Сезон охоты: Шёпот в темноте

      В следующие дни они практически не выходили из дома, разве что выбирались пару раз в магазин и в кофейню, располагавшуюся через улицу – без этих вылазок, Марлин, кажется, вовсе бы разучилась ходить.       Она не ожидала, что налаживание совместного быта будет сплошным праздником - в конце концов, так бывает только в сказках, даже если сама ты владеешь волшебством, - но к её громадному удивлению Сириус показал себя на удивление покладистым и даже заботливым. По крайней мере, он не разбрасывал по всей квартире грязные носки и не гнушался помочь с мытьём посуды после ужина. Единственное, с чем она никак не могла смириться, - это его бесконечные сигареты, которые после длительного совместного обсуждения было решено заменить на фрукты и ягоды.       - Вчерашнее письмо - оно было от Обри, да? - уточнил Сириус, подхватив из стоявшей на тумбе чаши неестественно крупную иссиня-чёрную вишню и забросив её в рот. Курить хотелось до кровавой слюны, но он пока что терпел. На что ни пойдёшь ради любви...       Марлин в ответ лишь мягко взглянула на него из-под ресниц. Ночи у них теперь зачастую были бессонные - слишком часто хотелось друг друга, но это было не то, из-за чего она собиралась расстраиваться или бунтовать.       - Да, - честно призналась она, томно потягиваясь. - Письма издалека приходят редко, но всё же приходят.       Он молчал, не зная, что ответить. Марлин перевернулась на живот и, сложив руки под подбородком, снизу вверх внимательно смотрела на него. Сириус достал из чаши очередную вишню и положил ей между лопаток, на тонкую полоску незагорелой кожи. Марлин засмеялась от щекотной прохлады, свела лопатки, и вишня скатилась вниз по позвонкам, к пояснице, и подпрыгнула, пытаясь обмануть гравитацию и взобраться наверх.       Криво усмехнувшись, он поймал беглую вишенку губами, безжалостно съел и пульнул косточку в открытое окно.       - Я мог бы разобраться с ним, - предложил он, прижимаясь щекой к её острой лопатке.       Внутренне запнувшись, Марлин тут же взяла себя в руки и потянулась, улегшись Сириусу на грудь.       - Я сама, - заверила она, едва касаясь его губ. – Просто я хочу хотя бы уйти честно. Такие вопросы не решаются дипломатической перепиской, ты же понимаешь…       Положа руку на сердце, он не хотел растягивать расставание на долгие летние месяцы, но, похоже, выбора не оставалось. В некоторых вопросах Марлин была слишком упёртой, твердолобой и бескомпромиссной... но он бы никогда не обратил на неё внимание, будь она другой, тут уж он не мог себе соврать. Да и потом, Обри сейчас находился на другом конце мира, а Марлин - прямо здесь, в его постели, и это было самым ярким доказательством того, что он всё-таки выиграл битву, получив долгожданный и такой желанный приз.       - Хорошо, - согласился он, осторожно отведя перечеркнувшую ей лоб медовую прядку. - Поступай, как тебе хочется, маленькая.       Благодарно улыбнувшись, она нежно поцеловала его в уголок рта и поёрзала, устраивая голову у него на груди. Спальню опутала тишина, но после непродолжительного молчания Марлин со смешком окликнула:       - Нравятся тебе мои волосы?       Сириус удивлённо поднял брови.       - Вот так вопрос… Почему ты спрашиваешь?       - Просто ты их всё время перебираешь – неужели сам не заметил?       И вправду, даже сейчас он бездумно вертел тонкую прядку в пальцах.       - Тебе это неприятно?       - Да нет, даже наоборот. Ой... - хмыкнула она и смущённо взмахнула ресницами. - У меня в животе урчит.       - Голодная?       Задумавшись на несколько мгновений, Марлин закивала, и он, поцеловав её в щёку, первым выбрался из постели.       Натянув свободные пижамные штаны, он первым прошёл на кухню и, распахнув дверцу холодильника, громко оповестил:       - У нас просто богатейший выбор - бекон, яйца и виноград!       - Давай что угодно, - откликнулась Марлин; на ходу она натягивала его футболку, так что её голос звучал нечётко. - Иначе я съем тебя.       - Звучит как вызов, - хмыкнул он, но всё же достал из холодильника всю имевшуюся еду и поставил на плиту сковородку. - Какие у тебя планы на сегодня?       Марлин, оперевшись предплечьями на высокий стол, отщипнула от грозди виноградину и ловко забросила в рот, а затем после короткой заминки всё же ответила:       - Я договорилась пообедать с Лили. Учитывая, что я сейчас гощу у неё, неплохо бы сообщить ей об этом.       - Может, стоит пригласить её к нам?       Поразившись тому, насколько естественно и просто звучит это "к нам", Марлин приподняла брови и уточнила:       - С чего вдруг такое гостеприимство? Мне казалось, ты не терпишь чужих в доме.       Накрыв сковороду крышкой, Сириус на такое замечание лишь усмехнулся и ничего не ответил.       - Блэк, не увиливай.       - И в мыслях не было, - откликнулся он, подходя ближе.       Легко приподняв её, он усадил Марлин на край стола и встал между её разведённых ног, недвусмысленно намекая на то, что ожидает её после завтрака.       - Я хочу собрать ребят, - поделился он, с трудом оторвав губы от её шёлкового на ощупь плеча.       Испустив разочарованный вздох, Марлин обхватила его за шею и слегка настороженно уточнила:       - Зачем?       - Просто в гости. - Он пожал плечами. - Ну и представить тебя как мою девушку, конечно. И вообще - ты же не думала, что мы вот так запросто оставим без внимания твой день рождения?       Удивлённо улыбнувшись, Марлин не удержалась от замечания:       - Я ведь не говорила - откуда ты знаешь?       - Фокусники никогда не раскрывают своих секретов, - пропел он и вновь прижался к её губам, но Марлин отстранилась, так что ему пришлось признаться: - Попросил профессора посмотреть в твоей студенческой карточке. А мой...       - Третьего ноября, - улыбнулась Марлин, - я знаю.       Чуть приподняв брови, Сириус тщетно пытался скрыть удивление, но в конце концов с довольной усмешкой протянул:       - Ну надо же... А ты, оказывается, давно уже положила на меня глаз! Признавайся - ты ведь собирала информацию на случай, если придётся блеснуть всеведением?       В ответ на такой шутливый упрёк Марлин ничего не ответила, крепче обхватив его руками и прижавшись всем телом.       - Милый... - окликнула она, лукаво блестя глазами.       - Да?..       Вновь соблазнительно улыбнувшись, она приблизила губы вплотную к его уху и нежно прошептала:       - Кажется, наш завтрак горит.       Полностью сосредоточившись на ощущении её пальцев, скользящих по плечам и спине, Сириус не сразу сообразил, что она имеет в виду, но в конце концов вскинул голову и увидел, что сковорода на плите дымится, а из-под крышки вырываются самые настоящие языки пламени.       - Мерлиновы яйца! - воскликнул он и бросился спасать то, что осталось от бекона. Впрочем, спасать там было уже нечего - на сковороде красовались лишь угольки, так что Сириус безжалостно бросил остатки завтрака в раковину вместе с посудой и включил воду.       Всё это время Марлин продолжала хохотать как безумная и теперь, по-прежнему посмеиваясь, поверх плеча смотрела на Сириуса с таким выражением, что волоски у него на руках поднялись дыбом.       - Наверное, завтрак придётся отложить, - подытожила она без должной грусти, и Сириус, с тихим рыком подхватив её на руки, под заливистый смех Марлин потащил её в спальню.

