Кисэн

      Что он тут делал? Юнги задавал себе этот вопрос не первый час, не первый день и даже не месяц. Подставив служанке пиалу, ожидая, пока та наполнит её новой порцией соджу, он тяжело вздохнул — казалось бы, ну чего ему от жизни надо? Есть жена, две наложницы, три сына и две крохи дочурки, всё, как полагается человеку его статуса и возраста, но нет, не счастлив. Была ли в том вина, что сам вопросы личной жизни не решал, смирившись с мнением родителей?       Опрокинув в себя очередную порцию алкоголя, мужчина зажмурился на мгновение — в голове начинало шуметь, но останавливаться он пока не планировал. Настроение было паршивое — годовщина свадьбы, как никак, и возвращаться домой к жене, что уже полгода, не особо скрываясь, изменяла ему с очередным евнухом, желания не было никакого. Впрочем, на благоверную он особо не злился — за восемь лет совместной жизни Юнги спал с ней всего несколько раз и только лишь ради рождения наследников, так что и за ним вина была. Милая девушка, ещё невестой вошедшая в его дом, быстро поняла, что совершенно не привлекает тогда ещё только сына министра, и, скинув маску добродушия, показала истинное лицо расчетливой интриганки. Заключив договор, они мирно сосуществовали — он делал вид, что не замечает измен, она притворялась, что счастлива в браке и лучше мужа не найти. И всех всё устраивало.       Появившиеся после наложницы, были ещё одной попыткой родителей устроить счастье сына, но и эти девушки, что чахли без внимания в стенах богатого особняка, не смогли тронуть струны души Юнги. Всю жизнь мужчина жил, скорее, как монах, не понимая мечтательных разговоров сослуживцев о дамах сердца. И тем страннее для него было, что какая-то безродная кисэн смогла привлечь его внимание.       Вот и сейчас, стоило в зале появиться танцовщице, как мысли смешались в голове Юнги. Взгляд невольно скользил по фигуре, скрытой слоями дорогого для их обладательницы шёлка, что одним лишь своим цветом бросал вызов окружающим — полупрозрачная накидка была ярко-красной и лишь отсутствие в шитье золотой нити отделяло одеяние от королевских оттенков, что были дозволены лишь правящей семье.       Щёлкнул, раскрываясь, тяжелый веер и кисэн плавно начала своё представление под тихие напевы цитры, которую почти не было слышно в окружающей гамме. Движения её были легкими и, казалось, невесомыми, а взгляд из-под ресниц кокетливо прятался за веером. Танцовщица отличалась от других: никогда она не носила парики, что так любили все кисэн, позволяя копне смоляных прядей рассыпаться водопадом по плечам, не красилась ярко, наоборот, скрывая лицо за шёлковой вуалью. Не пытаясь привлечь внимание, она с поразительной легкостью приковывала к себе чужие взгляды.       Шаг, поворот, ещё шаг, манящее движение рук, что на мгновение приоткрыло трогательно тонкие запястья, шаг и щелчок закрывшегося веера, что ознаменовал завершение этого короткого выступления, ради которого Юнги и пришёл. Поклонившись, кисэн быстро ушла, освобождая место для других девушек.       С минуту министр в задумчивости разглядывал дно пиалы, будто пытаясь найти истину под прозрачной гладью соджу. Тяжело вздохнув, он опрокинул в себя неизвестно какую за сегодня по счёту порцию градусного напитка и подозвал жестом хозяйку этого места — решение было принято.       — Чего изволите, господин министр? — подобострастно поклонившись, с придыханием в прокуренном голосе, спросила эта женщина в летах, — Организовать для вас приватную комнату с одной из наших прелестниц?       — Да, именно этого я и хочу, — кивнул Юнги, доставая из-за пояса туго набитый монетами мешочек, — пригласите ко мне ту танцовщицу с веером, которая только что выступала.       — Господин министр, — тут же стушевалась хозяйка, лебезя, — прошу прощения, но эта девушка только танцует и не принимает гостей.       — Правда? Может большая сумма сделает её более сговорчивой? — прищурился мужчина, демонстративно подкидывая кошель на ладони и забавляясь видом женщины, что нервно теребила в руках платок, не отрывая взгляда от заветного приза.       — Господин министр, вам правда будет лучше выбрать другую кисэн, — с почти что отчаянием на лице ответила та.       — Ты сомневаешься в моём вкусе, женщина? — в голосе Юнги прорезалась сталь. Ещё бы он стал слушать рекомендации владелицы борделя.       — Нет, что вы, господин. Я всё сейчас же организую, — почуяв угрозу, тут же согласилась женщина.       Сидя в по-богатому, но достаточно безвкусно, отделанной комнате, министр размышлял, не совершил ли ошибки, решившись на эту встречу. «Нет, всё правильно» — мелькнула мысль и тут же упорхнула, стоило фигуре танцовщицы появиться в дверях.       — Господин, вы желали меня видеть? — немного неловко поклонившись, спросила кисэн и голос её оказался, на удивление, низок. Встав со своего места и подойдя ближе, но оставляя между ними пространство, мужчина так же про себя отметил, что та была ещё и очень высокой, почти его роста. Внезапная догадка пронзила мозг подобно стреле, и пусть она была больше похожа на бред пьяного сознания, Юнги всё же решил ее проверить.       — Да, я ждал тебя. Проходи, — пригласил он танцовщицу, возвращаясь на своё место, — нальешь мне выпить?       — Конечно, господин, — поклонилась кисэн и, прикрыв за собой дверь, опустилась на колени перед столиком с закусками.       — Может всё же покажешь своё лицо? — спросил мужчина, внимательно следя за реакцией собеседника. Руки танцовщицы дрогнули, пролив пару капель алкоголя на стол. Отставив вино в сторону, она подняла на министра глаза, а после, потянувшись, одними лишь кончиками пальцев, медленно вытащила из прически шпильку. Заколка, удерживавшая до этого и часть тяжелых локонов, и вуаль, с тихим стуком упала на пол.       Без всяких сомнений — перед Юнги сидел парень.       Черты лица были утонченными, с носиком-кнопочкой и пухлыми губами, он мог бы соперничать в красоте со многими девушками, но с головой выдавала кожа. Насколько бы часто и чисто не брился мужчина, но след тёмной щетины всё равно оставался.       Был ли Юнги разочарован? Удивлен, да, но не разочарован. И как-то абсолютно спокойно он осознал и принял то, что после этого открытия человек перед ним не перестал быть притягательным. Наверно, где-то глубоко на подсознательном уровне, он всегда знал, почему не волнуют сердце образы прелестниц, но не хотел признаваться даже себе.       — Как тебя зовут? — отвлекшись от мыслей, Юнги вернул внимание застывшему изваянием парню.       — Чи-чимин, — запнувшись, робко ответил тот. Непонимание было написано на его лице большими буквами, ведь он уже морально готовился к скандалу и наказанию, а тут ничего подобного.       — И что же, Чимин, за деньги ты готов пойти на что угодно? — не из праздного любопытства спросил мужчина.       — Нет, не готов, — ответил Чимин и для пущей убедительности помотал головой из стороны в сторону.       — Тогда почему же ты согласился прийти сюда? — выразительно выгнув брови, поинтересовался Юнги.       — Я давно вас заметил. И… — начал парень робко, комкая в руках шёлк юбки, — И вы мне понравились, — собравшись с силами, выпалил он, пока на немного пухлых щечках расцветал яркий румянец.       — Что ж, тогда предлагаю выпить за то, что это чувство взаимно, — мягко улыбнулся мужчина, впервые за долгое время чувствуя себя свободным делать то, что хочется и как хочется. На лице Чимина расцвела широкая улыбка, отдавшаяся теплом когда-то названном каменным сердце.       Ночь закончилась быстро, но за ней была ещё одна, и ещё. Найдя друг в друге утешение и счастье, оба с замиранием ожидали следующей встречи.       По городу ползли слухи, что глава клана Мин околдован коварными кисэн, и только утвердились в умах людей, когда спустя год он выкупил любимую танцовщицу, позволив жить ей в специально для неё приобретенном доме.       Впрочем, к подобному увлечению относились снисходительно, ведь министр не забывал о семье и службе, по которой уверенно продвигался. А самим Чимину и Юнги было всё равно на людскую молву, пока их никто не трогал и давал наслаждаться обществом друг друга. Но это уже другая история…