I'm yours (2)

Даня был во всем черном, и его лицо, бледное, даже с какой-то нездоровой синевой, так контрастировало с его одеждой. Он стоял позади всей толпы, за его спиной, как тень, стоял Руслан, придерживая своего мужчину за плечо. Прямо перед ними в яму механизм опускал большой, массивный гроб. Со всех сторон слышался плач, а Данила слышал только мертвую тишину. Отец не собирался умирать, но судьба распорядилась иначе. Какая-то случайность, глупая, непредвиденная. Поехал договариваться о поставках с партнерами. То ли пилот что-то не рассчитал, то ли механики не проверили его самолет. Но самолет упал — едва вылетел за пределы страны. В живых не осталось никого. Было расследование, Руслан точно знал, кто виноват в падении, а Поперечный — он и слушать не хотел ничего. Смерть отца стала для него слишком тяжелым ударом. До дня похорон он все еще думал, что это все неправда. Он видел отца в морге, был на опознании, но все еще думал, что случится чудо. До этой трагедии они не общались больше года — с того самого момента, как Данила пришел к Руслану. Липовые отношения с девушкой вскрылись, отец объявил, что Данила ему больше не сын и что знать его не хочет. А в последнем сообщении, что пришло уже из падающего самолета, были всего две строчки. «Прости, я люблю тебя, сын. Будь счастлив.» У Дани не было матери — он не помнил ее, и потеря отца стала для него непосильным ударом. И только Руслан знал, через какие душевные мучения перешел его возлюбленный. Сколько усилий ему стоило приложить для того, чтобы сейчас выглядеть более менее собрано. Рядом с холмом свежей земли рабочие ставили памятник. Что-то говорили люди вокруг. Кто-то рвался поскорее возложить цветы, а Даня видел только черную массу людей перед собой. — Милый, я рядом, — шепнул Руслан и сжал плечо парня. Тот коротко кивнул и как будто бы ожил. Общался с людьми, принимал соболезнования, находил в себе силы коротко отвечать на вопросы. И терпеливо дождался, когда все уедут на поминки. А сам остался рядом с могилой. — Я так жалею, что не разговаривал с ним, — произнес парень, садясь на край ограды. — Не вини себя. Ты не мог знать, что это случится. Я знаю, что ты любил его. Ты знаешь. И он, думаю, тоже знал это. И любил тебя. Просто хотел как лучше для тебя. Переживал за тебя. — Ты же понимаешь. Столько времени просрано. Просто просрано. Он был… Он был в моей жизни единственным родным человеком. А теперь и его нет. Руслан положил голову на плечо Данилы и просто молчал, давая Дане принять произошедшее. Ему нужно было прожить эту боль, чтобы наконец осознать, что это не сон. А он, кажется, не осознавал еще. Они просидели здесь около часа. Даня несколько раз позволял себе рыдать, пока, наконец, не успокоился. — Знаешь, — наконец произнес он. — Быть может, будь все по-другому, я бы никогда не услышал… от него таких слов. Он снова достал телефон и открыл ту смс. — Я знаю, что он любил меня. Но он никогда мне этого не говорил. Ни вслух, ни вот так, в сообщениях, — произнес он с какой-то грустной улыбкой. — И вот… Он мне написал их. Руслан улыбнулся в ответ. — У тебя был замечательный отец. Я даже больше знаю, как он тебя любил и хотел счастья тебе. Просто… Он представлял его иначе, — произнес Руслан осторожно. — Но если бы не он — разве встретились бы мы с тобой? — Нет, — Даня поднял на Руслана еще мокрые от слез глаза. — Наверное, сам того не ведая, он подарил мне самый большой подарок, который только мог. Очень банально и пафосно, да? — Зато мне очень приятно. И я думаю, он будет рад за тебя, что ты счастлив. По-настоящему счастлив. Даня кивнул и снова кинул взгляд на фотографию на памятнике. — Когда мне будет 55, я тоже буду седым, — произнес Даня. — Ты будешь меня любить, когда я буду седым? — Я любым буду любить тебя, слышишь? И седым в том числе. Только если ты вести себя как мудак не будешь. Если будешь — то я разлюблю тебя. Мне уже хватило тебя-мудака. — А я думал, что я уже доказал тебе, что могу быть нормальным. — Доказал, и видишь — я с тобой. Значит, поверил тебе. — Спасибо тебе. Руслан слабо улыбнулся и сжал руку любимого в своей. — Я всегда буду рядом. Они не стали заезжать на поминки — не хотелось косых взглядов в свою сторону, шепотков в сторону их отношений. Просто приехали домой, Даня снова опустошил полбутылки водки и лег спать, а Руслан сидел у изголовья кровати и перебирал волосы любимого. У Дани и правда были очень тяжелые отношения с отцом. И до последнего они воевали, доказывая, чья правда правдивее. А сейчас… Наконец-то этот конфликт разрешился. Ужасным образом. Не так, как хотелось. Но разрешился. И Даня больше не будет жить с оглядкой на отца, желая ему что-то доказать раз от раза. Руслан восхищался выдержкой любимого — тот сумел вовремя себя взять в руки и завязать с водкой. Сумел решить все конфликты с наследством и правами, все вопросы с родственничками. Он разрулил все, и единственным человеком, который знал, насколько было тяжело, — был Руслан. А для остальных Данила был серьезным, предприимчивым молодым человеком. «Один в один отец», — говорили все, и Руслан был согласен с ними всеми. Говорят, что тяжелые ситуации, совместные трудности сближают. Руслан прочувствовал это на своей шкуре. Даня, может быть, в меньшей степени, но для Руслана его любимый открылся совсем с другой стороны. Чем больше дней проходило с тех самых похорон, тем сильнее менялся Поперечный. Ему приходилось становиться сильнее, хитрее, жестче. Первый этап сокращения персонала он переживал очень болезненно — опять водка и опять терапевтические разговоры с Русланом. Еще тяжелее было пережить атаки конкурентов. Но они не знали, с кем связываются. Зная, что дома можно будет расклеиться, пореветь, пострадать, на людях Даня был — кремень, сталь. Он становился сильнее, и все проще ему давались жесткие решения, все свободнее он становился дома. Уже через год от того Дани, тяжело переживающего смерть отца, рыдающего из-за того, что пришлось уволить 30 человек, бухающего из-за фейковых статей о своей компании в интернете, не осталось и следа. Он снова стал таким, каким и был, только… Только взрослее. Решения, которые он всегда принимал легко, теперь быль серьезнее и ответственнее. Дела, которыми он занимался, теперь были крупнее. А он оставался все тем же. И Руслан рядом с ним был все тот же.