Любви не место на войне

11 вечера. — Росс? — позвал меня Беларус, зашедший в мой кабинет без стука, хотя я совершенно не ждал его — Российская Федерация — недовольно и коротко поправил я, не люблю когда называют как-то по другому, но не думаю что кого-то из родни смогу переубедить называть меня так — я тебе не чужая страна, я твой родной брат, так что мне всё равно, как ты пожелаешь себя называть — спокойно отозвался Беларусь, садясь на мой стул и пристально глядя на меня.Ну чего я ожидал, как звал он меня Росс — росинка, так и будет. — как подавление восстания в Сербии? — выдержав паузу поинтересовался Бульбаш, ибо как он понял, я не намерен вести разговор — всё подавлено, но боюсь в скором времени это снова повториться, кхм… Кстати, почему ты не у Финляндии? Ты должен забрать все отчёты и посмотреть как там у него — подавляя кровавый кашель, хрипло отозвался я, удерживая свой вид непоколебимой скалы. — отбытие через пятнадцать минут, поэтому я решил зайти к тебе, посмотреть как ты — пояснил Беларусь, смотря как Россия убирает слегка окровавленный платочек в карман, и что-то активно строчит на клочке потрёпанной бумаги на подоконнике, на его глаза наворачиваются слёзы, сдерживать кашель всё сложнее — я наверное пойду, до вечера — попрощался младший и стремительно ушёл, будто что-то вспомнил, хотя на самом деле просто хотел дать брату возможность откашляться. Как только Белорус дошёл до лестницы, из кабинета послышался громкий хриплый кашель вперемешку с неразборчивыми словами. Младший остановился, грустно посмотрел в сторону источника звука, перевёл взгляд на настенные часы, скоро отбытие, тяжело выдохнул и побежал по ступеням, стуча каблуками. * * * — доброе утро, дорогой друг, что-то беспокоит? — задал прямой и спокойный вопрос Санкт-Петербург, захлопывая пыльную книгу " Евгения Онегина «, подняв тем самым небольшое облако пыли и убирая её в свою небольшую кожаную сумку — ой боже, Питер, напугал, какими судьбами? Россия вроде никого не выпускает без личного позволения — поздоровался Беларусь, усаживаясь напротив русского города, стараясь сделать свою кислую мину более дружелюбной и жизнерадостной — Россия ничего против не имеет, по крайней мере, я так считаю, и если что я ездил тебе помогать — поправляя волосы, с долей пофигизма ответил Питер — ладно, хорошо, я ничего против не имею, ну, а ты собрался как на свидание, к кому хоть едешь? — всё не унималась страна, поглядывая на культурную во всех смыслах столицу. Санкт-Петербург несмотря на войну и всё его положение одевался как обычно. Крахмально- белая рубашка, бардовый галстук, чёрный костюм в тонкую вертикальную белую полоску, замшевое пальто цвета кофе с молоком, старая кожаная сумка того же цвета, немного выбивались лишь коричневые берцы с железными носами, в другой обуви сейчас не подходишь, но впринцпе всё смотрелось более чем локонично и стильно, но было явно видно, что в Финляндию он собрался не просто так, а к кому-то. Возможно там у него дама сердца появилась, финского происхождения. — говорю же, тебе помогать, надоел мне Москва со своими придирками, хоть отвлекусь — равнодушно пролепетал город, вытаскивая из кармана сумки мятный леденец — будешь? — чисто из вежливости предложил Питер, протягивая конфету — ммм нет, спасибо — вежливо отказалась страна, выдавливая из себя улыбку — так что-то случилось? Вид у тебя неважный, можешь со мной пооткровенничать, я — могила, хотя я более чем уверен, что это связано с Россией — закидывая леденец в рот, а ногу на ногу, Санкт-Петербург был готов выслушивать его — ээм… понимаешь…меня беспокоит состояние России, он осунулся, худой, бледный как труп, почти не ест и не пьёт, народ им недоволен, постоянные восстания в Сербии, я всё чаще стал замечать, что он беспрерывно дохает как паровоз, хотя может я зря беспокоюсь и это простая простуда — с безысходным видом тихо бубнил Беларусь, массируя виски, он действительно волнуется за брата, всё это напоминает ему кончину отца, кончину совсем молодого брата он наврядли переживёт — не беспокойтесь, мой друг, не беспокойтесь, всё будет хорошо, просто война его полностью вымотала, а кашель, наверняка просто продуло где-то, всё образуется — спокойно и тихо прокручивал эти слова Питер, постепенно заставив Беларуса пялится в окно, смотря