Любимый оленёнок и новогоднее счастье

      Белый снег кружился в воздухе, тихо опадая поперёк улиц. Заснеженные дороги и дома, освещённые светом фонарей, неоновые вывески магазинов, новогодняя суета на площадях, рождественские песни и запах ели создавали чувство предвкушения, возвращали в детство и дарили улыбки всем прохожим. Слабая метель и минусовая температура заставляли прятать руки глубже в карманы, а нос в воротник куртки.       Среди всего этого шума двое парней шли вдоль улицы, крепко держась за руки и тихо разговаривая. Один восхищённо глядел по сторонам, улыбаясь и радуясь приближающемуся празднику, тогда как второй лениво смотрел себе под ноги. Внезапно он скинул с себя капюшон и посмотрел на своего спутника. — Ааарс, ну мы скоро? Я устал и хочу есть, — Антон жалобно заныл, а его урчание живота подтвердило чувство голода.       Арсений, к которому обращались, отвлёкся от рассматривания витрин и закатил глаза. — До того центра осталось совсем немного. Так уж и быть, перед магазином сходим в кафе, что там находится, — Попов повернулся к Антону и, снова закатив глаза, подошёл к нему вплотную. — Антон, ну шарф! — Арс поднял руки, поправляя шарфик Антону, и, чмокнув его в нос, снова перехватил его руку, таща за собой в снег. В буквальном смысле. Смеясь над лицом Шаста, Попов раскинул руки в стороны и сделал снежного ангела. Поднявшись и гордясь своей работой, он протянул руку Антону, который упал рядом прямо на пятую точку, и помогая встать. — Не, ну в принципе у тебя тоже красиво, — Арсений улыбнулся на след от Шастуновской задницы на снегу и в голос засмеялся. Антон хмуро отряхнул с себя остатки снега, но потом всё же улыбнулся. — Пошли уже, дитя ты моё. — Детей так не ебут, между прочим, — Попов ухмыльнулся и всё же двинулся с места, через полминуты сворачивая за угол. — Радуйся, мы пришли. — Ага, и все в снегу, — Шастун ещё раз для вида прошёлся рукой по своей одежде, убирая остатки снега. — Сейчас вытряхнем! — Удачи, — Шастун про себя хмыкнул и приготовился наблюдать за своим любимым дурачком. Тот с умным видом творил «какую-то дичь, блять, Попов, дай я», пока на помощь не пришёл Антон. Минут через пять оба уже сидели в кафе, на удивление чистые и даже не особо мокрые (от снега, извращенцы) и выбирали, что заказать. — Ты что будешь? — Ничего, я не голодный, — Попов потянулся к телефону, заходя в инсту. — Как хочешь. Очередная сториз? — Шастун мимолётно посмотрел на Арса, вновь опуская взгляд в меню, на раздел с вином. — Матвиенко отправлю, похвастаюсь, —Попов улыбнулся, фотографируя себя и отправляя фото другу, заранее подписав его многозначительным: «Какой же я ахуенный. Соси.» Ну, дружба у них такая, что тут поделаешь.       Сидя в тишине несколько минут, Антон выбирая вино, а Арс листая ленту, Попов всё-таки не выдержал и сдохнул вздохнул от скуки. И тут ему пришла идея. Пока Антон выискивал взглядом официанта, Попов незаметно его сфотографировал. Посмотрев на чуть смазанную, но фотографию такого красивого своего мужика, и наложив пару фильтров, он пририсовал сердечко и без текста выложил в свою историю. Фанаты его за это проклянут, но он хоть повеселится.       С довольной мордой тут же заходя в Твиттер, он смотрел на то, как вся лента орёт, а его дружно приглашают сходить нахуй. А ведь всего пару секунд прошло. Вдоволь насмеявшись и получив в свой адрес пару удивлённых взглядов Шастуна из-за слишком громкого смеха, он вспомнил, что по пути домой надо будет зайти ещё в аптеку, за, как он говорил, «средствами контрацепции», и, как говорил Антон, «гондоны купить не забудь». В общем, да, надо не забыть, а то ночью случится облом.       Когда же Шастун наконец-то разобрался с заказом, он как-то хитро посмотрел на Арса. После посмотрел по сторонам и, кивнув самому себе, протянул руку Попову, накрывая его ладонь своей и переплетая пальцы. — Надеюсь, фанатов не встретим. — Я тоже. У них и так сегодня был тяжёлый день, — Арсений улыбнулся, вспоминая сегодняшнюю шалость. — О чём ты?       