Я точно знаю: Счастье рядом.

Несколько дней я не выходила из дома, просто не могла совладать с собой, со своими эмоциями и чувствами, которые смешались в один большой снежный ком. Моя комната стала моим же пристанищем, откуда я мечтала не выходить до скончания веков, а ещё лучше до скончания своей жалкой жизни, что причиняет всем вокруг лишь боль. Все совершают ошибки, однозначно, но то, что сделала я не имело никаких логических оправданий. Поэтому я и не пыталась оправдаться, объясниться что ли, поэтому и продолжала рвать душу на кусочки, загоняя себя и в без того плачевное состояние. Мой поступок не имел прощения, ни в коем случае. Я поступила, как последняя сука, в который раз заставив страдать двух дорогих мне людей. Но почему? Потому что любила? Потому что не выдержала, не смогла больше сдерживать свои чувства, позволила эмоциям хлынуть наружу, а сердцу хоть на мгновение обрести счастье и легкость, которой не знала последнее время. А моё счастье было лишь рядом с ним… С тем, кто в минуты тревог и отчаяния обнимал меня, нежно целую в макушку, а свободной от моей хватки ладонью, аккуратно поглаживал вдоль позвоночника. С тем, с кем было действительно легко и просто. Рядом с ним я могла быть настоящей, без фальши и наигранности, которую порой нужно было проявлять в отношении к другому. С человеком, от одной лишь улыбки которого хотелось петь и танцевать, наплевав на все нормы приличия. А в его глазах я тонула… Самозабвенно и безвозвратно. Блеск его искрящихся глаз заводил меня с пол оборота, вынуждая глупо улыбаться и смеяться, так искренне и радостно… А его ворчливый вид, я не забуду никогда… Как смешно он ругался на меня, когда я, по привычке, в одной лишь длинной футболке выбегала на улицу, услышав заглушающийся рёв его мотоцикла возле своего дома. Или когда я, из-за очередной ссоры с матерью, не задумываясь напилась в его же баре, пока он решал какие-то вопросы с Аароном. А потом ещё несколько минут выслушивала нотации на тему своего поведения, устало свисая на его плече, пока он нёс меня к себе домой. Почему к себе? Дома мама, которая была бы не особо меня видеть вообще, а если ещё и в хлам пьяной… уууу… боюсь мне пришлось бы несладко. Помню, как испугалась, внезапно проснувшись в чужой постели, слава богу, что хоть не голой… А потом также резко успокоилась, заметив Вишню, спящего на небольшом диване в нескольких метрах от меня, сложившегося чуть ли не пополам, чтобы уместиться на нём полностью. В такие моменты я понимала его внутреннюю сущность, которую он по обыкновению скрывал на маской весёлого парня, живущего лишь желаниями. Со мной он был другим… И даже не пытался этого скрывать… От старых воспоминаний становилось лишь хуже, жгучая горечь болью заполняла сердце, затягивала все светлые моменты непроглядной темнотой, от которой мне было не скрыться. И увы, только сейчас, с наступлением полного отчаяния, я начинала понимать, я л… От неожиданности я встрепенулась, выронила из рук, когда-то подаренную мне монетку на постель, наконец подняв свои чёрные заплаканные глаза на висящие на стене часы, пытаясь понять причину столь резкого и громкого дверного звонка. Неужели мама уже вернулась? Но у неё ведь есть ключи… Я медленно выбралась из-под пледа, который несколько дней спасал меня от одиночества и зимнего холода, и вновь подхватив всю ту же монетку, размеренным шагом поплелась на первый этаж, пока кто-то также настойчиво продолжал звонить. С каждым новым шагом, сердце начинало биться лишь сильнее, оно словно загнанный зверь металось в клетке, не находя себе выхода… которого, впрочем, не было совсем. Сознание отказывалось верить, что это может быть кто-то из них, по ком уже столько времени ноет сердце и кричит душа, мысли о которых причиняют лишь моральную боль и разочарование… разочарование лишь в себе… Оказавшись прямо перед входной дверью, я замерла. Страх сковывал тело, а последние