на однообразные серые пейзажи. Следующее шесть часов они просидели молча, один смотрел в окно, а другой в тысячный раз в своей жизни перечитывал до жути знакомую книгу, мягко улыбаясь, у него с ней особые воспоминания. * * * — проснулся, сонная тетеря? — с ухмылкой спросил Хельсинки, не отрывая взгляд от вчерашних бумаг Он уже одет, и явно встал давно, хотя может и пять минут назад, ибо особой разницы между «Хельсинки встал час назад " и «Хельсинки только продрал глаза " небольшая, он почти всегда бодрый, поэтому определить когда именно он встал — сложно. — тебе тоже доброе утро — как-то устало и недовольно провурчал Финляндия, делая быструю сидячую зарядку — свежий кофе на столе, у тебя полчаса на душ, кофе и остальные сборы, чтобы ровно через 30 минут был на станции, Беларусь приедет, отчёты собирать — пусть пиздует обратно — опять недовольно буркнул Финн и ушёл хлопнув дверью — когда Эстония проснётся, отведи его в ту комнату и объясни что и как, хорошо? Спасибо — более живо попросил Скандинав, заглядывая в кабинет Хельсинки и снова исчезая, на что тот ничего не ответил.Будто ему надо с врагами нянчиться. — подъём! — рявкнул Хельсинки, как только Финн ушёл, расшторивая окна в своей спальне, где спал Эстония Ошарашенный пленный подскочил как ужаленный, выпученными заспанными глазами смотря на Хельсинки.Через пару минут до него дошло, что ему надо идти за столицей, терпение которой было явно на волоске. — на, накинь — сказал напоследок город, швыряя в страну странный чёрный коротенький плащ с меховой подкладкой, бубенчиками и капюшоном, на который какой-то пьяный русский солдат пришил подобно рысьим тканевые уши. Собственно накидку посчитали бракованной, поэтому валялась она без дела, позорно же в таком ходить, а теперь ей какое дерьмо не накрывать, вот и пригодилась. «А то вдруг Эстония замёрзнет " — вспомнил слова Финляндии Хельсинки, прокручивая их в своей голове противным голосом, скривился, и чуть-ли не на пинках повёл Пленника в отдельную комнатушку в другой части здания. — отсюда никуда! Ясно? — грубо спросил город, захлопывая хлипкую дверь, не дожидаясь ответа Страна даже не успела ничего ответить, но приказ поняла.Как только шаги стихли, Эстонец вытащил из запазухи небольшой синий чертёж, тонкий блакнот, пару копий документов взятых со стола Хельсинки, ручку и карандаш, наврядли Хельсинки заметит их отсутствие. Пленный подполз ближе к тусклой лампе, от которой откровенно пахло гарью, помочил в своей слюне грифель карандаша, ещё раз прислушался, слишком подозрительная тишина, Эстония боялся и ненавидел полную тишину, это никогда не сулило ничего хорошего- это он усвоил ещё с детства. Прибалт аккуратно встал, прислушался, мимо двери прошли разгорячённые финские генералы, недовольно что-то обсуждая на своём языке. — тьфу, зря так испугался — выругал себя Эстонец, вспоминая что не осмотрел комнату, надо найти место где всё прятать. Комната небольшая, когда-то белые ободранные обои с ласточками, походу ещё лет 40 назад ограбили завод Совка, и спёрли эти странные обои, и наклеили где попало, другого логического объяснения нет. Кресло — раскладушка, которое будет служить Эстонцу кроватью ночью и креслом днём. — интересно, а там нет клопов? — задал пленный вопрос сам себе. Он потряс плоскую, как мозг Хельсинки, подушку, тонкое одеяло со странными белыми пятнами, но думаю о их происхождении мы не будем пытаться догадаться.Клопов не обнаружено. Небольшой столик, напоминающий больше тумбочку.Опять же наверняка спизженый у Совета ковёр, слегка поеденный молью, небольшая потрёпанная настольная лампа с длинным шнуром, из-за этого источник света можно было носить по всей комнатушке.И небольшое окошко с железной решёткой за стеклом, в которое помещалась только голова Эстонии. Собственно на этом убранство комнаты заканчивалось.