Мертвые часы-3: Маятник

Ночью Адам внезапно проснулся от вновь повторяющегося его кошмара. Во сне он опять держал над пропастью Томми, который так и норовил выскользнуть из его пальцев и упасть в какой-то темный туман. Дул ветер, а Томми все время беззвучно повторял: «Отпусти меня, отпусти меня, Адам!» И Адам, не слыша звука его голоса, читал это по его шевелящимся губам, но отчаянно мотал головой, пытаясь подтянуть его к себе повыше. Пальцы, сжимающие куртку Томми задервенели, еще миг, и… И Адам усилием воли заставил себя проснуться, избавиться от этого кошмара, преследующего его во сне. Он повернулся на бок и тут же обнаружил, что Томми в постели нет. Адам потер ладонью глаза и посмотрел на светящиеся цифры часов на прикроватном столике — 4:23. Он накинул халат, потер глаза еще раз и спустился вниз, в кабинет, где приглушенно горела лампа под желтым абажуром, распространяя теплый свет на большой письменный стол, заваленный разными журналами, книгами, с ноутбуком и Томми, который по самую макушку зарылся во все это. — Томми, — Адам не сдержал зевоты, подошел поближе и уткнулся носом в эту самую блондинистую макушку. — Ну, что, не мог до утра поспать? Опять ночью тут работаешь? — Да, ты знаешь, так получилось. — Рэтлифф потерся головой о его подбородок. — Мне необходимо было позвонить во Францию, а там у нас разница во времени, ну, а потом, увлекся… А ты почему не спишь? — Так, — уклончиво ответил Адам и сел рядом в кресло. — Что-то разбудило и пошел тебя искать. Томми посмотрел на него, вынырнув из ноутбука. — Адам, ты говорил, что это мне нужно там к каким-то специалистам обратиться, а ты сам… ? Тебе до сих пор всякие кошмары по ночам снятся, хорошо, ты быстро успокаиваешься, когда я рядом, но это может потом развиться в хроническую бессонницу, а это уже опасно. Твоим нервам необходим полноценный отдых. — Значит, вместе будем бессоничать, ничего страшного. — Адам пригладил челку рукой. — Что у тебя вдруг случилось такого внезапного? — Понимаешь… — Томми выбрался из-за стола и походил по комнате, раздумывая. — Это дело очень и очень странное. — Это я заметил. — Адам следил глазами за своим любимым криминалистом. Тот походил еще по комнате и остановился возле стола, рассматривая кучу раскрытых журналов на нем, сваленных во внушительную стопку. — Согласен. И распутывать это дело тоже то еще удовольствие. Ниточки постоянно рвутся. Если только твой новый знакомый Дайн не прольет свет на эту головоломку. — Дайн — это и есть начало дела. — Томми взлохматил свои светлые волосы обеими руками. — Я никак не мог считать его. Но это не потому, что он сумасшедший, или больной. Мне все время казалось, что его сознание словно двоится, или что им кто-то управляет. Но точнее у меня никак не получалось. — Надеюсь, ты не станешь прибегать к самым радикальным мерам? — Навострил уши Адам. — Я сразу против! — О чем ты? — Удивился Томми. — Я и не прибегал… — Ну, конечно! — Воскликнул Ламберт и Томми заметил как заблестели его прозрачные серо-зеленые глаза. — Дайн к тебе яйца подкатывал вполне однозначно, да и сам признался, что он тебя лапал, а? А теперь ты решишь, что его нужно разговорить … Каким еще способом? — Как-то ты плохого мнения о моих способностях! — Томми засмеялся и сел боком на подлокотник кресла, в котором устроился Адам. — Мне вовсе незачем с Дайном спать, чтобы узнать его! — Извини, — Смутился шеф полиции. — Я никак не могу отделаться от того чувства беспомощности, когда он просто впихнул тебя в свою машину и увез. Я тогда почти растерялся. Прости. Томми прижал его темноволосую голову к своей щеке. — Не извиняйся. Просто ты немного забываешь, что впихнуть меня куда-то против моей воли сложновато. — Ты прав. Так накатилось всего много… И эти суициды среди подростков тоже не добавляют веселья, как ты понимаешь. Давай, рассказывай, что ты нарыл по этому Дайну? Томми помолчал, потом поднялся с подлокотника и еще раз прошелся по кабинету. — Дайн и есть это переходное звено между этими суицидами. Все жертвы были связаны между собой этой его музыкой, точнее, его выступлениями. И я начал разбирать его биографию буквально по буковке. — Сложно. — Вздохнул Адам. — На него почти ничего нет. — И тем не менее, кое-что мне удалось восстановить. Дайн родился, действительно, странное совпадение, он родился здесь, в Новом Орлеане. — Ты нашел данные по его родителям? — Адам задумчиво почесал указательным пальцем ухо. — Джон Ривер, вроде бы мне говорил, что его мать умерла пять лет назад. — Нашел. — Подтвердил Томми. — Его родная мать родов не пережила. Он воспитывался в приемной семье, точнее, в семье опекунов. И вот эта его опекунша и умерла пять лет назад. Все документы были оформлены на ее имя. Дайн начал свою артистическую карьеру ураганно, с нуля. Раскрутил он себя сам, используя все доступные Интернет-платформы. Ему удалось это каким-то чудом, тем более, что изначально он был нацелен на подростковую среду. А сам-то он уже давно не тинейджер. — Как это ему удалось? Это какое-то воздействие? — Возможно, то есть, я почти уверен, но доказательств у нас на этот счет нет никаких. — Томми снова сел за письменный стол. — Но я нашел еще один интересный факт. Опекунша, та, которая умерла пять лет назад, она была темнокожая. — И что