Ты моё прошлое, настоящее и будущее

Конец седьмого года обучения совпал со сменой власти в Магической Британии. В первую очередь стоило бы отметить, что никто и не сопротивлялся. Пожиратели просто пришли в Министерство, одной магической волной обезвредили всех, и сделали так, как им было удобно. В первых рядах, как само собой разумеющееся, шёл ООН. Том, Гарри, Люциус, Регулус, Северус, Эван Розье и Лестрейндж-старший. Во второй «волне», одним из первых, шёл и сам Драко. Он лично видел, как Реддл, который Гарри, искрился магией, как лампочка. Первое заклинание, обезвреживающее, взяли на себя Люциус и Регулус, причем вместе. А вот дальше работали он и Том. Гарри носился между лежащими на полу людьми и сковывал их какой-то магией, а Том проходил следом за ним, снимая первые чары и накладывая нечто вроде Метки, только ещё хуже. Захват Министерства можно было считать успешным. К тому же, большая часть нового поколения УЖЕ была на их стороне. На пост Министра в итоге сел Люциус Малфой, остальными работниками Министерства так же стали Пожиратели, самые нормальные, самые доверенные. Гарри решил, что оставит себе юное тело, потому что так за ним шли люди. Дети, подростки, взрослые… В теле подростка он выглядел невинно. Те, кого он воспитал, в свою очередь пошли учиться в лучшие Высшие Магические Заведения. Некоторые на Авроров, некоторые на другие профессии… В общем-то, они могли бы стать буквально кем угодно, поэтому просто выбирали то, чего хотели. Так же будут поступать следующие выпуски, ведь теперь на уровне закона все мальчики, поступившие в Хогвартс, проходили через этот почти убийственный курс подготовки ещё на первом курсе, так что государство получит множество идеальных магов. Множество, огромную армию. Не опасно ли это? С одной стороны, это, конечно же, опасно, ведь все они становятся сильными магами, только вот есть тот, кому плевать на всех и всяк, кто всё равно сильнее, кто может и без любых зелий усвоить информации больше, чем любой другой. Да, естественно, это Гарренте Реддл. — Змей, скажи честно, ты жить-то не забываешь? — Спросила его как-то Нарцисса, она искренне переживала. Она как никто знала, как он может загоняться делами. Ей это знакомо по себе, когда нельзя показать слабости, но тебе страшно и больно, ты просто уходишь с головой в свои дела. Поэтому она переживала за Гарри, он так уже давно живёт… — Я уже давно не живу, с тех самых пор, цветочек. Ты ведь знаешь, какого это, знать, что умираешь не только ты, но и то, что важнее тебя самого в миллионы, в миллиарды раз. И с того момента, как мы умерли, как умерла ОНА, я лишь существую. Цисси, не задавай тех вопросов, ответов на которые знать не желаешь. — Вздохнул он, увидев, как в глазах женщины появились слёзы. Бедняжка Блэк, так и не смогла смириться с той его жертвой до конца. — Она? Ты уже знал? Гарри, я… Я так виновата, я… — Я не имею права не знать, цветочек мой, я не имею на это права. А ты не имеешь права извиняться, это было моё решение. Моё, но никак не твоё, малышка Блэк. — Гарри встал и вышел на балкон, смотря на звёзды, вдыхая свежий ночной воздух… — Знаешь, всегда хотел знать, как она выглядела бы. На кого была бы похожа? На меня, или на него? — Сейчас, будучи внешне восемнадцатилетним парнем, он выглядел уязвимым. И он открыл кусочек своей души Нарциссе, так что теперь и она чувствовала, почти видела, как на его плечах лежит огромная гора. — И я всегда хотел, чтобы он её увидел. И твой сын… Я очень рад, что он жив, как и ты. Это главное моё достижение в жизни, правда. Большего мне желать сейчас… не рационально. Ведь это всё равно не осуществимо. И… — Он судорожно вздохнул. — И мне сейчас придётся рассказывать всё