Как мы видим спрятать свои письмена ему некуда, но смекалистый паренёк надломил часть деревянного пола, совсем чуть-чуть, главное чтобы туда пролазали его вещички и доски не развалились, а дальше он разберётся. Убедившись, что комната безопасна, Эстония уселся за чертежи, периодически переписывая в свой блокнотик что-то из копий документов. Мелкий был более чем уверен, что у него есть время до вечера, впринципе раньше отъезда Беларуси, его никто не потревожит. * * * — Только попробуй ляпнуть что-нибудь лишнее — злостно прошипел Хельсинки Финляндии, стоя на платформе, и смотря как поезд с гостем приближается. — Доброе утро, дорогой Финляндия — поздоровался прибывший на территорию Скандинава Беларус, стараясь улыбаться и протягивая руку — Доброе утро — равнодушно поздоровался с ним Финн, пожимая протянутую руку, хотя трогать постороннего ему было противно — и вам доброе утро — наконец обратил внимание пришелец на рядом стоящего Хельсинки, приветствуя его кивком — Приветствую — таким же равнодушным движением головы отозвался столица — кхм, здравствуйте, Финляндия — поздоровался Санкт-Петербург, аккуратно выпрыгивая на платформу, делая лёгкое подобие поклона, он сразу пошёл к цели своего приезда. Хельсинки заметив знакомый город резко покраснел, но тут же пришёл в норму, хладнокровно смотря как к нему приближаются. — Здравствуй, Санкт-Петербург — так же равнодушно поздоровалась финская столица, протягивая руку и смотря вслед уходящим странам. — будто первый раз видишь меня — обиженно буркнул русский, недовольно складывая руки на груди — а чего ты ещё хочешь? — м? — с улыбкой Питер раскинул руки для объятий — агх, хорошо — Хельсинки робко подался навстречу гостю, боясь лишних прикосновений, но город на Ниве, крепко прижал к себе старого друга, даже приподняд его над землёй на пару сантиметров.Финская же столица почувствовала невероятно ахуенный парфюм, как же приятно пахло от Питера, идеально, этот запах финн запомнит навсегда — я не ждал, что ты приедешь — отстраняясь, вдыхая последний раз чудный аромат и стараясь быть очень серьёзным и сдержанным пробубнил Хельсинки, отводя глаза — пхап, ну тогда surprise, я приехал лично к тебе — смеясь и похлопывая друга по плечу, говорил Санкт-Петербург — чтобы потом получить от России — укоризненно глядя на пришельца, упрекнул его столица — если прежде не умру от холода — усмехнулся город, намекая на то, что очень замёрз — ой, извини, пошли ко мне в кабинет, правда там не на много теплее Ничего не ответив культурная столица пошла за финской в квадратное трёхэтажное здание, странно пялясь на цель своего приезда. — что-то ты очень наряженный, зачем приехал? — с ноткой подозрения поинтересовался хозяин кабинета, грея воду в чайнике — отвлечься от ворчания Москвы, но под прикрытием помощника Беларуси — пожал плечами культурная столица, поудобнее устраиваясь на кресле — а я то уж думал серьёзно ко мне приехал — это в первую очередь, уже два года тебя не видел — странно улыбаясь и вертя кольцо печатку на пальце, разогнал грусть друга Питер — кхм, извини, вода горячая у меня есть, но чай, кофе и всё остальное под расписку, свою я сегодня выпил — стыдливо извинился Хельсинки, присаживаясь на свой стул напротив собеседника — не переживай, тащи воду и чашки, я чай привёз — радостно объявил город на Неве, роясь в своей небольшой сумке.От такой новости лицо финна скривилось. — не беспокойся, это единственный вид и сорт который ты пьёшь, остальными ты усердно поил мой фикус — усмехаясь, Питер протянул коробочку с чаем, и это действительно любимый чёрный чай Хельсинки, города, который немного покраснел от стыда, он так надеялся, что Питер этого не замечал, неловко получилось — кхм, извини — кротко добавил извинения столица, выхватывая коробку и наводя две чашки крепкого чая Санкт-Петербург же облокотившись головой на свою руку и подлокотник кресла, как-то странно вздохнул, внимательно наблюдая за финской столицей. — чем пахнет? — резко выдал Хельсинки, насторожившись он был похож на суслика — а я то уже надеялся, что обману твой нюх — снова засмеялся гость, вытаскивая из кармана сумки мятный леденец, любимые конфеты Хельсинки на минуточку, он за них многое сделает, у него словно чутка сдвигается крыша при виде заветной обёртки.