I'm yours (2)

Пятница. Руслан все-таки просидел всю неделю дома, Даня на работе прикрыл все больничным. И всю эту неделю Руслан думал — очень много, стараясь пересилить себя и не отгонять болезненные мысли. И его вдруг стала пугать мысль, что если вдруг вместо Оливера кто-то еще будет оказывать брюнету знаки внимания -Даня будет вести себя так же? Руслан вспоминал, что сподвигло его тогда уехать к другу по переписке. Даня просто приревновал, оттого от собственного бессилия и ревности не придумал ничего умнее, чем начать унижать Руслана. Каждый день одиночества Рус открывал для себя что-то новое, осознавал что-то новое, но все разбивалось и забывалось, когда он видел любимого на пороге. Улыбающегося, нежного, милого. Обязательно с каким-нибудь подарком. Словно заглаживал свою вину. И Руслан, забыв обо всем, что знал о людской психологии, верил и забывался. В пятницу ему все-таки написал Оливер, и сообщение это Руслана совсем не порадовало. Мужчина сообщил, что решил остаться в городе еще на неделю. И что очень ждет встречи с Русланом, хотя бы один раз — попрощаться и поблагодарить его за подаренные эмоции. От этого сообщения веяло какой-то пронизывающей искренностью и грустью, это пробирало до мурашек, до глухого отзвука где-то глубоко в сердце. «Надо встретиться,» — пронеслось в голове. И Руслан ответил Оливеру, пообещав, что постарается найти время. «Твой мужчина обижает тебя?» «Нет, все хорошо. Я просто немного простыл, вот и сижу дома» «Хорошо. Жду, когда сообщишь о дате встречи» Руслан улыбнулся этому сообщению и тут же стер всю переписку. От греха подальше. Вечером вернулся рыжий — до жути довольный. Он причину своего довольства не озвучивал, но Руслан и так знал: Оливер сегодня отработал последний день. — Дань, я не буду с тобой пить, — хмуро ответил Руслан, увидев бутылку вина. — И тебя пьяным видеть не хочу. — Милый, ну чуть-чуть, — проворковал рыжий, прижавшись ближе к брюнету. — Ты не помнишь, а я помню, что было в прошлый раз. И я все еще не отошел от того твоего поведения, — строго ответил Рус. — Хочешь пить — иди пей и ночуй в другом месте. Данила фыркнул и ушел на кухню. Рус тут же пошел за ним и увидел, что Даня просто прячет бутылку на полку. Как камень с души упал. — Я уже не знаю, что мне сделать, чтобы ты перестал меня бояться, — вдруг произнес глухо рыжий, уперевшись руками в столешницу. — Вроде все хорошо, но я чувствую, что ты меня боишься. Как тогда… Но ведь, черт возьми. Я ж уже сто раз доказывал тебе, как ты мне дорог, и что я не хочу тебе причинить вред! Вместо ответа Руслан потер запястье с уже сошедшими синяками. Даня этот жест заметил и только поджал губы. — Что мне сделать, а? — спросил он, повернувшись головой в сторону Руса, что молча стоял в проеме, оперевшись плечом о косяк. — Не знаю, — пожал плечами Рус. — Честно не знаю. Но мне тяжело забыть это все. Ты и сам знаешь, сколько дерьма мне успелось пережить. И прожить. И не так сложно снова вернуться ко всему этому снова, особенно когда триггерит тебя тот самый человек, которому ты единственному во всем мире доверял. — А сейчас не доверяешь? — Я пытаюсь. Но мне сложно. Потому что я не могу не думать о том, что будет, если на пути снова встретится какой-нибудь другой мужчина или женщина, что будет проявлять ко мне интерес. Я снова окажусь грушей для битья? Ты снова напьешься и будешь на меня орать и угрожать пристрелить? Или что будет, а? — Ты снова начинаешь, — прорычал рыжий. — Это он тебе мозги запудрил? — Это образование и род деятельности мне мозги запудрили, — поджал губы Рус. — Просто… Ты извиняешься, ты говоришь, что больше такого не повторится. Но что будет, когда я выйду на работу, а? Ты будешь следить за каждым моим шагом, или что будет? С каждым новым словом Руслана Даня заметно все больше и больше психовал. — Хватит! — крикнул он и ударил кулаком по столу. — Хватит! Он шумно выдохнул, выпрямился и подошел вплотную к Руслану. — Я понял. Прости. Погорячился, — он крепко прижал удивленного брюнета к себе, и тот постепенно успокоился. Руслану даже показалось на пару минут, что все хорошо. И он позволил себе прикрыть глаза и поддаться этим ласковым, горячим поцелуям, покрывающим