Попов молча кивнул ему на телефон. — Что ты уже опять успел натворить? — Ничего такого, за что меня не послали бы. Все уже давно привыкли, расслабься, — Попов мягко провёл по руке Антона, дразня его кожу лёгкими касаниями. Решив что-то для себя, он пересел к Антону, теперь вплотную придвинувшись к нему. Антон как раз смотрел его сториз и матерился. — Ты ведь понимаешь, что Стас это вырежет? — Не сможет. — Поверь, он сломает Инстаграм, интернет, весь мир, если надо, и вселенную, но он добьется того, чтобы мы не были, как он выражается, «такими гомогейскими геями». — Как жаль, что гомогейскими геями мы будем всегда, тем более находясь рядом, — Попов положил руку на колено Антона, чуть сжимая и медленно начиная вести её выше, на бёдра, будто подтверждая свои слова. Скулы Антона вмиг окрасились в милый розовый оттенок и дыхание стало прерывистым. — Что ты делаешь? — Устраиваю Стасу бунт. — Он тебя всё равно не видит, придурок, — Антон крепко сжал зубы, тяжело выдохнув, когда рука Попова поползла выше, а сам Арс стал ещё ближе. Оглянувшись по сторонам, Попов опустил вторую руку на живот Антона, заползая ему под толстовку и кончиками пальцев проведя линию от рёбер до края джинсов. — Блять, Попов, — Шастун сжал руки в кулаки, пытаясь успокоить участившиеся дыхание и смотреть куда угодно, кроме Попова, который горячо дышал ему на ухо. Тот усмехнулся, тут же отстраняясь, видя приближающегося официанта с заказом и делая вид, что ничего такого не произошло. Шастун сидел, не двигаясь, ещё несколько минут, пытаясь прийти в себя от манипуляций Арса, рука которого уже оказалась на его талии, приобнимая. Очень по-дружески приобнимая. — Знаешь, иногда мне кажется, что у тебя отсутствуют совесть и чувство самосохранения. А если бы кто-то увидел? — Антон нахмурил брови, но уголки его губ были приподняты. — А пусть видят. Если им не нравится, это уже их проблемы, а не наши, — Попов протянул руку к рядом стоящей картошке и, схватив пару кусочков, быстро отправил себе в рот. — Ты же не голодный. — Твоя еда меня совращает! — А меня совращаешь ты, так что не жалуйся.       Арсений закатил глаза, снова стырив пару штук картошки у Шаста.       Тут его взгляд упал на рядом лежащие салфетки и его глаза вмиг засияли. — Антон, они новогодние!!! Смотри, снеговик! А это пингвинчик! — Арсений радостно хлопнул в ладоши, переключая всё своё внимание на салфетки. Вот вроде 36 лет мужику, а ведёт себя как ребёнок! Антон устало вздохнул. Всегда Иногда с Арсением ему было тяжело. Ну вот скажите, какой человек вас сначала совращает, а через несколько секунд уже тырит домой себе новогодние салфетки? Стоп, что? — И нахрен они тебе? — Антон, ты не понимаешь. Они новогодние!       Знаете, если Антон ещё немного будет находиться рядом с Арсением, он станет верующим и начнёт молиться. Кому — он точно не знает, но лишь бы ему помогли вывозить этого человека. Быстро доев и выпив на двоих бутылку вина, они всё-таки собрались и пошли куда изначально планировали, а точнее, в огромный супермаркет, что находился этажом ниже.       Алкоголь немного ударил им в голову, хотя пьяными их назвать было нельзя. Антон ходил по магазину, по списку складывая нужные продукты в корзинку, пока Арсений носился туда-сюда с возгласами «и это возьми», «нам это тоже надо», «о, интересно», «о боже, это маленькие ёлочки в виде мандарина! берём!». — О, а ещё это возьму. — А что это? — Не знаю, потом посмотрим, — Арсений сунул это Антону в руки, дальше выискивая на полочках что-то интересное. Когда корзинка уже была полна, но новогоднее настроение Арсения ещё не закончилось, он быстро притащил тележку, чтобы сгрести, кажется, весь товар магазина. Он нацепил на шею мишуру, а затем его взгляд опустился на обруч для головы с оленьими рожками. — Антон! Иди сюда! — Зачем? — Шастун шел с корзиной, дно которой, кажется, должно было скоро развалится от количества вещей, что они набрали. — Надень. — Я не буду это надевать. — Ну, Антош, ну надень. — Нет.       Арсений сделал глаза побитого пса, слишком жалобно смотря на Антона. Тот вздохнул. Подумал. Ещё раз вздохнул. Надел рожки. Увидел улыбку своего мужика. Улыбнулся сам.       Арсений тем временем, залез в тележку. — Вези меня, олень, в свою страну оленью!       