***

      Когда Марлин практически вбежала в магловское кафе на углу Норт-Гауэр-стрит, Лили уже сидела за одним из столиков у окна. Перед ней испускала ароматные пары чашка горячего шоколада и лежала на блюдце половинка пончика с нежно-розовой глазурью.       - Прости, я так жутко опоздала! - искренне повинилась она, расцеловавшись с подругой, но Эванс лишь беспечно отмахнулась:       - Ничего страшного. Как ты добралась?       На это Марлин, на спринтерской скорости преодолевшая четыре квартала, лишь отмахнулась и плюхнулась на мягкий стул, тут же улыбнувшись подошедшему официанту:       - Принесите меню, пожалуйста. У меня на него далеко идущие планы!       Первые четверть часа говорила в основном Лили, поскольку Марлин с удовольствием поглощала принесённые вкусности - до сих пор она и не подозревала, насколько сильно оголодала. Но, когда она с облегчением отложила приборы и откинулась на низкую спинку стула, Лили смерила подругу взглядом и вкрадчиво уточнила:       - Слушай, а ты случайно не...       Нахмурившись, Марлин сперва и не поняла, что она имеет в виду, а, догадавшись, покраснела и поспешила заверить:       - Что ты, нет! Просто проголодалась.       - Прости, - улыбнулась Лили, неловко пожав плечами. - Я уж думала, Берти перед отъездом постарался.       Утерев губы салфеткой, Марлин поняла, что настал тот момент, когда стоит признаться. Возможно, другой возможности у неё не будет, но она искренне не знала, с чего начать.       - Берти тут не при чём, - тихо заметила она и опустила ладони на край столешницы, демонстрируя Лили собственные голые пальцы.       Некоторое время она таращилась на руки Марлин, не в силах понять, что произошло, а после подняла голову и смерила её настороженным взглядом изумрудно-зелёных глаз.       - Это как же понимать, Мерлинова борода?.. - уточнила она полушёпотом.       Сделав глоток апельсинового сока из высокого стакана, Марлин украдкой облизнула губы и повинилась:       - Мне стоит попросить прощения. Я в каком-то смысле тебя использовала... Родители думают, что я в гостях у тебя, - прибавила она, когда Лили недоумённо нахмурилась.       - А на самом деле?       Коротко и с силой выдохнув, Марлин взглянула ей в глаза и призналась:       - Я сейчас живу в Лондоне. У Сириуса.       Она, разумеется, догадывалась, что подобные откровения могут удивить Лили, но подобной реакции она не ожидала; теперь, с высоко поднятыми светлыми бровями и приоткрытым в немом изумлении ртом, она выглядела почти испуганной.       - У Сириуса?.. - эхом повторила она и, тряхнув головой, прежним живым тоном переспросила: - Ты ведь Сириуса Блэка имеешь в виду? Того самого, который...       - Да, - перебила Марлин, опасаясь, что она озвучит куда как нелестную характеристику её возлюбленного.       После этого Лили надолго замолчала, в упор глядя на Марлин и лишь изредка качая головой, не в силах поверить в услышанное. Всё это время она терпеливо ждала, не решаясь рассказывать дальше, хотя умом и понимала, что стыдиться ей нечего.       Наконец поборов первоначальное смущение, Лили пригладила выбившиеся из высокого "хвоста" волосы и совсем тихо спросила:       - Мерлинова борода, Марлин, что ты наделала?       - Это было спонтанное решение, - честно откликнулась она, радуясь тому, что ступор, в который впала подруга, немного ослаб. - Но я о нём не жалею.       - Но ты же собиралась замуж за Берти Обри! - воскликнула Лили и тут же вздрогнула, заметив, что на них оглядываются прочие посетители кафе.       - Я знаю, - грустно кивнула Марлин. - И я чуть было не совершила самую страшную ошибку в моей жизни. Помолвка с Берти... Это была просто попытка поступить правильно. Я ничего этого не хотела, ты знаешь. Я понимаю, что поступаю подло, что я неправа, но... Лили, он такой нежный, - выдохнула она, сдавив виски руками.       В ответ на это она лишь насмешливо приподняла брови, потому что в её понимании Сириус Блэк был каким угодно, но только не нежным. За прошедшие годы, что они были знакомы, в глазах Лили он успел зарекомендовать себя саркастичным засранцем без царя в голове, к тому же с сомнительной родословной и неискоренимыми криминальными наклонностями. И теперь она искренне не понимала, что такого могла разглядеть в нём Марлин, чтобы вот так сорваться и ринуться в омут.       - Это же Блэк, - напомнила она так, будто одно это могло служить исчерпывающей характеристикой. - Они же... Ты слышала, что говорят про его брата? Он ведь Пожиратель смерти!       - Сириус не такой, как Регулус, - строго возразила Марлин, заправив волосы за уши. - Он никогда бы не стал поддерживать Волдеморта, даже на словах - поэтому он и ушёл из дома.       Скептически хмыкнув, Лили скрестила руки под грудью и спросила:       - Но ты ведь не будешь утверждать, что он белый и пушистый? Всё-таки те выходки, в которых иногда замешаны они с Поттером...       Споткнувшись на неудобной фамилии, она покраснела и замолчала.       - Может, ты и права, но он любит меня, - возразила Марлин. - Мне не нужны доказательства - я просто знаю. И я тоже люблю его. Лили, я в последнее время часто тебя о чём-то прошу, но, пожалуйста... Прикрой меня.       Тихо вздохнув, Лили в который раз за время разговора окинула её проницательным взглядом, а после протянула руку через стол и осторожно сжала ладонь Марлин.       - Ты правда его любишь? - сочувственно спросила она, и Марлин кивнула сквозь выступившие на глазах слёзы:       - Да. Я сейчас так счастлива, что плакать хочется. Если бы ты знала, как мне хорошо с ним...       Это, впрочем, было заметно невооружённым глазом, так что Лили лишь коротко вздохнула.       - Да уж... - протянула она, рассеянно отламывая кусочек от своего пончика. - Наверное, более безумным поворотом было бы, только если бы я начала встречаться с Поттером!       - А ты подумай, - со смешком напутствовала Марлин. - Он парень неплохой, спортсмен, опять же...       Лили запустила в неё скомканной салфеткой и украдкой закусила губы. С самого начала летних каникул ей не пришло ни единого письма от Поттера, и это было... необычно. Обычно он писал ей каждую неделю-полторы, а тут ни единой строчки почти за месяц. Неужели наконец отстал?       Между тем Марлин, отсмеявшись, вспомнила, о чём ещё хотела спросить.       - Придёшь ко мне на день рождения? - улыбнулась она. - Сириус будет рад. Особого торжества не будет - так, посидим тихой компанией.       Решив, что стоит хотя бы раз в жизни посмотреть на "нежного" Блэка, Лили кивнула, смутно догадываясь, что потенциальная компания априори не может быть тихой.

***

      Позднее утро Кира провела за изучением обновок, которые ей в поместье привёз отец - низкорослый уютный мужчина с пушистыми усами и залысинами над низким лбом. Регулусу он скорее понравился, разве что заставил задуматься о том, какой неописуемой красавицей была мать его теперь уже неизменной спутницы. Юная мисс Истомина наверняка пошла в эту полумифическую женщину и внешностью, и статью, поскольку на отца она походила разве что удивительно лёгким нравом и смешливостью.       - Сколько же соболей покинуло этот мир, чтобы тебе было комфортно, - вздохнул Регулус, глядя, как она по локоть запускает тонкие руки в ворох мехов и ткани.       Дело было в увитой виноградом беседке недалеко от левого крыла дома; отсюда открывался просто роскошный вид на тяжело перекатывающее волны море, и Регулус любил сидеть здесь с книгой или карманным набором волшебных шахмат. Впрочем, читать ему в последнее время было некогда - Кира болтала без умолку, но её умильное щебетание почему-то не утомляло, нежно прибавляясь к рокоту солёной воды под утёсом.       Бросив на Регулуса быстрый смеющийся взгляд, она попрекнула:       - Перестань ворчать! Отец специально заказывает для меня мантии на меху - я жутко мёрзну с тех пор, как мы приехали в Великобританию. Хотя сейчас здесь чуточку теплее, чем в феврале, - признала она справедливости ради.       Регулус, который изнемогал от установившейся жары даже в рубашке из тончайшего шёлка, удивлённо поднял брови.       - Как же это может быть?       - Смеёшься? - не замедлила откликнуться Кира. - Там, где я выросла, температура не опускается летом ниже плюс двадцати пяти.       - Мне казалось, ты из России? - уточнил Регулус. - Разве там не холодно?       Она в ответ лишь рассмеялась.       - Регулус... - протянула она, укоризненно качая головой. - Россия - это не только бескрайние снега и голодные медведи. Вокруг нашего дома росли виноградники, а из окна моей спальни было видно море. Оно совсем не такое, как здесь - тёплое и такого цвета... Как же это по-английски... Антрацитовое, - наконец нашлась она, и Регулус невольно восхитился:       - Ты поразительно чисто говоришь по-английски. Знаешь, мне всегда казалось несправедливым, что мой родной язык является международным. Это... снимает с меня ответственность в каком-то роде, - признал он и пожал плечами. - А я хотел бы знать много языков, как Барти Крауч. Он мой однокурсник.       - Я знаю его отца, - внезапно припомнила Кира. - Мы несколько раз виделись на приёмах в посольстве. Так, что тут у нас ещё... Мерлин всемогущий, какие туфли! - восхитилась она, выудив из очередного пакета что-то чёрное и лаковое и гордо демонстрируя Регулусу.       Он вежливо улыбнулся, не желая вникать во все недоступные его пониманию прелести именно этой пары, а Кира вдруг замерла, приглядываясь к лакированному боку крошечной туфельки. Несколько секунд она смотрела в одну точку, не шевелясь, и даже, кажется, дышать перестала, а после вдруг выронила обновку и впилась одеревеневшими пальцами в подлокотники плетёного кресла, в котором сидела.       Отложив "Молот ведьм", который до этого лениво пролистывал, Регулус настороженно окликнул:       - Кира? Что такое?       Она не ответила, медленно качая головой,.. и уже в следующую секунду испустила такой леденящий душу вопль, что Регулус вскочил на ноги, опрокинув лёгкий кофейный столик и разбив вдребезги стоявший на нём чешский сервиз.       