шею, скользящим по скулам, сминающие собственные губы. Даня был усыпляюще нежным сначала и маняще-агрессивным потом. — Малыш хочет сегодня чего-нибудь покрепче алкоголя? — вкрадчиво спросил рыжий, уводя Руслана в спальню. — Не отказался бы, — улыбнулся Рус и закусил губу, призывно глядя на любимого. — Тогда… Даня толкнул Руслана на кровать и навис над ним тут же, то ли целовал, то ли кусал, заставляя брюнета возбужденно стонать под ним и стягивать с них двоих одежду. Руслану так хотел этой близости и разрядки, что полностью растворялся во властных касаниях Данилы, млел от его грубых слов. — Оттрахаю так, что сидеть не сможешь, — с усмешкой прошептал Даня, прикусывая нежную кожу чуть пониже уха. — Давай, попробуй, — вызывающе хмыкнул Рус. И все было прекрасно сначала — Даня приковал брюнета наручниками к изголовью кровати, перед этим уложив его на живот. Он ласкал и заигрывал с беспомощным Русом, то разминал ему спину, то больно кусал за загривок. До сладко-болезненных стонов отшлепал ставший ярко-розовым зад. Где-то в глубине комнаты зазвенел телефон Руслана. — Забей, потом отвечу, — прошептал тот, виляя бедрами и намекая, что жаждет продолжения. — Кто тебе в такое позднее время звонит? — вкрадчиво, с нескрываемым подозрением спросил рыжий. — Дань, откуда я знаю, — фыркнул Руслан. — Давай, продолжай. Но вместо продолжения Даня ушел в другую комнату и вернулся, судя по шумному дыханию с телефоном в руках. — Оливер спрашивает, как насчет встретиться в воскресенье вечером, — от холодного голоса Дани аж мурашки по коже пошли. Черт возьми, самое время! Ну неужели нельзя было подождать, неужели нельзя бы написать завтра… Руслан уже чуял, что ничем хорошим это не закончится. — Напиши, что я против, — как можно безразличнее ответил Рус. Даня ничего не ответил. И чем дольше рыжий молчал, тем больше не по себе становилось разложенному на кровати брюнету. — Дань, — раздраженно, скрывая страх, окликнул рыжего Рус. — Ты если передумал, то отвяжи меня, неудобно уже лежать. — Молчать, — рявкнул рыжий. Он поднес телефон Руслана к его руке и пальцем разблокировал его. — Тебе не совестно копаться в моих личных переписках? — нахмурился Руслан. А сам от волнения чуть ли уже не сознание терял, прекрасно помня, что происходит с Даней в ревности. А брюнет, хоть переписку и почистил, но вот фотографии не удалил. А там — всего-то пара селфи на фоне горного заката. Но и из этого Даня же может раздуть слона, и тогда… О том, что будет «тогда» брюнет старался не думать. — Мне становится холодно, — Руслан задергал закованной в наручники рукой. — Дань, имей совесть! — Ты мне говорил, что между вам ничего не было, — за приторным спокойствием явственно слышалась нарастающая ярость. — А у самого фотографии совместные с курорта. — То, что мы просто гуляли вместе, не значит, что между нами что-то было. Когда Оливер рассказал мне, что я для него не просто знакомый, я попросил прекратить это общение. — Но фотографии оставил. — Ты знаешь, какая это известная фигура в моей сфере?! Да конечно я их не удалил! Это как 1000 кейсов в портфолио! Даня снова молчал. Снова зазвенел телефон. — Оливер написал, что ты же обещал подумать. — Напиши, что я подумал и решил, что против! И развяжи меня уже наконец! — Ты чего так запаниковал? — Дань, у меня затекают руки, мне холодно. Я не паникую, я, черт возьми, в бешенстве. Рыжий отложил телефон и действительно отстегнул наручники. Но только чтобы повернуть Руслана на спину и снова заковать одну руку. — Дань, — нахмурился Руслан, видя этот безразлично-холодный взгляд. — Не смешно уже. И у меня нет настроения. — А с ним было бы? — скривился Данила. — Или ты решил энергию поберечь до вечера воскресенья? — Ерунды не неси, — фыркнул Руслан. — Ты снова выдумываешь то, чего нет. Даня молча провел пальцем от нижней губы Руслана по шее, спускаясь ниже, к груди. — Хорошо, — вдруг произнес он и наклонился ниже. — Ты же не врешь мне, да? Ты же только мой послушный котик, да? Руслан кивнул, внимательно глядя на Даню. — И ты ни с кем не встречаешься, пока меня нет, ни с кем не флиртовал в горах и ни перед кем не крутил хвостом в офисе, да? Руслан снова кивнул. — Ну и славно, — оскалился