Северусу, который стоит за дверью и пытается понять, что произошло. Заходи, малыш, и садись на диван, я расскажу всё по порядку. — Пока Северус ещё не вошёл, Нарцисса видит, как судорожно дёргаются плечи Реддла. Словно бы он хочет заплакать, но не может. Как только Снейп сел, Гарри, не поворачиваясь к нему, стал рассказывать. Начал со своей биологической особенности. Затем то, что у них могла быть дочь, но он, узнав о том, что грозит Нарциссе, отдал свою жизнь и жизнь их дочери ради того, чтобы не умерла Малфой. А когда пришёл в себя, в глубине души надеясь, что дочь унаследовала его возможность воскресать, он тут же провёл исследование. Не обнаружил ничего. Он больше не был способен забеременеть. И сделать ничего не получается, пробовал уже, не единожды, много лет искал способы, даже будучи призраком. Их нет. Разве что, просить Магию и Смерть, но… Просил. Они отказали. Отказали, сказав, что тут не они помощники. Но больше надеяться не на кого! (Правда ведь?) — И что? Ну совсем ничего нельзя?.. Я… — Начал было Снейп, тоже пытаясь это осмыслить, сдержать слёзы и одновременно поддержать мужа. — Не надо, Сев, не делай больнее, ни себе, ни мне… — Покачал головой Гарри и сел на перила балкона, наконец, поворачивая голову к Снейпу. В его разноцветных глазах стояли слёзы, но они не катились по щекам. — Блокиратор эмоций не позволяет, у меня полный контроль препаратами над телом. — Пояснил это явление он, стирая даже ту влагу из глаз, что была. — Иначе бы я бился сейчас в истерике. Начиная с момента, как об этом заговорила Нарс. — Кривая, совсем не искренняя улыбка исказила его лицо. И в этот миг появился Патронус, сказавший, что Реддл нужен в Министерстве. — Понял, Люц, сейчас буду. — Он проглотил какую-то таблетку и трансгрессировал, вконец натягивая на лицо привычную маску. — Гарри, скажи честно, ты сможешь контролировать всех тех, кого породил своей программой обучения? — Нервно спросил блондин, слегка дёргаясь и смотря в какие-то бумажки. — Да. — Это хорошо, поскольку я начинаю их бояться! Твои, уж прости, выродки за месяц закончили программы своих ВМЗ! За месяц! Программы, которые рассчитаны минимум на пять лет! Ты понимаешь, как это может отразиться на нашей экономике?! — Они молодцы, полностью соответствуют своему уровню обучаемости. А скажется это положительно. Чтоб ты знал, Люц, то, что ты прошёл за семнадцать лет, пока не стал полноправным Лордом, они прошли за три недели. Даже больше прошли. Моя программа не даёт сбоев, к тому же, если потребуется… Ты осведомлён о том, какими чарами обладает мой Род. Чего стоит один только Том, с этими его Метками… А уж обо мне и говорить нечего. — Увы, но да, я осведомлён. — Он отложил бумаги и потёр переносицу, глядя на Реддла. — Хорошо. Скажи, за сколько времени ТЫ стал таким? — За четыре недели. Остальное это так, элементы самообразования. — Малфой вздрогнул. Наверное, вспомнил, как разговаривал тогда с Гарри и думал, что тот просто с самого рождения сидит за книгами… Неужели он смог это вынести? — Сколько страниц осталось в твоём справочнике? Том, в который были вложены все известные языки и науки мира? — Вспомнил мужчина об артефакте, который много лет назад сделали для друга Мародёры. — Одна. А на ней одно определение. С моими зельями и препаратами… Я мог бы выучить ещё четыре таких справочника. И ты знаешь, что это так. — Но? — Правильно понял этот посыл Люциус. — Смысл? Я закончу этот справочник и успокоюсь. Мне не нужны знания других миров, а до моего уровня в этом не дойдёт никто. В моей голове информация всего этого мира, Люциус, я могу рассказать тебе столь многое… Я могу рассказать больше, чем ты сможешь услышать. Но то, что хочу узнать, увидеть, услышать, я… Оно