Наваждение прошло также быстро, как и накатило, и, когда он оказался возле Киры, она уже пришла в себя и теперь тяжело дышала, согнувшись пополам и уткнувшись белым из-за отхлынувшей крови лбом в собственные колени.       - Что тебя испугало? - допытывался он, садясь перед ней на корточки и силясь заглянуть в лицо. - Кира, ответь!       - Нет, ничего... Я... Мне просто стало нехорошо, - пролепетала она, силясь распрямиться и вновь сгибая спину, будто ей на плечи давила несусветная тяжесть.       Навыки Регулуса в оказании первой помощи были весьма посредственными, к тому же он не мог на глаз оценить всю серьёзность ситуации и потому отчаянно желал, чтобы рядом оказался кто-то сведущий. Возможно, Родольфус. Или хотя бы идиот Рабастан, Мерлин его раздери...       - Позвать кого-нибудь?       - Нет... Не надо... Пожалуйста, отведи меня в дом, - прошептала она, закрыв лицо руками.       Пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить её хотя бы встать на ноги, так что в конце концов Регулус плюнул на иллюзию приличия и поднял её на руки - всё равно для своего роста она практически ничего не весила, даже закутанная в плотную мантию, по низу отороченную мехом.       Пинком открыв дверь в ближайшую комнату, за которой располагалась библиотека, он осторожно опустил свою драгоценную ношу на диван-канапе у дальней стены, после чего наполнил стакан водой из стоявшего тут же графина и поднёс полубессознательной Кире, но она решительно отстранила питьё.       - Всё нормально... Так всегда бывает. Сейчас пройдёт...       - Тебе нужно обратиться в больницу, - настаивал Регулус и, не зная, куда деть руки, сам выпил всю воду, после чего осторожно присел на диван в ногах у Киры. - Если такое происходит уже не в первый раз...       - В больнице мне не помогут, - перебила она, сдавив виски основаниями ладоней. - Об этом не должен никто знать... Тёмный Лорд будет в ярости...       - Если твой недуг способен его разозлить, зачем отец привёз тебя сюда? - недоумевал Регулус, взмахами палочки задёргивая портьеры из плотно набитого тёмно-синего бархата. - Путешествие через три границы, британский климат - это и для здорового-то человека испытание, так зачем он мучает тебя?       Когда библиотека погрузилась в полумрак, Кире стало очевидно легче; её дыхание выровнялось, а на белых щеках проступил чуть приметный шиповниковый румянец.       - Тёмному Лорду не отец нужен, а я, - призналась она, без сил откинувшись на диванный подлокотник. - Что такое деньги? Кусочки металла и бумажки. А у меня есть то, чем мало кто владеет, а если и так, то не умеет управлять...       Регулус видел, что каждое новое слово вытягивает из неё едва-едва вернувшиеся силы, но всё же не мог не задать новый вопрос:       - И что же это за бесценный дар?       С трудом отняв ледяные ладони от лица, она окинула его усталым взглядом и, проглотив перекрывший горло тугой комок, нехотя призналась:       - Иногда я вижу то, что не видят другие.       - Так ты легилимент?       - Нет, я... Настоящее меня мало интересует. Время от времени у меня случаются вот такие... приступы, - призналась она, неловко краснея. - Во время них ко мне приходят образы... Это будто обрывки того, что будет. Я пока плохо могу это контролировать, но я учусь...       Всё это звучало как полный бред для обычного человека, но Регулус никогда не считал себя обычным; великий эрудит, он с детства зачитывался книгами о тех отраслях магии, которые отчего-то считались запретными. Какая чушь... Как будто волшебство можно вот так просто разделить на дольки, как яблоко, отделив сочную мякоть от гнили...       - Ты провидица, - догадался он, и она медленно опустила длинные ресницы, безмолвно подтверждая его теорию. - Но... как?..       - Иногда так бывает, - откликнулась она, тяжело выдохнув. - Простая, незаметная невооружённым глазом червоточина... Я не хочу, чтобы об этом много кто знал, понимаешь?       - Я никому не скажу, - поспешил заверить он и прибавил: - Клянусь честью.       Склонив голову набок, Кира смерила его усталым взглядом из-под полуопущенных век.       - Ты хороший, - шепнула она. - Только очень доверчивый. Это может сыграть с тобой злую шутку.       Смущённый её замечанием, Регулус нахмурился и поднялся на ноги.       - Я попрошу Беллатрису прислать домовика, - сообщил он, но не успел сделать и шагу назад, как Кира приподнялась и сжала ему ладонь.       - Пожалуйста, останься, - попросила она и выглядела при этом такой беспомощной, что он не мог воспротивиться. - Я боюсь быть здесь одна.       Он медленно сел обратно, не выпуская её руки и поражаясь тому, какая холодная и нежная у неё кожа. Он искренне не знал, чем её успокоить, а потому просто остался, напоследок решив уточнить из праздного любопытства:       - Что ты видела?       Кира ответила ему долгим взглядом, и на мгновение в полутёмной комнате ему померещилось, что в её огромных испуганных глазах мечутся бесформенные тени.       - Дементоров, - прошептала она и отвернулась, закрывая глаза.