Даня и жестко поцеловал брюнета, так что тот снова поплыл. Даня был сначала вроде как даже нежен, осторожен. Долго и тащтельно разрабатывал Руслана, успокаивающе целовал его, когда тот шикнул от неприятного ощущения. — Мой сладкий котик, — шептал Даня, кусая шею. — Никто не посмеет увести тебя у меня, слышишь? Он двигался все быстрее, вместе с каждым толчком выбивая из груди Руслана сладкие стоны. — Пусть только попробую посмотреть в твою сторону, — шептал рыжий. — А этого Оливера я лично руками задушу за то, что пишет, куда не просили. — Успокойся, Даня, — зашептал Руслан. — Пусть пишет, тебе жалко что ли. — То есть, тебе нравится? Даня вдруг замер, а после — начал трахать Руслана быстро, грубо. Рука больно сомкнулась на шее, глаза налились кровью. Как будто тумблер где-то переключили. — Дань, — захрипел Руслан. — Мне не нравятся такие игры. — А когда эта гнида тебе пишет — нравится, да? — прошипел рыжий, втрахивая брюнета в кровать, все сильнее сжимая руку. Перед глазами от удушья все начало плыть в какой-то момент. Вместо возбуждения и желания остался только животный страх. Руслан забился, схватился за эту руку своими пальцами, пытаясь стряхнуть ее с шеи, но получалось плохо. — Сука, — громко произнес Даня и со сдавленным стоном кончил. Руслан думал, что это последний день его жизни, когда рука вдруг исчезла. Он шумно вдохнул воздух, вытаращил от испуга глаза и схватился за шею. И легкие, и грудь, и шея ужасно болели, воздуха словно все еще не хватало, голова кружилась. — Долбоеб, отпусти меня, — взвизгнул Руслан и начал истерично от испуга метаться по кровати. Рыжий молча отстегнул наручник и ушел куда-то на кухню. Оставлять это вот так, проглатывать такое унижение и страх брюнет не собирался. Вытеревшись салфетками и надев нижнее белье, он прошел в кухню вслед за Даней. — Ты совсем оборзел? — прорычал Руслан, грубо развернув к себе Даню, который меланхолично смотрел на злого Руслана. — А что такое, крошка? Что ты мне сделаешь? — скривился Данила. — Защитника своего позовешь? — Я и сам себя защитить могу, — рыкнул Рус и метким ударом впечатал кулак куда-то в нос Дане, из которого тут же тонкой струйкой потекла кровь. — Мразь, — зашипел Даня и ударил под дых Русу, а после заломил ему руку за спину. — Отпусти, — яростно прошипел Руслан, но рыжий и не собирался отпускать руку. — Отпусти! И Даня отпустил, но при этом оттолкнул Руслана — так, что тот рухнул на пол, больно ударившись виском. — Я тебя ненавижу, — прошептал он, не находя в себе силы встать. Было обидно, мерзко, больно, унизительно. Еще месяц назад он не мог даже подумать, что их отношения могут перерасти вот в такое болезненное дерьмо. — Ну тогда вали отсюда, — послышался голос Дани. Он был пронзительно холодным и бесчувственным, аж мурашки по коже шли. — Только карточку оставь здесь с деньгами, которые я тебе давал, киса. Шмотки свои забирай и вали. Как ошпаренный, обезумевший от такого унижения, Руслан вскочил с пола и начал скидывать вещи в свой чемодан. Он совсем забыл про телефон, который уже успел забрать Данила, пока Рус был занят сбором вещей. Одевшись, он прошел в спальню, чтобы забрать мобильный, но не нашел его там. — Верни мне мой телефон, — произнес он, глядя на рыжего, вертящего в руках на кухне смартфон. — Твой? А кто тебе его купил, м? От такого предательства как будто даже ноги подкосились. Умолять и просить отдать девайс было ниже достоинства Руслана. На улице уже была ночь. Черт знает, куда ему идти без денег, без телефона, но он быстро оделся и сбежал из квартиры. Далеко не ушел — заночевал на лавке в соседнем дворе. Утром же в карманах он все-таки нашарил деньги — немного, так что впервые за долгое время ему пришлось выбирать, тратить их на такси или доехать до офиса на метро и позавтракать. Глянув на чемодан, он все-таки решил вызвать такси. Машина быстро домчала его до офиса, и там оставалось только молиться, чтобы не встретиться с Даней, а кто-то из коллег (теперь уже скорее всего бывших) дал позвонить. Наверное, в ответ за вчерашние страдания, Руслану сегодня везло. Пока таксист стоял и ждал его с чемоданом внизу, Рус, помня про счетчик ожидания, забежал в свой офис и попросил у