мне не доступно. Так знай, что не в этом счастье. И шёл бы ты к жене и сыну, проводи больше времени с ними, они — самое ценное, что может быть у тебя. А пока, раз я больше тут не нужен, пойду, прогуляюсь. Он исчез, появляясь в Лондоне, в парке, не далеко от дома тёти Петуньи. Это единственное место, где его никто не станет искать, ведь никто не возвращается в источник негативных воспоминаний, когда становится совсем плохо. Медленно он шёл по парку, смотря на природу и людей вокруг… Детей уже не было, только немногочисленные взрослые и подростки, среди которых он безошибочно узнал своего кузена. Даже слегка интересно стало, что он тут делает в такое время? Но надо бы так же отметить, что Дадли сильно похудел. Даже красавчиком стал. — Хэй, Поттер! — Дадли, похоже, тоже его узнал и уже шёл к нему. — Мама хотела тебя увидеть, Гарри. — Неожиданно мягко сказал он, кладя руку Гарри на плечо. Тот даже не попытался отшатнуться, просто глядя в глаза напротив. — Прости, я был сволочью. Редкостной такой. Простишь ведь? Ты и маму прости, мы… Мы, наверно, тебе просто всегда завидовали. — Да я никогда и не обижался, Дадли. Проводишь меня домой? А то так загонялся в этом своём мире шизы и магии, что уже не уверен, что вспомню туда дорогу! — Конечно, он солгал, он идеально помнил дорогу туда. Они, дружно рассмеявшись, пошли в тот дом, в котором выросли. Там, буквально на пороге, их встретила Петунья, и хотя была несколько удивлена неожиданным появлением племянника, она тоже извинялась перед Гарри, а потом накормила парней горячим ужином. И даже уговорила Гарри остаться на ночь. Едва коснувшись головой подушки в своей старой комнате, он уснул, даже не смотря на свои зелья и блокираторы. Видно, организм истощился настолько, что подавил даже их действие. Разбудила его тётя Петунья, разбудила с чашкой горячего чая в руках… И впервые за долгое время он почувствовал, как кусочки души с тихим звоном стали собираться обратно. Улыбка, настоящая, не ломаная, озарила его лицо, и он принял чашку из тонких рук своей тётушки. — Спасибо. Она лишь кивнула и позвала Гарри на завтрак. То есть, у него было ещё с полчаса, чтобы полноценно проснуться. И он использовал это время с толком, выпив препарат, который нейтрализовал действие всех его подавителей. Хотелось быть собой, быть настоящим, потому что тут он был всё ещё ребёнком, ведь никто не знал, через что и как ему пришлось пройти. Здесь знали только мальчишку, и потому хотелось сбросить всё, все свои маски, и предстать перед ними вот так — с больной душой нараспашку. К завтраку он спустился вовремя, там-то у него и спросили про глаз… Сказал почти правду, это было последствием магии, причём его собственной. Петунья сочувственно покачала головой, пробормотав что-то о том, что и Лили эта магия до добра не довела (Тут Гарри был согласен на все 200%), а Дадли в жесте поддержки хлопнул кузена по плечу… В их взглядах читалось то, что они правда волнуются за него! Они! Те, кто ненавидел его столько лет! Весь день они провели вместе, Петунья рассказала, что Вернон ушёл к другой, это стало для неё толчком к осознанию всего того, что она сотворила с Гарри. И Дадли, глядя на убивающуюся мать, тоже всё это понял. К вечеру они отправились прогуляться… Гарри слушал тихий голос тёти, которая рассказывала ему что-то, что совсем не имело значения, но при том было для него очень важным сейчас. И она была совершенно спокойна, пока он, неосознанно, не спросил «Какого это, иметь детей?». Гарри не хотел задавать этого вопроса, ну, разумом не хотел. Внутри-то у него этот вопрос клокотал и бился с такой силой, что и представить сложно. — Почему ты спрашиваешь, Гарри? Ты ведь и сам можешь