс, когда Гестия двумя глотками опустошила бутылку ледяного апельсинового сока, но девушка ответила ему недоумённым взглядом:       - Мерлин, что может пойти не так? Или кто-то из твоих друзей скрывает страшную тайну?..       От внимания Джеймса не укрылось, как переглянулись за спиной Гестии Сириус и Питер, и он, спеша разрядить обстановку, беспечно отмахнулся:       - О, разумеется, нет! Не считая пары трупов в шкафу у Эви.       По достоинству оценив шутку, Гестия чмокнула его в щёку, после чего плюхнулась на расстеленный на полу плед и уточнила:       - Все ведь знают правила?       Несмотря на опасения Джеймса, игра задалась с первых же минут; Питер так неуклюже раскрутил бутылку, что указал сам на себя и, выбрав действие, вынужден был исполнить серенаду для миссис Поттер - таково было коллективное желание всех собравшихся. После этого выбравшая правду Гестия призналась, что всегда мечтала научиться курить с мундштуком, как Марлен Дитрих (1), и Сириус клятвенно пообещал подарить ей этот самый мундштук на ближайший государственный праздник.       - Ловлю на слове, Блэк, - улыбнулась она и, установив на ровной поверхности, раскрутила бутылку. Сделав несколько оборотов, она замедлила ход и наконец горлышком указала на Римуса.       - Ну ладно, - протянула Гестия, игриво постукивая ладошками по коленям и тем самым имитируя барабанную дробь. - Правда или действие, Римус Люпин?       Оценив куда как игривую улыбку оппонента и то, во что может ему вылиться выбранное действие (а размах был поистине впечатляющим), Римус спокойно откликнулся:       - Правда.       Размашисто кивнув, будто только такого ответа и ждала, Гестия подалась вперёд и выпалила:       - Есть кто-то, в кого ты влюблён?       Мальчишки дружно застонали, поражаясь банальности выбора, а сам Римус приподнял бровь, отметив:       - Неожиданный вопрос...       - Брось ты! - Гестия заливисто засмеялась. - Всем любопытно, кем занято сердце непоколебимого гриффиндорского старосты!       Бросив острый взгляд на Аврору, которая в ожидании ответа замерла как статуя, он вновь обернулся к Гестии и оповестил:       - На данный момент моё сердце свободно.       Хитро улыбнувшись, она кивнула и передала ему бутылку.       Четверть часа спустя затея с игрой уже не казалась Римусу такой уж бредовой - напряжение, вызванное вопросом Гестии, ослабело, и он весело хохотал над попытками друзей извернуться и скрыть ту самую правду, которую старательно выпытывали вопросители. Странно, что действие не выбирал почти никто, но с другой стороны это было объяснимо - ведь куда интереснее узнать хорошо знакомого человека с новой стороны, чем пройтись по коридору на руках или совершить ещё какую-нибудь совершенно дикую выходку.       По крайней мере, так он рассуждал, пока бутылкой не завладела Аврора.       Взяв орудие пыток в ладони и слегка сжав, она смерила его задумчивым взглядом и предложила:       - Правда или действие?       - Правда, - откликнулся он, хотя в глубине души понимал, что стоило бы выбрать самое безумное действие.       Он внутренне сжался, ожидая, что сейчас она повторит свой сакраментальный вопрос о его чувствах к Мэри, но вместо этого Аврора запросто спросила:       - С кем из звёзд ты хотел бы сходить на свидание?       У Римуса отлегло от сердца, и она это, кажется, заметила, потому что сразу же лукаво улыбнулась.       - Эви, уточняй, какого именно характера свидание и предполагается ли продолжение, - подсказал Сириус, запрыгивая на подоконник и прикуривая, но она лишь отмахнулась:       - Блэк, не опошляй! Римус, я жду.       - Не знаю даже... Джейн Биркин (2)? - предположил он, и парни так и покатились со смеху. - Что? Она чудесно поёт и у неё очень выразительные глаза.       - Да ты просто ценитель, - продолжал веселиться Блэк, на что Джеймс резонно заметил:       - Мы не в ответе за свои пристрастия, Бродяга. И вообще - мама запретила курить в спальне, так что вали на кухню!       Мимоходом взъерошив ему волосы, Сириус всё же удалился в указанном направлении.       Во всём доме было тихо, свет горел только на лестнице и в коридоре, и от этого его вдруг охватило минорное настроение. Глядя в окно и выпуская дым плотными облаками, он рассеянно тронул след, оставшийся на лбу после его визита в дом МакКиннонов - он нарочно запретил Дорее залечивать ранку, чтобы сохранить хоть какое-то напоминание. Невольно он задумывался о том, что сейчас делает Марлин: через камин разговаривает с женихом, возится с младшими,.. или думает о нём? Он искренне хотел верить в это, но здравый смысл подсказывал, что не всё так просто.       - Твоя депрессия отравляет воздух во всём доме, - раздался у него за спиной насмешливый голос, и Аврора вошла в кухню, неся в руках чашки из-под чипсов. - Если интересно, то Джеймс отправился провожать Гестию.       - Кажется, у этих двоих всё на мази, - отметил Сириус и, не сдержавшись, горько прибавил: - Хоть у кого-то.       Смерив его недоумённым взглядом, Аврора обхватила собственные плечи руками и после короткой заминки внезапно спросила:       - Ну ты же не думал, что Марлин сдастся вот так просто, без боя?       Затушив сигарету в раковине, он обернулся и копировал стойку Авроры, понимая, что отпираться бесполезно, но всё же не мог не уточнить:       - Откуда такая проницательность? Где я прокололся?       - Нигде. Ты просто мастер конспирации, - похвалила Аврора. - Но я вижу, как она на тебя смотрит.       Сириус усмехнулся, смутно догадываясь, о чём она говорит. Всё-таки поцелуи и объятия Марлин показались ему вполне искренними, но он не мог вот так просто поверить в её взаимность. Это было слишком хорошо для правды.       Ласково усмехнувшись, Аврора смахнула у него со лба не находящую покоя прядку и объявила:       - С твоей стороны имеет место явный стратегический просчёт. Если уж ты так хочешь себе Марлин, если настаиваешь, чтобы она бросила Обри - куда ты её приведёшь?       - В каком смысле?       - Да в прямом. Если я только правильно поняла, единственное, в чём ты проигрываешь Берти - да, проигрываешь, и нечего морщиться! - прибавила она, когда Сириус демонстративно скривился. - Так вот, этим критерием является обстоятельность. Стабильность. Так почему бы не продемонстрировать Марлин, какой ты надёжный, хотя бы так? С милым, конечно, рай и в шалаше, но всё же гораздо удобнее, когда шалаш двухуровневый с окнами на восток.       Она пожала худенькими плечами, а Сириус смерил её удивлённым взглядом, думая о том, насколько дико слышать подобные рассуждения от малышки Авроры, которую они с Джеймсом учили летать на метле и колдовать так, чтобы не попасться на шалости... А между тем она говорила весьма и весьма дельные вещи. Не зря ведь она училась на Когтевране, так что стоило бы прислушаться...       А ведь у него имелся свой "шалаш" в самом центре Лондона, припомнил он и криво усмехнулся. Ай да Эви... Ай да маленький стратег!       - Давай, - подбодрила она, кивнув на открытую заднюю дверь. - Я прикрою, если что.       Коротко усмехнувшись, Сириус преодолел разделявшее их расстояние и обнял Аврору, для чего ей пришлось привстать на цыпочки.       - Толкаешь меня на кривую дорожку, Эви? - уточнил он, но она лишь хмыкнула в ответ:       - Тебе самому это ещё понравится.       В этом Сириус не сомневался и, напоследок сдавив её в объятиях, стремительно вышел вон, в наступающую темноту.       Проводив его задумчивым взглядом, Аврора сгрузила тарелки из-под закусок в раковину и, заколдовав их так, чтобы мылись сами, поднялась в спальню, намереваясь ликвидировать учинённый там бардак. Толкнув дверь, она на мгновение удивлённо замерла на пороге, но всё же взяла себя в руки и заметила:       - Тебе необязательно помогать. Я могу справиться с уборкой сама.       - Мне это несложно, - откликнулся Римус, поднимая перевёрнутый стул и задвигая его под письменный стол у окна. - К тому же, в четыре руки справиться с этим гораздо легче и быстрее.       Мимоходом отметив, что, если бы не хотел тратить время, ему достаточно было бы воспользоваться волшебством, Аврора вошла и подняла с пола расстеленный плед.       - Вечер прошёл весело, но довольно глупо, - подытожила она, встряхивая мягкую ткань и складывая плед вдоль.       - Правда? А мне понравилось, - признался Римус и вполголоса прибавил: - Главное, что обошлось без неприятных сюрпризов.       - В самом деле? Мне показалось, ты удивился, что я задала именно такой вопрос, - заметила она, и Римус с заминкой признался:       - Я ожидал... немного другого.       Обернувшись, она смерила его непривычно строгим взглядом и спокойно откликнулась:       - Я была излишне навязчивой в прошлом, и теперь мне за это очень стыдно. Я не стала бы спрашивать вновь, тем более при ребятах - у меня нет никакого желания тебя смущать...       - Ты и не смутила бы, - перебил он, и Аврора нетерпеливо взмахнула ладонью:       - Скомпрометировать, опозорить - называй, как хочешь! Я не хочу, чтобы тебе было больно.       Тяжело вздохнув, Римус присел на край кровати, не сводя с неё взгляда. Он не впервые сталкивался с неуместной жалостью и заранее опасался подобных проявлений, но отчего-то он совершенно не чувствовал ничего такого в Авроре. Она не жалела его, нет, просто не могла - потому что не знала о его болезни и не понимала, в чём скрытая и истинная суть его размолвки с Мэри. Но вместе с тем всё её естество источало такое бескорыстное и отчаянное желание помочь, что его сердце сжималось, раз за разом пропуская удары.       