Сергея телефон позвонить — нужно было срочно дозвониться до Оливера. Руслан был убежден, что это единственный человек, способный ему сейчас помочь. — Руслан, все хорошо? — обеспокоенно спросил руководитель отдела, пока Руслан искал в телефонной книге нужный номер — Сергей сказал, что Оливер у него записан в телефоне. — Выглядишь неважно. — Все хорошо, — отмахнулся Руслан и вышел в коридор, чтобы никто не подслушал разговор. Воровато озираясь, он попросил Оливера приехать к кафе напротив офиса и отключился, не объясняя причин. Если верить часам, то денег у него хватало еще на три минуты ожидания. — Большое спасибо, спас! — выпалил парень, вернул телефон Сергею и выбежал из здания. Успел — денег хватило рубль в рубль. А потом, надеясь, что Оливер все-таки придет, он поплелся к кафе, где сидел на скамейке рядом и задумчиво смотрел вперед, наконец-то осознавая происходящее. В голове не укладывалось. Человек, с которым они столько пережили, которому он так доверял, которого, кажется, до сих пор любил, поступил с ним так, как даже с шавками не поступают. На глазах слезы наворачивались, но Руслан не позволял себе плакать. Не сейчас. Потом, когда будет понятно, что дальше делать, поплаче. А сейчас нужно было еще и найти силы рассказать Оливеру все, а не скрывать все это постыдное. Оливера не было долго. Он пришел, когда Руслан уже отчаялся и нервно думал, куда ему податься дальше с этим чемоданом. — Руслан? — этот английский акцент Руслан услышал как будто издалеко. Уставший, обессилевший от своих переживаний, тот только кивнул и с какой-то надеждой посмотрел на Оливера. — У тебя проблемы? Давай я отвезу тебя в номер, приведешь себя в порядок, — обеспокоенно проговорил мужчина, садясь рядом. — Спасибо, я… Я не могу отказаться, — грустно произнес он и поджал губы. — Меня выставили из дома без копейки в кармане. Хватило вот на такси, чтобы сюда приехать и попросить у Сергея телефон тебе позвонить. У меня даже телефон забрали. — А как же ты вызвал такси? — Поймал на дороге, уговорил таксиста войти в положение, — пожал плечами Руслан. — Мне очень жаль, что ты оказался в такой ситуации, — произнес Оливер. Он поднялся и взял чемодан парня в руки. — Ты потом мне все расскажешь, если захочешь, хорошо? А пока поехали. Он вызвал такси, и в машине, наверное впервые за последние двенадцать часов успокоившись хоть немного, Руслан начал дремать. В номере он тут же скрылся в душе, где простоял под водой не меньше часа, пытаясь прийти в себя. Наконец-то он позволил себе прореветься, дал свободу той боли, что копилась внутри все это время. Оливер тактично сделал вид, что ничего не слышал, и пока Руслан был в душе, даже заказал еды. — Я не голоден, — тихо ответил Руслан, кутаясь плотнее в гостиничный халат. — Тогда чай с мятой выпей, тебе нужно успокоиться. Конечно, не самое лучшее успокоительное, но единственное, что у меня сейчас есть. Руслан слабо улыбнулся, сел на кровать и, обхватив чашку, начал мелкими глотками пить чай. Только спокойнее от него не становилось. — Расскажешь, что произошло? Наверное, Руслан только и ждал возможности выплеснуть это все кому-то еще. Он рассказал все, начиная от первых вспышек ревности после Сочи и заканчивая тем, как выгнали из дома. — Я не знаю, что мне делать, — поджал губы Руслан. — У меня нет денег. У меня нет телефона. У меня нет карты. Документы хоть остались, слава богу. — Не переживай, что-нибудь придумаем. Если ты позволишь мне помочь тебе, — Оливер опустился рядом на колени и взял руку Руслана в свою. Стало так противно от себя — наверняка этот человек будет помогать ему не просто так. Наверняка, он будет ждать ответных чувств, которые Руслан едва ли сможет ему дать. — Хорошо, — кивнул он, переступая через себя. Мужчина слабо улыбнулся и коснулся губами тыльной стороны ладони парня. — Я должен тебя оставить, у меня на утро была запланирована встреча. Я обещаю скоро вернуться, — произнес Оливер. Руслан только молча наблюдал, как тот собирается, молча пил свой чай и ждал, когда останется один. Он почему-то думал, что, оставшись в одиночестве, он снова погрузится в рыдания, но, едва за Оливером закрылась дверь, он свернулся клубочком на кровати и уснул.