***

      В собственный день рождения Марлин полдня проторчала в Министерстве магии - пыталась выбить себе разрешение на сдачу трансгрессионных тестов. Её потуги в конце концов увенчались успехом, но это стоило таких нервов, что она теперь задумывалась, а так ли сильно ей нужна трансгрессия и не легче ли в случае чего пользоваться камином.       Понятное дело, что после столкновения с британской магической бюрократией она вернулась в квартиру уже затемно и в не самом радужном настроении. В комнатах было тихо и темно, что показалось ей странным - Сириус должен был вернуться от Поттеров ещё в пятом часу.       - Сириус? Милый, ты дома? - окликнула она в темноту, входя в гостиную и одновременно вытягивая палочку, и тут же закрыла глаза от яркого света.       Обрушившаяся на неё какофония звуков была настолько оглушающей, что она поспешила зажать уши ладонями и лишь теперь увидела, что посреди гостиной столпились все Мародёры, а кроме того ещё Лили и Аврора. Мальчишки держали в руках хлопушки, конфетти из которых теперь плотно покрывало пол и праздничный стол, а под самым потолком было растянуто яркое полотнище "Счастливого семнадцатого дня рождения, Марлин!".       - Хорошо, что заклятием не запустила, - хмыкнул Сириус и как бы невзначай потёр лоб, после чего подошёл к Марлин и весьма целомудренно поцеловал её в щёку. - Ну что, удался наш сюрприз?       - Не то слово! - рассмеялась Марлин и поспешила обнять подошедшую Аврору. - Мерлин, как же я рада тебя видеть!       - Ну неужели ты думала, что такая вечеринка обойдётся без меня? - воскликнула она, и парни так и покатились со смеху. - С днём рождения, Марлин!       Ответив на приветственные объятия Лили, она оглядела украшенную комнату и только развела руками:       - Ну, ребята... Хоть бы предупредили, что надумали собраться именно сегодня - я бы оделась поприличнее!       - Ты беги переодевайся, - вполголоса напутствовал Сириус,- а потом будем подарки открывать. Давай, бегом!       Увернувшись от лёгкого шлепка, Марлин поспешила в спальню, где распахнула шкаф и придирчиво оглядела полки. Глаз остановить было решительно не на чем, поэтому она подошла к кровати, наклонилась и вытащила на свет серое платье, которое надевала на вечер к Слизнорту. Она запихнула его в чемодан исключительно по инерции, но теперь была рада, что взяла его с собой. Вот только цвет...       Натянув платье, она взглянула в висевшее между двумя окнами зеркало и поморщилась. Нет, сегодня она серое точно не наденет.       Подхватив брошенную на кроватное покрывало палочку, она указала на лиф платья и приказала:       - Коатум трансформо! - и довольно улыбнулась, когда платье стало кроваво-красным.       - Ничего себе... - протянул Джеймс, когда она, заколов волосы, вошла в гостиную. - Бродяга, ты был прав. Она просто прелесть.       - Спасибо, Джеймс, - церемонно кивнула она и, не сдержавшись, показала Поттеру язык.       Оказалось, что за время её отсутствия друзья успели не только прибраться и расставить заказанные на дом угощения, но и притащить в квартиру такое количество алкоголя, что Марлин только за голову схватилась.       - У нас тут вообще-то несовершеннолетние! - напомнила она, кивком указав на Аврору, и Сириус поднял в воздух раскрытые ладони, сдаваясь в плен.       - Питер, - крикнул он через гостиную, - Синистре виски не наливать!       - Эй!       - Не дуйся, - махнул рукой Джеймс и, заглянув в один из стоявших под лестницей на крышу ящиков, оповестил: - У нас тут ещё шампанское есть.       - Погоди-погоди! - воскликнул Сириус. - Дядя Альфард говорил, что шампанское нужно открывать исключительно в стиле сабраж!       Римус, который как раз собирался сделать глоток из своего бокала, поперхнулся и хрипло окликнул:       - Сириус, не смей! В прошлый раз после твоего сабража миссис Поттер пришлось пришивать Питеру палец!       - А я Питеру и не предлагаю! - залихватски парировал он, беря со стола нож для хлеба и вытягивая из-за ремня волшебную палочку. - Занимайте места в зрительном зале.       Присев на край дивана, Марлин наблюдала за его манипуляциями с нескрываемым интересом и не успела заметить, как Аврора демонстративно покачала головой и отодвинулась, прячась за спину Джеймса. Тем временем Сириус наконец закончил колдовать и продемонстрировал гостям искусно зачарованную саблю с золотым эфесом, исполненным в виде оскаленной волчьей пасти.       - Не можешь не выпендриваться, - покачал головой Римус и поспешил поднять ноги, выпуская Сириуса из-за стола.       - Смотри и учись, пока я жив! - напутствовал он, становясь ровно, и торжественно объявил: - Друзья! Эту бутылку шампанского я хочу открыть в честь моей дорогой и любимой Марлин, отмечающей в этот чудный день свой семнадцатый день рождения. Я долго думал, что же тебе пожелать, - признался он, через стол взглянув в глаза девушке. - Но сейчас вместо многословных песнопений во здравие именинницы я хочу просто поблагодарить тебя за то, что ты однажды ворвалась в мою жизнь. Марлин, я очень люблю тебя. С днём рождения, маленькая!       Аврора первой захлопала в ладоши, и теперь уже вся гостиная сотрясалась от громогласных аплодисментов, криков и свиста. Прижав ладони к груди, с отчаянно слезящимися глазами, Марлин сложила губы так, будто хотела поцеловать воздух, и Сириус, тряхнув волосами, поднял бутылку на вытянутой руке.       - Ну что, все готовы? - уточнил он, замахиваясь саблей. - Так я открываю?       - Да открывай ты уже! - весело поторопила Лили.       Марлин, сидя достаточно близко, услышала, как Римус вполголоса заметил:       - Ты не знаешь, о чём просишь...       