здесь такого странного? — Она переехала из Ганы. Западная Африка, бывший Золотой Берег. А отец этой женщины — Криссанди, очень известная личность в странах Гвинейского залива — меценат, врач, глава Совета духовного наследия Ассоциации коренных племен Золотого Берега, духовный лидер. — Колдун? — Напрямик спросил Адам. — Несомненно. Но, — очень известная и уважаемая личность, как ты понимаешь. — Интересно, — протянул Адам. — И что это нам дает? — Дайн точно был в курсе всех этих колдовских ритуалов и обрядов. Он вполне мог ими воспользоваться, чтобы сделать себя такой темной звездой. Его знают миллионы поклонников по всей стране, а он продолжает оставаться невидимкой. — Здесь понятно. А суициды? — Я расспросил все полицейские отделы, в которых встречались похожие дела о самоубийствах подростков за последние пару лет. Многое мне рассказал и сам Ривер, он ведь первый потянул эти дела в одну цепочку. Серия, несомненно. Но меня интересовали все способы, которыми воспользовались жертвы Дайна, как я условно их обозначил. — Способы, кстати, везде разные, я обратил на это внимание, — Заметил Ламберт. — Да, — Согласился Томми. — Я искал одно конкретное вещество, которое бы использовалось при отравлении. — Яд? — Да, вернее, я нашел в одном из отчетов патологоанатома то, что при вскрытии на биопсии у жертвы были найдены следы табернантеина. — Никогда не слышал о таком. — Это производное от алкалоида ибоги. — От ибоги? — Снова удивился Ламберт. — С этим я сталкивался. Да, ибогу действительно, используют многие шаманы вуду и колдуны Африки, верно… Она имеет странную и удивительную способность — галлюцинации под ее воздействием всегда связаны с миром мертвых. Это никак не может объяснить современная наука, но это факт. — Абсолютно! — Томми взволнованно кивнул. — Это прямиком отсылает нас обратно к Дайну и … И к колдунам Золотого Берега, они самые известные приверженцы этого мрачного культа умерших душ. — Так, — Начиная подозревать худшее, сказал Адам. — И ты, конечно, ничего умнее не придумал, как снова сунуться к этим колдунам самому. — Ну, Адам, подумай сам. — Томми легко поднялся со своего места и опять устроился на подлокотнике кресла своего любимого. — А кто еще сможет не просто туда попасть, а выжать из этих колдунов хотя бы одно-единственное словечко? С белыми они не разговаривают на такие темы, это табу, да они и между собой стараются не говорить много на такие темы! — А тебе, такому хитрому, они выложат все на блюдечке! — Адам забрался рукой под томмину домашнюю футболку и погладил его по груди. — Они же просто сто лет ждут, не дождутся, когда же к ним соблаговолит явиться Томми Джо, весь такой просветленный и возвышенный! — Возвышенный, ага… — Томми уже пересел на колени к Адаму и собственническим жестом ухватил его за шею. — Еще какой просветленный… — Чистая правда, — Адам стянул с него футболку. — Никто не приблизится к совершенству, что сидит сейчас у меня на коленях… Томми польщенно засмеялся, вздрогнув от ощущения поцелуев Адама, прокладывающих влажную тропинку от его груди вниз по животу. Они уже были без одежды, которую им ничего не стоило сбросить в мгновение ока, Томми приподнялся, предоставляя Адаму более удобный путь к своей заднице, чувствуя его дрожь, хотя тот и оставался неподвижным еще несколько секунд. Адам придержал Томми за бока обеими руками, пока тот, опираясь на спинку широкого кресла одной рукой, другой направил адамов член внутрь себя и сел на него одним резким решительным движением. Томми тут же уперся в кресло уже обеими руками, оглядываясь назад, на свою упругую задницу, в которой полностью скрылся немаленький ствол Адама. Адам ухватил томмин член, принимаясь ласкать его своей талантливой рукой и чувствуя, как в глубине его собственного тела зарождается волна горячего жара, распространяясь по венам со скоростью лесного пожара. Томми склонился над ним, целуя его шею и плечи. Адам приподнял его на своих бедрах и тот сам начал подмахивать ему, виляя и насаживаясь на него своей маленькой, но такой желанной для Адама, попкой. Они уже оба были охвачены неконтролируемым желанием, прорывающемся в их низких хрипловатых стонах и вскриках при особенно удачном проникновении или движении. Пожар безумной волной затопил их сверху донизу. Они так были охвачены этой волной, что уже сбились с ритма и Адам просто сильно вколачивался в тело Томми, так быстро и так глубоко, что через несколько минут ввел их обоих в состояние оргазменного экстаза. — Невероятно! — Адам слизнул капли томминой спермы, усеявшей белесыми бисеринками его живот. — Мы никогда не насытимся друг другом! — Значит, мне можно? — Томми приблизил свои губы к губам Адама. — Можно же, да? — Ты это о чем? — Выпав ненадолго из их беседы, спросил Адам, и тут же вспомнил. — Рэтлифф, это опасно, неужели сам не видишь? — А я ведь тебя предупредил, Адам, что мне необходимо переговорить с этими духовными лидерами. Цени это. Мог бы и не предупреждать! — Шантажист. — Адам мрачно надул губы, но Томми тут же прильнул к ним глубоким поцелуем. — Пользуешься своим положением… — Пытаясь вывернуться из поцелуя и еще повоспитывать криминалиста, проговорил Ламберт. — А я вообще-то, тут главный… — Я и не спорю, милый, — почти мяукнул Рэтлифф. — Главнее некуда…