Непросто было обмануть распахнутую ему навстречу душу, а потому Римус, подняв с пола брошенную Гестией шаль, осторожно пристроил скользкую ткань на спинке кровати и глухо произнёс:       - Если ты вновь захочешь задать вопрос... Я не буду против.       Вздрогнув, Аврора обернулась и окинула его недоверчивым взглядом. В руках она держала ту самую злополучную бутылку, которую они использовали в игре. Придя к какому-то самоочевидному выводу, она подошла к столу и, опустив стекляшку на ровную поверхность, раскрутила её изящным движением ладони.       - Упс... - выдохнула она, когда бутылка, остановившись, указала горлышком на него. Прислонившись поясницей к краю столешницы, она скрестила руки под грудью и с лёгкой усмешкой предложила: - Ну что, Римус, правда или действие?       - Правда, - откликнулся он, со спазмом внутренней дрожи чувствуя, что в случае чего просто физически не сможет ей соврать.       Подняв голову и удостоверившись, что в коридоре и на лестнице нет никого, кто мог бы подслушать, она взглянула ему в глаза и мягко, даже ласково спросила:       - Ты любил Мэри?       На некоторое время в спальне воцарилась такая тишина, что слышно было, как за окном, на берегу реки стрекочут сверчки и квакают объевшиеся мошкарой лягушки. Чем дольше тянулась пауза, тем отчётливее Аврора чувствовала, как её оголённые предплечья покрываются унизительными мурашками, но наконец Римус медленно покачал головой:       - Нет.       Судорожно, как-то дёргано кивнув, она чуть слышно выдохнула:       - Спасибо...       Горло перехватило судорогой, и она поспешила отвернуться, утирая глаза.       Спиной ощутив прикосновение горячего тела, она испуганно дёрнулась, но Римус лишь крепче обхватил её хрупкие вздрагивающие плечики и обречённо уткнулся носом ей в макушку, позволяя её холодному аромату затопить лёгкие.       - Я хочу попросить прощения, - тихо признался он. - Но только не знаю, за что именно.       - Тебе не за что извиняться, - откликнулась она, вцепившись ему в запястья. - Просто пообещай, что больше не будешь пытаться утопиться из-за моей любознательности.       Болезненно усмехнувшись, Римус тихо вздохнул:       - Я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня. Ни сейчас, ни потом.       Осторожно развернувшись в кольце его рук, Аврора опустила ладони ему на грудь и грустно покачала головой.       - Это, увы, вне твоей компетенции, - шепнула она и пожала плечами. - Такие уж они, девушки - вечно плачут по пустякам и хихикают без повода.       Он хотел бы сказать, что лучше бы ей хохотать без умолку, но слова отчего-то не лепились, и в горле пересохло, так что нужно было срочно менять тему разговора, пока он не растерял остатки самообладания.       - Чем это пахнет? - выпалил он, заставив Аврору удивлённо вскинуть брови.       Вопрос получился бестактным, но обострившееся после полнолуния обоняние терзало голову тупой болью, многократно усиливая любой, даже самый деликатный, самый приятный запах.       Потянув носом, Аврора прижала к лицу собственное запястье и старательно принюхалась.       - Кольдкрем, - с усмешкой откликнулась она и для наглядности постучала пальцем по собственной румяной щеке. - Чтобы веснушек не было.       Искушение было слишком сильным, чтобы ему противостоять, и Римус, подняв руку, нежно прикоснулся пальцами к её лицу точно в том месте, куда она только что указала. Удивлённая и обрадованная внезапной лаской, она прижалась к его ладони и даже дышать старалась как можно тише, отчаянно боясь нарушить редкое мгновение безмятежности, но Римус заговорил первым, попросив:       - Не закрывай глаза, - и Аврора послушно взмахнула ресницами, глядя на него спокойно и честно.       Она не испытывала даже тени неловкости, хотя это было бы естественно теперь, когда он так близко. Раньше он обнимал её только затем, чтобы поддержать, успокоить или согреть, но никогда ещё не держал настолько крепко, прижимая к груди и не отпуская ни на шаг, как бы она ни упиралась.       Громкий стук в окно заставил её поднять голову. По ту сторону стекла била крыльями крупная неясыть.       - Это от Вальмонта... - удивлённо шепнула она, с сожалением отстраняясь и открывая окно, чтобы впустить птицу.       Отвязав от лапки совы послание, она развернула пергамент, мимоходом отметив, что письмо совсем короткое - скорее, простая записка. Пробежав глазами текст, она не поняла ни слова, перечитала ещё раз и вдруг покачнулась.       - Аврора! - обеспокоенно воскликнул Римус и ринулся вперёд, чтобы поддержать её. - Что такое?       - Я не... О Мерлин, Эдди!.. - выпалила она и зажала рот ладонью, глотая слёзы.