клетки мозга куда-то испарились, оставив свою хозяйку в беспомощности. Вдох. Ещё один. Один резким движением я распахнула дверь, не веря своим глазам. — Аарон? — глаза округлились, а голос дрогнул от внезапного холодного воздуха. — Что-то случилось? — Войти можно? — недовольно буркнул мужчина, сведя брови к переносице. Не к добру это… — Конечно. — я отступила от двери, пропуская главу вглубь тёплого дома. Стряхнув нерастаявший снег с ворота его кожаной куртки, брюнет сделал несколько быстрых шагов вперёд, быстро огибая мою, до сих пор застывшую в немом ступоре фигуру. — Аарон, на тебе лица нет. Рассказывай. — я поплелась вслед за мужчиной, еле перебирая ногами. «Благо» моя двухдневная голодовка отлично справлялась… Не дойдя до дивана несколько метров, глава банды резко остановился и развернулся ко мне лицом, буравя тяжёлым взглядом. — Эми, я знаю, что у вас там… не всё гладко… — было заметно, как брюнету сложно подбирать слова. — И это ваше личное и я не вправе влезать в это…, но пойми, мы все одна семья. А когда семья разваливается, я не могу стоять в стороне… — В смысле разваливается?! — через силу выкрикнула я, поддавшись вперёд. — Объясни нормально. Я не понимаю твоих намёков. — Что у вас в тот день произошло? — собравшись с мыслями, произнёс мужчина. — Ты несколько дней на связь не выходила. Майкл, сучонок, уже несколько дней осушает наш бар, а Вишня, так вообще сегодня пришёл ко мне и заявил, что уезжает. Навсегда. Объясни, может я… — Что?! — я закричала так, что стены задрожали, а мужественный и смелый Аарон дёрнулся, сделав полшага назад. — Уезжает?! Зачем?! Когда?! — Я думал, что ты знаешь… — неуверенно промямлил брюнет, бегая глазами по моему испуганному лицу. — Аарон! — вновь выпалила я, непроизвольно схватив его за ворот всё той же куртки. — Сегодня. — на автомате ответил глава драконов. — Поезд через полчаса. Это всё, что мне нужно было услышать. Последние слова, расставившие всё по своим местам. Отпустив мужчину также резко, как и схватила, я ринулась к выходу, успевая лишь схватить какую-то осеннюю куртку с крючка, и несколько раз чуть не упав, на ходу надевая первую попавшуюся обувь. Сердце неимоверно колотилось, а глаза горели, то ли от слёз, то ли страха, что я могу не успеть. Не успеть сделать хоть что-то правильное в своей жизни. На автомате осмотревшись по сторонам, я перебежала пустую дорогу, и не раздумывая, побежала сейчас в единственно правильную сторону, дорогу к которой знала не понаслышке. Мелкие снежинки попадали прямо в глаза, заставляя морщиться и быстро моргать, а не сильный ветерок лишь усиливал всю эту картину, но мне было плевать. Уже плевать… На погодные условия, на осуждение окружающих, на совесть и долг, которого, вовсе никогда и не было. Я наконец всё поняла, надеюсь, что не поздно… Господи, а сколько раз я благодарила отца за то, что он купил именно этот дом, который так вовремя, словно по велению судьбы, находился вблизи железнодорожного вокзала, где, в буквальном смысле, решалась моя жизнь… Я ещё не добежала, мне оставалось каких несколько метров, но уже отчётливо слышала, как поезд подъезжает к перрону, а рельсы так отчётливо стучат, в преддверии остановки. До этого мечущееся, словно в клетке сердце — остановилось, а жуткий страх начал окутывать сознание. Я не могла не успеть… Чуть не споткнувшись о какую-то корягу, отделяющую меня от небольшого забора, я выругалась, поцарапалась, но не перестала бежать, на ходу перепрыгивая всё тот же металлический забор. Люди начинали толпиться около полупустых вагонов, дожидаясь своей очереди, чтобы показать билет, но среди этих толп я не видела того, от одной лишь мысли о котором всё внутри сжималось. Глаза нервно бегали из стороны в сторону, метаясь по незнакомым лицам отъезжающих, медленно заполняющих старый, потрёпанный поезд, а ноги даже на мгновение не останавливались, продолжая быстро перемещаться в