Он не видел не одной на протяжении почти всей войны, их даже в России достать сложно, что уж говорить о Финляндии. — я знаю, что они твои любимые — ехидно улыбаясь, гость достал почти целый пакетик этих леденцов, наблюдая как расширяются зрачки Хельсинки, как тонкие губы округлились в букву " о «, как он внимательно наблюдает за шуршащим пакетом, как котёнок за переливающимся фантиком на верёвочке. — хочешь? — поинтересовался, ухмыляясь, Питер Не отводя глаз столица кивнула, ожидая какую-то подлянку. — забери! Подойдя поближе Хельсинки несколько раз попробовал честно забрать конфеты, но Петя не сдавался. — а если так? — ухмыляясь уточнил финн, прижимая друга к креслу своим бедром, нависая сверху с пистолетом, вытащенным из ремня на поясе. — отдай — протягивая ладонь, потребовал Хельсинки, подставляя дуло к виску друга Питер радостно улыбаясь, отдал конфеты, которые сразу были спрятаны в столе, и словно заворажённый, с искорками в глазах смотрел на Хельсинки, будто глядит на бенгальский огонёк, а не подобный себе город, но кажется этого «огня и искр» финн не замечал, он поднёс другу свежий чай и сел напротив. — и так, спасибо, так что ты ещё с собой привёз? — полюбопытствовал хозяин кабинета, намекая на то, что сумка гостя тоньше явно не стала — это тебе, это тоже, это моё личное, книжка, ну собственно ничего интересного Санкт-Петербург выложил два блокнота для друга, спрятал странную красную замшевую коробочку, и ту самую книгу «Евгений Онегин «. Из-за чего финн рассмеялся, эта книга наводила на него постыдные воспоминания. Было это ещё до войны и когда Хельсинки не бе, не ме, не кукареку нормально по русски сказать не мог. Как-то пригласил его Питер в гости, а за двадцать минут до назначенного времени Хельсинки понял, что идти в гости с пустыми руками не этично, и за пять минут нашёл подарок в виде этой самой книги в сомнительном книжном магазине.Когда она случайно открылась уже на руках Питера, там частями вложен журнал для взрослых, листовка с кучей разных поз и пара контрацептивов с пожеланиями, долго же Хельсинки оправдывался, что в этом нет никакого намёка или подтекста, кстати содержимое было вынуто, а с помощью книги Питер обучал Хельсинки русскому языку. Кстати очень успешно научил. * * * — Российская Федерация? — сквозь кашель услышал я стук в дверь своего кабинета. Я постарался сдержать очередной приступ кашля, стёр платком кровь с подбородка и передних зубов, встал из-за стола, и чуть не упал, мои ноги отказывались держать меня. — РФ? — снова послышался стук и чей-то незнакомый голос Кое-как удержавшись на ногах я подошёл к двери и открыл её, стараясь выглядеть здоровым и непоколебимым.Там стоял небольшого роста курьер с маленькой посылкой в руках. — Здравствуйте, вам посылка, распишитесь — спокойно попросил почтальон, отдавая мне посылку вместе с бумагой и ручкой. Я быстро расписался, сунул бумагу с ручкой курьеру, и забрав посылку, захлопнул дверь. Странная конечно коробка, есть только адресат, больше ничего.Что там? Бомба? А от кого? Хотя я предполагаю, что это от Америки.Открыв я убедился, что это и правда от него, ну точнее я считаю что от него. В коробке рядами стояли препараты от моей странного навязчивого кашля с кровью, все баночки американского происхождения, а кроме Америки никто о моей болезни и не знает, не будь этих баночек я бы давно лапки кверху и всё, лежал бы рядом с батей в сырой земле.А эти препараты производятся только в США, на моей территории они вообще не законны и их считают наркотиками, но от них зависит моя жизнь, по факту я завишу от Штатов. Заглатывая очередной привычный раствор, я всё больше жду подлянки со стороны бывшего возлюбленного, хотя как бывшего, мы и не разводились, на безымянном пальце до сих пор кольцо, по крайней мере у меня, не знаю почему, может я до сих пор его люблю или просто кольцо не снимается. Вроде отравы нет, хотя может она замедленного действия.У Штатов не получается забрать мои территории так, он пошёл по другому пути, по пути регента. Если мой кашель станет моим проводником до бати с дедом, то по факту всё написано в завещании, я всё передаю Беларуси, но до поры до времени, пока наследник не подрастёт, а если моё завещание вдруг исчезнет, то единственный наследник мой сын, которому только недавно шесть стукнуло. Он несовершеннолетний, значит нужен взрослый регент, им выступит США, на правах второго родителя малыша, и будет управлять из-под полы, а как только мальчонке будет восемнадцать, то он и Штаты от второго отца получит, и будет Америка сидя на кресле у камина с благими намериями управлять своим отпрыском, поливая меня помоями и угражая что кончит мальчик как я… Мне слишком жутко об этом думать, но к удивлению сегодня я ещё жив.Так что рано ещё петь панихиду.