Но она не успела никак отреагировать, потому что в этот самый миг Сириус нанёс один прицельный удар, срубая горлышко бутылки, и всех сидящих на диване окатила волна пенистого алкоголя.       - Кто ж так бутылку трясёт! - выпалил Джеймс под дружный девчачий визг, отплёвываясь и с досадой оглядывая собственную насквозь мокрую рубашку.       Сириус, однако, нисколько не смутился и воскликнул в ответ:       - Кто же виноват, что я настолько потрясающий!       Застолье, начавшееся таким образом, просто не могло считаться неудачным. Поначалу Марлин опасалась, что Лили в присутствии Джеймса будет неловко, но она быстро втянулась в беседу с Авророй, которую неплохо знала по Клубу Слизней.       - Жаль, конечно, что пришлось уйти из команды, - доносился до неё звонкий голосок Синистры, - но с крёстной особо не поспоришь...       - Септима вообще-то права, - вмешался в дамский диалог Джеймс. - Женщины в квиддиче - это нонсенс!       - Лили, между прочим, ещё на втором курсе собиралась пробоваться в команду, - поделилась Марлин, сверкнув глазами, и Поттер резко обернулся к отчего-то покрасневшей девушке:       - Серьёзно?.. О чём я и говорил! - тут же нашёлся он. - Само провидение, Эванс, запретило тебе играть!       Насмешливо дёрнув бровями, Лили посоветовала:       - Скажи это в лицо МакГонагалл, которая шесть лет играла за гриффиндорскую команду и чуть было не подалась в профессиональный спорт. И мать её, кстати, тоже играла в квиддич! - прибавила она с ухмылкой победительницы.       Джеймс, который и без того знал эту историю со слов Арвин, недоверчиво нахмурился и уточнил:       - Она что, сама тебе рассказала?       - Ну да, а кто же ещё? – поразилась Лили.       Сириусу пришлось приложить все усилия, чтобы не выглядеть таким же удивлённым, как и все остальные гости. Он, конечно, всегда подозревал, что МакГонагалл – дама весьма специфическая, но представить её на метле не получалось никакими силами. А зрелище-то наверняка завораживающее… Если Эванс не врёт, конечно.       Но сомнения отчего-то не длились долго, и он рассеянно слушал вдохновенный щебет включившейся в спор Марлин, со спокойной полуулыбкой думая о том, как замечательно чувствовать её, как хорошо и как правильно – будто целую вечность была она у него под рукой, почти прижимаясь к плечу горячей щекой.       Наконец Лили надоело вредничать абстрактно и она принялась с упоением шипеть на Питера, за время диалога успевшего совсем размякнуть и теперь монотонно вещавшего что-то вечное о феминизме.       - Не устала? – полушёпотом переспросил Сириус, на одно короткое мгновение зарывшись губами в волосы Марлин.       - Да нет. У нас весело, - оценила она, украдкой оглядываясь, и обняла его крепче – просто продолжила ничего не значащее движение руки, но и этот мимолётный жест вышел настолько естественным, что ему стоило больших усилий замедлить ток взбесившейся крови.       - У меня для тебя подарок, - шепнул он и первым поднялся на ноги. - Пойдём.       Вдвоём они вошли в спальню, и Сириус, не ошибаясь и не путаясь в темноте, подошёл к прикроватной тумбе и достал из неё небольшую обтянутую чёрным бархатом коробочку.       Сердце Марлин пропустило удар. Она понятия не имела, как следует себя вести, если Сириус и впрямь надумал делать ей предложение, когда она ещё не избавилась от предыдущего помолвочного кольца, и он, заметив её смятение, криво усмехнулся:       - Не сегодня, милая, - и рассмеялся, когда Марлин с облегчением выдохнула:       - Слава Мерлину!       - Захотелось тебя побаловать какой-нибудь красивой безделушкой, - объявил он, раскрыв футляр и продемонстрировав ей угнездившуюся в углублении золотую букву, украшенную мелкими бриллиантами - не сразу, но Марлин разглядела, что это "эс". - Поскольку ты наотрез отказываешься носить предыдущую подвеску, я решил действовать радикально...       - ...и заклеймить меня хотя бы так, - догадалась она.       На это Сириус ничего не ответил и, осторожно сняв с её руки браслет, продел золотую цепочку в петлю подвески.       - Дай мне волю - я бы всю тебя опутал золотыми цепями, чтобы ты никогда больше не смогла сбежать, - признался он, возвращая украшение на законное место, а после притянул Марлин за талию и медленно, нежно поцеловал. - Люблю тебя.       У Марлин от этого обещания мурашки побежали по спине, но вовсе не от страха, а оттого, что она внезапно поняла - сейчас Сириус выглядит почти так, как в её видении. Значит, ждать осталось недолго... И эта простая мысль наполняла её сладостным предвкушением жизни, которой только предстояло сбыться, но которая - и она была в этом уверена - начиналась прямо сейчас.       Спихнув пустившегося в пьяные рассуждения Питера на Лили, Римус, у которого голова шла кругом от духоты и пластовавшегося в воздухе сигаретного дыма, выскользнул на лестницу и поднялся на крышу дома. Сириус ещё днём упоминал, что здесь есть беседка, и теперь он с довольной улыбкой оглядывал довольно просторное сетчатое сооружение, негусто оплетённое плющом. Прикинув, что, если поставить в центре столик и пару кресел, можно вечерами пить чай и смотреть на закат, он подошёл к довольно хлипкому на вид деревянному заграждению и глянул вниз, на раскинувшийся перед ним ночной город.       Он был не большим любителем крупных городов, но что-то было в самом духе ночного Лондона, что заставляло сбитое дыхание успокаиваться, а губы кривиться в лёгкой усмешке. В пабе на противоположной стороне улицы играла музыка, шуршали шинами припоздившиеся кэбы и даблдекеры, а один раз по улице прямо перед ним проехал белоснежный экипаж, увлекаемый белой лошадью - нарядный, с позолотой, будто сошедший со страниц сборника сказок.       - Что это ты не смотришь на меня? Или я недостаточно красива?       Обернувшись на голос, Римус мягко улыбнулся и откликнулся:       - Ты прекрасна.       - И никогда об этом не забывай, - напутствовала Аврора, подходя к заграждению и становясь рядом. - Надо же, как тут высоко...       - Не боишься? - уточнил он, но она лишь яростно замотала головой:       - Нет, ни за что! Да я рождена, чтобы парить в воздухе! - Она несколько раз обернулась вокруг собственной оси, и подол её лёгкого молочно-белого платья взметнулся колоколом. - И вообще, гораздо страшнее может стать, если лететь на метле и наклониться во-о-от так...       Говоря так, она опасно перегнулась через деревянную планку, так что у Римуса сердце остановилось.       - Осторожнее! - окликнул он, схватив её за руку и потянув обратно. - Аврора, ради Мерлина, ты же можешь упасть!       - Но ведь ты же меня поймаешь? - уточнила она, улыбаясь и даже не пытаясь вывернуться из его рук.       На некоторое время на крыше установилась относительная тишина, лишь продолжала играть музыка в пабе.       - "Лунная река"... - с улыбкой прошептала Аврора, легонько покачиваясь в такт, и с усмешкой признала: - Это, конечно, не Джейн Биркин, но лично мне нравится.       Римус, по-прежнему придерживавший её за плечи, смерил её задумчивым взглядом, после чего бережно сжал её ладонь, отводя в сторону, а вторую руку осторожно опустил Авроре на талию.       - Мне тоже нравится, - признался он, делая первые крадущиеся па.       Удивлённо взмахнув ресницами, Аврора почти сразу же расслабилась, позволяя ему вести. Эта волшебная звёздная ночь, музыка и тепло его рук кружили голову сильнее любого шампанского, так что теперь она опасалась лишь одного - что кто-то их хватится и выберется на крышу, нарушив и без того хрупкое единение.       - А ты неплохо двигаешься, - заметила она, обхватив его руками за шею и сцепив пальцы в лёгкий замок.       - Должны же у меня быть хоть какие-то скрытые таланты, - откликнулся он с усмешкой и поспешил упредить, когда она легко наступила ему на ногу: - Осторожнее...       Виновато охнув, Аврора качнулась назад, но он не позволил ей отступить; осторожно приподняв её над бетонным полом, он заставил её встать носками туфелек ему на ступни, после чего продолжил неспешно кружиться под разливавшуюся в воздухе музыку.       - Прости... - повинилась она, поневоле краснея. - Тебе тяжело?       - Ни капельки, ты лёгкая, - отмахнулся Римус, думая о том, что больше всего ей подошло бы определение "невесомая".       Уже не впервые с начала лета они оставались наедине, но до сих пор это были странные, неловкие ситуации, которые не так просто было объяснить доступным человеческим языком; но теперь... Теперь всё вдруг стало простым и понятным, будто кто-то взмахнул палочкой и в одно движение снял страшное проклятие, столько лет терзавшее его. Но именно о проклятиях он хотел думать меньше всего. Всё, что было важно - хрупкая девушка в белом в его руках, которую так отчаянно хотелось прижать к груди, что он едва мог это контролировать.       - Голова так здорово кружится... - прошептала она, откинувшись назад, плавно вскинув голые руки и глядя на мерно качающиеся звёзды над головой. - Всё-таки шампанское - лучшая вещь, которую изобрело человечество!       Наблюдая за её бесхитростным весельем, он и сам улыбнулся, а Аврора вдруг распрямилась, не рассчитав силу, так что они почти столкнулись лбами, и замерла, смущённая собственной неловкостью и его близостью. Впрочем, её замешательство никогда не длилось долго, и она смело взглянула Римусу в лицо, едва заметно улыбаясь. Её ладонь уже привычным жестом скользнула ему на сердце, собирая рубашку в крохотный кулак, и он понял, что погибает.       - Аврора...       - Да?       Она даже не попыталась отстраниться, когда он наклонился и замер у самых её губ, не понимая, что творит и почему это кажется таким правильным.       - Римус, ты куда запропал?       Вздрогнув, Аврора обернулась и вперилась взглядом в замершего на верхней ступени лестницы Джеймса.       - Там Хвост упился до синих глаз, - сообщил он, не сводя с друга напряжённого, осуждающего взгляда. - Помощь нужна.       Кивнув, Римус наконец разжал руки и, больше не оглядываясь, ушёл из беседки.       Переведя взгляд на Джеймса, Аврора скрестила руки под грудью, всем своим видом пытаясь показать, что она очень и очень недовольна, но он неожиданно скопировал её позу и заговорил первым:       - Знаешь, Эви, это уже слишком.       - Тебя это не касается, - отрезала она, подходя ближе, но он непривычно строго покачал головой:       - Ещё как касается. Я не могу допустить, чтобы ты вот так бесцеремонно вешалась Римусу на шею. Поначалу я думал, что мне кажется, но ты заходишь уже слишком далеко.       Зло сощурившись, она окинула его пренебрежительным взглядом и ядовито уточнила:       - Ты что, Мерлин раздери, ревнуешь?       - Не пори чушь, - в тон ей откликнулся Джеймс. - Ты прекрасно знаешь, что ты мне как сестра!       - Тогда почему ты так против? Он ведь твой друг!       - Да, Римус - мой друг, - согласился Джеймс, скривившись, как от боли. - Но он оборотень, Эви.       Оторопело сморгнув, она, кажется, мигом протрезвела. Мерлин свидетель, Джеймс не хотел ей рассказывать - ни теперь, ни вообще когда-нибудь, но она сама вынудила его своим поведением и неустанными попытками привлечь внимание Люпина. Пустить всё на самотёк он просто не мог.       Он почти ожидал, что она испугается, раскричится, заплачет, но только не того, что она отступит на шаг и шепнёт:       - Зачем ты мне врёшь, Джимми?..       - Это не так, - поспешно возразил он, но Аврора, утирая глаза, как никогда жёстко повторила:       - Ты всё... врёшь... И я не пойму, зачем. Почему я не могу быть счастливой, как все? Потому что я младше? Или есть ещё какая-то причина, которой я не понимаю?       Стиснув злые зубы, Джеймс решил воззвать к её здравому смыслу и напомнил:       - Ты ведь видела его шрамы. Похоже на те, что у Грэйволфа, да? А то, что он пропадает раз в месяц - как ты это объяснишь?       Ответов у Авроры не было да и не могло быть, поэтому она стояла навытяжку, мелко дрожа подбородком, и смотрела на него так, будто он пытался вырвать сердце у неё из груди - наживую, без всяких зелий или этой магловской анестезии, о которой только что рассказывала Эванс. Ему было её до дрожи жаль, но ничего поделать он не мог. Лучше уж так, чем наблюдать, как малышка Эви, которую он крошкой усаживал себе на плечи и до сих пор любил так, как часть себя, летит в пропасть.       Но она уже всё решила - он видел это в её горящих глазах, в темноте кажущихся почти жёлтыми.       - Оборотень... вампир, боггарт, русалка... Чушь собачья! - рявкнула она и с такой силой пихнула Джеймса в плечи, что он, не ожидав удара, покачнулся.       Во втором часу утра гости стали расходиться. Питера, не сговариваясь, уложили в гостевой спальне - Марлин побоялась, что в таком состоянии его расщепит при трансгрессии. Римус, который из всей компании был самым трезвым, вызвался доставить Аврору к Поттерам. Трансгрессировать с Джеймсом она, по понятным причинам, отказалась.       - Ты точно доберёшься сама? - уточнила Марлин у Лили, когда они все вместе спустились на первый этаж и вышли на улицу.       Кутаясь в прихваченный из дома свитер Сириуса, она приплясывала на месте вовсе не от холода, а от восторга, так что Лили лишь спокойно улыбнулась и откликнулась:       - За меня не беспокойся - трансгрессирую прямо к дому.       - Пусть лучше Сохатый тебя всё-таки проводит, Лилс, - посоветовал Сириус, обнимая Марлин за плечи, и окликнул друга: - Джимми, справишься?       - Обижаешь, - откликнулся тот и, протянув руку, робко предложил: - Ну что, Эванс, готова?       Расцеловавшись на прощание с хозяевами дома, Лили схватилась за предложенную ладонь и тут же провалилась в удушающую темноту.       Ударив каблуками в землю, она огляделась, с мрачным удивлением узнавая покосившиеся серые дома с пыльными окнами, в которых, казалось. давно уже никто не живёт.       - Паучий тупик? - переспросила она, оборачиваясь к Джеймсу. - Откуда ты знаешь это место?       Он сконфуженно молчал, и она догадалась:       - Следили за Северусом?       Скупо кивнув, он с надеждой уточнил:       - До твоего дома недалеко?       Некоторое время они шли молча, прислушиваясь к тихому сопению спящего городка и плеску реки где-то за его границей. Джеймс шагал, сунув руки в карманы джинсов и глядя строго под ноги, всё ещё поглощённый феерическим скандалом с Авророй. Они часто препирались по пустякам, но всерьёз в последний раз ругались...       Он понял, что не может вспомнить ни одного подобного случая, и вздохнул так горько, что Лили обернулась к нему на ходу и уточнила:       - Ты в порядке?       - Нормально, - откликнулся он, отчаянно не желая демонстрировать собственную слабость, но в конце концов вздохнул и признался: - Аврора влюбилась.       - И что с того? - Лили пожала плечами. - Ей ведь, кажется, уже пятнадцать?       - Причём тут возраст? - не понял он. - Дело совсем не в этом.       - А в чём тогда?       Смерив её взглядом, Джеймс поправил очки и склонил голову так, что на одно короткое мгновение его профиль в свете фонаря приобрёл почти трагический вид.       - В том, что её... избранник... совершенно не такой, как я ожидал, - признался он и всплеснул руками, поднимая лицо к далёким трубам давно закрытого завода. - Дьявол, что ж ей не втрескаться хотя бы в Эдварда!       Не понимая истинной причины его досады, Лили остановилась и оглянулась на окна родного дома, совсем тёмные, если не считать огонька ночника в кабинете отца - разумеется, он ждёт младшую дочь и не может уснуть от беспокойства.       - Говорят, в этом деле сложно выбирать, - припомнила она старую присказку бабушки Эванс и пожала плечами.       Искоса взглянув на неё, Джеймс легонько пнул подвернувшийся под кроссовку камень и тихо окликнул:       - Эванс, слушай... Я хотел с тобой поговорить... о нас.       Лили обернулась к нему, заранее напрягаясь и готовая в случае чего напомнить, что нет никаких "нас" и быть не может, но он тут же продолжил:       - Пора с этим завязывать. Мы ведь оба взрослые люди.       - Что ты имеешь в виду?       - Мне давно уже пора было отстать от тебя и прекратить изводить своим назойливым вниманием, - объяснил он так, будто читал с листа пергамента. - Я понимаю, что неприятен тебе, но, если уж оказалось так, что мы теперь в одной компании... В смысле, ты дружишь с Марлин, а она теперь с Бродягой...       Недоумённо подняв брови, она слушала его, но, кажется, не понимала ни слова.       - Джеймс, я же...       - Нет, это нормально! - заверил он, на мгновение сжав её ладони, но тут же опомнился и отпустил. - Я ведь не золотой галлеон, чтобы всем нравиться. Если тебе потребуется помощь или поддержка, ты всегда можешь ко мне обратиться, - напутствовал он. - Но бегать за тобой я больше не намерен. Хватит уже этих детских игр... Ты иди. Доброй ночи.       Выйдя прямо на дорогу, он трансгрессировал.       Некоторое время Лили смотрела на то место, где он исчез, а после очень медленно опустилась на низкий каменный забор, удивляясь, почему ночная улица плывёт и мерцает перед глазами.