Что оставалось сделать Антону? Пожалуй, развернуться и уйти, но как человек, который любит припизданутость своего парня, он молча покатил тележку с Поповым вперёд, предварительно отдав тому на хранение корзину с покупками. Радости Арсения не было предела. Желанию свалить у Антона тоже. Шастун устало посмотрел на Арса, но, видя всю ту радость на лице мужчины и блеск в его глазах, слыша его смех, Антон не мог не улыбаться сам, не мог отказать ему в покупке очередной ненужной вещи и не мог не чувствовать всю ту любовь и нежность, что заполняли его душу до краев, сердце заставляли биться, а глаза искриться огнём. Всё-таки Антон любит Арсения именно потому, что тот Арсений. Весь такой странный, необычный, яркий, запоминающийся, улыбающийся, талантливый, неожиданный, нежный, иногда серьезный, слегка скрытный, но такой любимый. Такой е г о. То чувство, что возникало в груди Антона с мыслями о Арсе, нельзя было передать словами и как-то описать. Но Арсений понимал их и без этого, ведь к Антону он чувствовал тоже самое.       Наконец-то сгребя полмагазина и расплатившись, они вышли на улицу. Холод сразу пробрался сквозь куртки и немного отрезвил их мысли. Быстро найдя на стоянке ранее заказанное такси, они закинули туда все вещи, после чего Попов вспомнил, что забыл купить самое главное. Пришлось доплачивать водителю за простой и чтобы тот их ещё подождал и возвращаться в торговый центр.       Быстро найдя там аптеку, парни встали в очередь из старушек и стариков. — Эх, а представь, мы тоже так состаримся и будем уже друг другу дарить таблетки от давления. Такая романтика! — Попов состроил мечтательное лицо и засмеялся. — Ну, кто-то из нас уже состарился, — Шастун улыбнулся, смотря на Попова. Как же он любил шутить про его возраст. Арсений для вида надул губы, типа обиделся. Тем временем очередь медленно двигалась вперёд, наконец, дойдя до Попова с Шастуном. — Презервативы, пожалуйста, — Попов протянул купюру, улыбнувшись кассирше. Тут его за руку дёрнул Шастун. — Арс, купи гематогенку, а?       Арсений ему улыбнулся. — Сколько?       Антон быстро пролепетав что-то типо «две, но можно и пять», с обожанием посмотрел на Попова. Вот что надо делать, чтобы вами восхищались.       Купив десять гематогенок, потому что «ну, а хули нам? Жизнь трудна и весела, ла-ла-ла и всё такое», они окончательно проверили весь список и двинулись домой.       Через полчаса такси доставило их к нужному подъезду и вскоре они уже были в квартире. Быстро разгрузив покупки, они накрыли небольшой столик. До нового года было ещё две недели, но новогоднее настроение уже играло в жопе у обоих.       Вытащив бутылку вина и несколько фруктов, они это всё красивенько разложили и не очень красивенько съели, прерываясь на ленивые поцелуи и разговоры.       Вдруг Арсений резко встал и потянулся к телефону. Включив новогодний плейлист, он протянул руку Антону, приглашая на танец. Тот согласился, чуть не запутавшись в ногах и не упав на Попова. Весь оставшийся вечер они танцевали под «Jingle bells», «Let it snow», «Happy New year», сменившиеся после «Дискотеку Авария», «We wish you a merry Christmas» и, наконец, «Last Christmas». Под последнюю, кружась в подобии вальса и тихо напевая себе под нос, они понимали, что именно в этот момент они чертовски счастливы. И это главное. Не важно, скоро новый год или нет, не важен запах мандаринов, не важны ёлки, подарки — ведь главный подарок в своей жизни оба уже давно получили. Была то случайность или нет — не имеет значения. Главное — вместе.       Главное, что руки рядом, взгляды друг на друга, поцелуи — друг другу и никому больше. Дыхание одно на двоих вчера, сейчас и на протяжении жизни. Главное — касания, что оплели их души и завязали плотной ниткой, со временем превратив её в цепочку, что тянется от одного сердца к другому.       Оба вскоре не выдерживают. Тёплые губы привычно касаются чужих, уже наизусть правильно очерчивая контур, проходят по нижней языком, чуть облизывая и прикусывая, даря сладкое послевкусие. Язык проталкивается между губ, проходится по кромке зубов, касается нёба и сплетается с другим, уже слишком родным, до боли знакомым.       Прерывистое, тихое, горячее дыхание кружит голову обоим. Парни, медленно, продолжая целоваться, идут в сторону комнаты, чуть не врезаясь в стену. Свитер Арсения падает куда-то вниз, за ним на пол летит толстовка Антона. Попов опускается на кровать, тянет за собой Антона, ласкает языком его шею, подбородок, влажно прикусывает мочку уха и снова переходит на шею, оставляя лёгкие следы укусов и засосы. Антон стонет, поддаваясь, принимая ласки парня, и седлает его бёдра, руками проходя по подтянутому телу и развязно целует, снова сплетая языки.       