об этом узнать! — Удивилась она. Парень неловко повёл плечом, но ответил. — Увы, тётушка, не могу. Ты, наверное, всегда знала, что я странный. И в том самом плане тоже. — Женщина кивнула, признавая, что знала. — Так вот, в силу этого и некоторых других причин, я не могу иметь детей. От женщины — возможно, но не от того, от кого хочу. — А раньше мог? — С интересом спросил Дадли. Его принятие всего этого казалось Реддлу удивительным, но и безумно приятным тоже. Так что, Гарри ответил. Сам из себя вытянул слова, стараясь не подавиться воздухом. — Да, мог. Но больше не смогу, потому что я спас подругу и её сына ценой своего здоровья, увы. — Мне тебя жаль. А тот, кого ты любишь, он знает об этом? — Да, кузен, знает. Вчера узнал. Но меня потом вызвали на работу, а после я сбежал. Видеть его выше моих сил… — Дадли молча обнял его. Крепко обнял, и Реддл снова отпустил часть себя с поводка. Просто расслабился в объятьях кузена, позволяя делать с собой всё, что угодно. — Иметь детей, это волшебно. — Вдруг сказала Петунья. Дадли отстранился, давая Гарри свободно видеть маму. — Сначала, пока ребёнок развивается в тебе, столь странно наблюдать за тем, как растёт твой живот, чувствовать, как малыш там шевелится или пинается… Рождение словами я не опишу, это феерически больно, но так… Необычно? Даже как-то волшебно. Держать новорождённого ребёнка, чувствовать его тепло… Я боюсь, что не смогу в полной мере тебе это описать. Но иметь ребёнка, это потрясающе. Настоящее волшебство, которое не сравнится даже с тем, которое творишь ты, или твои друзья. И я никогда не забуду, как качала на руках Дадли, и как в тайне от Вернона убаюкивала тебя… Вы были такими маленькими, хрупкими… — Спасибо. Мне даже это говорит о многом, тётя. — Он судорожно вздохнул. — Если вы не против услышать очень длинную историю, то я хотел бы вам кое-что рассказать. Только пообещайте не бояться, прошу вас… Они сели на лавочку и Гарри повёл свой рассказ. О том, как он устал перед шестым курсом, о своём настоящем отце, о путешествии во времени, о жизни там… обо всём, что с ним было. Как и о том, что годы жизни в их доме он пережил буквально дважды. И о возрождении, и о том, что произошло в магическом мире… Обо всём. — Значит, тебе уже много лет? — Спросил Дадли. — Да, мне не на много меньше, чем тёте. Я, если можно так сказать, одного возраста с Лили, с Северусом… Со всеми ними. И я бы лучше остался тут, был бы обычным… Это слишком сложно, быть мной теперь. Да и вообще у нас в МагМире сейчас всё сложно. — И всё равно ты останешься моим маленьким племянником! — Высказалась тётя, обнимая его и целуя в макушку. — Знай, как бы ты не изменился, чтобы с тобой не произошло, я буду ждать тебя дома, я всегда приму тебя. Любого. — И я, братец, ты всегда можешь положиться на нас! — Спасибо. Я рад, что вы у меня есть. Честно, я безумно этому рад! Тихий звон осколков души прекратился. Гарри доверился им, а они склеили его душу обратно. Это удивительно, как простые разговоры по душам с семьёй могут вернуть желание жить. И едва душа встала на своё место, он необычайно ярко почувствовал, как бьётся его сердце. Это жизнь, её источник… Дыша полной грудью, Реддл чувствовал, как прохладный ночной воздух вымораживает из него остатки негатива. Они вернулись домой. Ужин и сон, вот что было сейчас нужно Гарри, и именно это он получил. Лёжа в своей кровати, засыпая, он подумал о том, что завтра вернётся в мир магии, где ему и место. Но главное, что его смогли «вылечить». И теперь, когда он снова живой, ему можно снова стать блистательным Лордом Реддлом. Тем, к кому привыкли все, кто обучил сотни людей, кто захватил Министерство. Но это будет завтра утром, а сейчас — спать.