жалких попытках найти. — Ваш билет. — донеслось совсем близко, от какой-то проводницы в синем, выглаженном костюме. — Пожалуйста… — кто-то знакомый, бархатным голосом вторил ей. Я опять замерла, пытаясь вслушаться в столь мелодичный голос. Это он… — раз за разом проносилось в голове. Не до конца понимая куда бежать, и кого отталкивать, я ринулась по зову сердца, мысленно считая секунды до отправления. Нагло протиснувшись, сквозь сужающуюся толпу, и получив в свой адрес немало оскорблений и недовольства, я сделала последний шаг, отделяющий нас… — Джеймс… — на выдохе ответила я, безнадёжно всматриваясь в тёмный затылок парня. Он обернулся, а вместе с ним и вся толпа, которая с разинувшими ртами наблюдала за мной. В его глазах застыло удивления, а губы приоткрылись в лёгком недоумении, которое я предпочитала не замечать. — Эми… — одними лишь губами прошептал парень, обессиленно разжав руку, в которой до этого твёрдо сжимал дорожную сумку. И я бросилась, из последних сил кинулась к нему на шею, безжалостно покрывая холодное лицо своими обжигающими поцелуями. — Я люблю тебя… — шептала я, не замечая слёзы, катившиеся по щекам. — Люблю… Люблю… Только тебя… Прости меня… Пожалуйста… Прости… За всё прости… Я дура… Идиотка… Называй меня как хочешь… Только не уезжай… Прошу… Пожалуйста… — Наконец поняла? — горько усмехнулся парень, мягко обхватив моё мокрое от слёз лицо руками. — Я всегда это знала… — продолжала шептать я, словно загипнотизированная, не прекращая плакать ни на мгновение. — Пожалуйста… — истерика начинала подступать, а говорить становилось лишь сложнее. — Останься… Но он молчал, упрямо и сдержанно, продолжая лишь всматриваться в мои заплывшие от слёз глаза. Весь спектр эмоций исказил его лицо, я впервые не могла догадаться, что он чувствует и что думает…, а потом поняла… поняла, когда его губы страстно коснулись моих, уничтожая ту стену, что я так долго сохраняла, упрямо не понимая, какую глупость совершаю. Мир остановился лишь для нас двоих… Наши губы соприкасались, как в последний раз, вбирая в себя последний воздух, оставшийся в лёгких, а сердца бились, но уже в унисон, сжигая всю боль и разочарования до тла. — Хм… внезапно послышалось где-то за его спиной. А я уже до конца забыла, где нахожусь… — Молодой человек, вы едете или всё-таки не станете поступать, как последний дурак и останетесь? Вишня удивлённо хмыкнул, на секунду оторвавшись от меня, и кинув на проводницу насмешливый взгляд. — Куда я без неё… — усмехнулся парень, приобняв меня за плечо, а свободной рукой всучив женщине уже ненужный билет. — Прощайте… — подхватив чёрную сумку, он вывел меня из всё той же толпы, не отпуская ни на секунду. А я всё еще продолжала плакать, не останавливаясь ни на мгновение. Истерика стала мне неподвластна. — Эй, принцесса. — Джеймс аккуратно склонился надо мной, стирая новую слезу с щеки. — Ты чего ревёшь? Я же остался. Всё хорошо. — Я испугалась… — я перехватила его ладонь, стирающую очередную слезу с моей щеки и нежно поцеловала в запястье, подступая к парню всё ближе. — Испугалась, что больше никогда не увижу тебя… — Значит, мы боялись одного и того же … — Джеймс хмыкнул, вновь оставив на моих искусанных губах поцелуй. — Подожди… — я мягко отстранилась, начиная копошиться в кармане куртки. — Вот. — и достала монетку, что так связывала нас всё время. — Ты сказал отдать, когда мы снова будем вместе. Несколько секунд замешательства, а потом радостный смех раздался над моей головой, а сильные руки вновь прижали меня к себе, заставляя расслабленно уткнуться в прохладную грудь любимого. — Врушка. — ухмыльнулся парень, заправив очередную выпавшую прядь моих волос. — А говорила, что выбросила. — Выбросить знак наших чувств? — я удивлённо выпучила на Вишню, свои чёрные глаза, пребывая в лёгком недоумении. — Дурачок. — наконец, искренняя улыбка сверкнула на моём лице. — Но за это и люблю… — И я… люблю…