Он чувствует возбуждение, бёдрами касаясь горячего твёрдого ствола сквозь джинсы и сквозь ткань трётся, приподнимаясь на руках и выбивая стоны из Арсения. Антон кладёт руки ему на грудь, слегка надавливая и переворачивая их обоих. На это раз Попов седлает Антона, растёгивает его ремень и джинсы тягуче-медленно, прокладывает дорожку поцелуев от шеи к груди, опускаясь всё ниже и ниже. Губами проходится по дорожке волос, что тянется от пупка и скрывается под боксерами. Рукой оглаживает бока, тянется к соскам, чуть оттягивая бусины и пуская ток по телу. Его язык очерчивает влажное пятно смазки на боксерах и он чуть прикусывает возбуждённую плоть сквозь ткань. Антон слегка шипит, хватая Арсения за волосы и притягивает к себе для поцелуя, после снова давая возможность тому опуститься вниз. Арс стягивает с Антона всю одежду, отбрасывая в неизвестном направлении и губами касается головки, заглатывая чуть глубже. Шершавым языком проходит по венкам, коротко лижет уздечку и заглатывает член целиком, начиная интенсивно двигать головой вверх-вниз. Ненадолго отстраняется, дует на возбуждённую головку, придавая яркий контраст прохлады и тепла, языком ловит скатившуюся каплю смазки и снова берёт в рот полностью, обводит уздечку по кругу и слегка щекочет шёлку, всё это время смотря Антону в глаза. Шастун тихо стонет от наслаждения, толкаясь глубже и не смея отвести взгляда от бесстыжих глаз напротив. Арсений продолжает сосать, помогая себе руками и языком, втягивает щёки и ускоряется. Шастун стонет громче, насаживая Попова на свой член за волосы и задавая ритм, от чего Арс стонет, пуская вибрации по органу. Он перехватывает член у основания, не давая кончить и приподнимается на локтях, пошло прикусывая Антону соски, лижет яремную впадинку, руками касаясь разгорячённого тела под собой, распаляя его всё больше. Шастун тянет его ближе, кусает его губы, снова проталкивая язык внутрь и вылизывая рот. Арсений приподнимается, быстро находит недавно купленные презервативы и разрывая упаковку, раскатывает один по члену Антона. Полностью раздевается и, раздвигая ноги, седлает его бёдра, плавно насаживаясь на член. После вчерашнего секс-марафона растяжка не требуется, поэтому он резко насаживается до конца, хрипло застонав. Антон кладёт руки ему на талию, придерживая и закусывает собственную губу. Стенки туго сжимаются вокруг пульсирующего ствола, даря приятное ощущение. Арсений чувствует горячий член внутри, чувствует заполненность, что кружит ему голову. Разгорячённый, раскрасневшийся и возбуждённый, он приподнимается вверх и снова опускается, наконец находя простату и коротко царапает Антону живот. Шастун вбивается в податливое тело до искр из глаз и с тяжёлой поволокой смотрит на Арса из-под ресниц, как заворожённый, не может налюбоваться и оторвать взгляд. Короткими поцелуями касается родинок Арса, его ключиц, не останавливаясь в движениях, до синяков сжимая чужие бёдра и вскоре не выдержав, бурно кончает внутрь презерватива. Он не забывает про Арса, переворачивает того на живот, ставя его в коленно-локтевую, а сам снимает презерватив, завязав и куда-то отбросив. Шастун пристраивается сзади парня, раздвигая его ягодицы и языком касаясь промежности. Лижет широко, одной рукой придерживая Попова за бёдра, а вторую кладя тому на пах, начиная водить рукой вверх-вниз. У Арса щёки пылают от смущения, но он только громко стонет и двигается ближе к языку, который развратно лижет колечко мышц. Антон толкается языком внутрь, уже изнутри вылизывая дырочку и продолжая стимулировать член руками, доводя до грани. Скоро хриплые стоны Арсения становятся больше похожи на всхлипы, руки зажимают простынь, чуть не порвав её и он закрывает глаза от наслаждения, рвано кончая Антону в руку и тяжело дыша.       Тело обмякает, заполняется чувством эйфории, лёгкости и наслаждения. Арсений притягивает Антона к себе, нежно касается его щеки и целует губы, обнимая парня за талию. Антон смеётся, накрывая их обоих одеялом, потому что холодно и жмётся к Попову в ласках и чуть ли не урчит как кот. — Знаешь, если и Новый год, то только с тобой, — Шастун морщит нос, утыкаясь им в шею Попова. — Согласен, оленёнок, — Арсений смеётся, запрокидывая свою голову назад и снимая с головы Антона оленьи рожки. — Блять, Попов! — Я тебя тоже очень люблю.