Слышишь?

— Как же я ненавижу Бражника, — молвит Маринетт одними губами. — Кто бы ни скрывался под его маской, я его никогда не прощу. Никогда, слышишь, Тикки?! Тикки слышит. Тикки не находит подходящих слов, чтобы ответить. Всему есть предел. Даже стойкости национальной героини. Маринетт Дюпен-Чен отчаянно отмахивается от потрясенной Тикки, безмолвно сползает вниз по стеночке, сжимается в клубочек. И лишь приняв позу эмбриона, девушка дает волю своим эмоциям. Истеричный смех и горькие всхлипы оглушают как Тикки, так и саму Маринетт. — Какой смысл в том, чем я живу, если рано или поздно я все это забуду?! — Маринетт… — Ты прекрасно видела, что случилось с Мастером Фу! — Маринетт… — Я не хочу, слышишь, Тикки?! Я не хочу потратить всю свою жизнь на то, чтобы бороться с неведомым противником и потом из-за него же лишиться памяти! — Маринетт… — Почему я не могу жить, как все? Почему у меня нет права на нормальное существование? — Ма… — Замолчи, замолчи, слышишь? За что мне это, Тикки, за что? Я на все готова, слышишь, на все… лишь бы этот кошмар закончился… лишь бы я его запомнила. Какой бы ни была цена победы, я хочу помнить все до мельчайших подробностей, понимаешь? Я хочу помнить, какими были глаза Кота Нуара, когда он смотрел на меня перед очередным боем. Я хочу помнить звонкий голос Альи, негромкий смех Нино, возмущённые восклицания Хлои, мягкую улыбку Адриана. Я хочу помнить мамины поцелуи и папины объятия. Я… Я хочу быть обыкновенным подростком. Без всякой удачи, без уверенности в себе, без сверхспособностей. Я готова быть вечно слабой, робкой, неуклюжей. Только, пожалуйста, пусть меня оставят в покое. Пусть оставят… Тикки еще долго будет кружить над Маринетт, тщетно пытаясь ее успокоить. Спустя несколько минут, которые покажутся квами несколькими десятилетиями, Маринетт поднимется на ноги.

***

Ее взгляд, всегда ослепляющий его, будто самый яркий луч солнца, вдруг потухает, словно перегоревшая лампочка. В голубых глазах, которые когда-то сияли от радости, горели ярким пламенем отваги, блестели от слез, не остается ни-че-го. Ничего, кроме отражения Адриана Агреста в зрачках. Наверное, она не была готова к такому внезапному раскрытию личностей. Наверное, она сейчас в ужасе думает о том, как же они вообще могли допустить это… — Похоже, в этом месяце лимит на волнения исчерпан, — еле слышно произносит Маринетт-Леди Баг, оправившись от шока. — Я сейчас даже закричать не могу, не то что заплакать. — Я люблю тебя, — говорит Адриан, потому что ему все остальное внезапно начинает казаться бессмысленным. — Нет, — металлическим голосом выдает Маринетт, и Адриан на долю секунды перестает дышать. — Нет, Адриан, я тебе этого не позволю. У тебя, в отличие от меня, еще есть возможность начать нормальную жизнь. Нужно лишь поскорее расправиться с Бражником. Адриан, ты должен встречаться с другими, ты должен… — Единственное, что я должен, Миледи — так это прикрывать Вашу спину в любом сражении. Она, прочитав в его взоре решительность, какой позавидовали бы миллионы героев, отводит взгляд. — Кот, ты забыл, что в нашей команде я говорю, как действовать, и ты действуешь? Адриан усмехается и в два шага преодолевает пространство маленькой кладовки, которое разделяло их. — А я сейчас не Кот, я Агрест. Агресты, знаешь ли, те еще упрямцы. — Если прикажу не целовать, поцелуешь? — едва различимым шепотом спрашивает Маринетт Дюпен-Чен. Адриан осторожно притягивает притихшую Леди к себе и обнимает — трепетно, но настойчиво, нежно, но крепко. — Разумеется, — выдыхает он. Поцелуй получается жадным, торопливым, смазанным… и мокрым? Да, мокрым. Маринетт все-таки плачет. — Прости меня, Кот Нуар, — говорит она, неожиданно отстраняясь. И, сжимая в кулаке серебряное кольцо, выбегает из кладовой комнаты прежде, чем Адриан Агрест осознает происходящее.

***

Она избегает его всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Блокирует его во всех соцсетях, не отвечает на звонки, в коллеже не отходит от щебечущей Альи ни на шаг, по вечерам запирается в своей комнате, закрывая люк и умоляя родителей «никого к ней не впускать, ибо она очень занята», после сражений пулей улетает с места происшествий. Адриан с ненавистью разглядывает нового Кота Нуара — серьезного, осторожного, немногословного. Адриан гонит к черту мысли о том, что новый Кот намного умнее, изобретательнее, круче, чем старый... Так проходит недели полторы… — Алья Сезар, прекратите болтать, вы мешаете Маринетт! Алья глядит на новую учительницу французского с таким вызовом, с таким осуждением, как будто это не она, а педагог мешает подруге. — Маринетт, поменяйтесь местами с Нино. Немедленно. Адриан поворачивается к Маринетт так резко, что успевает заметить, как внезапный приказ учителя заставляет девушку дернуться, будто от грубого удара плетью. — Но мадам! Может, это Алье стоит сесть на первую парту, раз она… — Ш-ш-ш! — Алья тыкает Маринетт непишущим концом ручки в спину. Дюпен-Чен ойкает. Ляиф приветливо улыбается Маринетт, освобождая стул. — Может, поговорим? — еле слышно интересуется Адриан. — У нас урок, — коротко отвечает девушка и смотрит на доску так, будто видит ее впервые в жизни. — Зачем ты это сделала? Маринетт яростно выводит буквы карандашом в тетради, не в состоянии взглянуть на нового соседа по парте. «Я хочу, чтобы человек, которого я люблю, жил обычной жизнью, был уверен в завтрашнем дне. Адриан, забудь и про меня, и про Бражника. Ты теперь свободен. Дай Кагами шанс. Забудь весь этот ужас…» Адриан долго, неверяще взирает на послание Маринетт, а потом пишет в ответ: «Ошибаешься, Моя Леди. Свободным я могу быть, только имея Кольцо Разрушения. Кот Нуар — это истинный я. Все остальное — маска, ложь, фальшь. Кстати о Нуаре. Скажи честно, твой новый напарник лучше, чем я?» — Никто не может быть лучше, чем ты, глупый Адриан, — шепчет Маринетт. Что-то тяжелое давит Адриану прямо на грудь; он физически ощущает, как сердце отказывается работать в полную силу. — Может, принцесса. Ты лучше. Ты в тысячу раз лучше всех людей на планете, слышишь? И мне никто не нужен, кроме тебя, никто, — Адриан медленно дотрагивается до запястья бывшей напарницы. Маринетт отдергивает руку от парня, как от горячего утюга, и встречается взглядом с… нет, не с Адрианом. С учительницей. — Маринетт, Вы страшно побледнели… Вам плохо? — Вы даже не представляете, насколько… Разрешите выйти? Дальше все происходит, как в тумане, сне или под действием акумы — расплывчато, неясно, нечётко. Маринетт выбегает сначала из кабинета, затем из школы. Адриан несется за ней, наплевав на учебу, не щадя ни ног в новых, модных, но тесных кроссовках, ни закружившейся головы. Маринетт, грациозная и быстрая, как лань, исчезает из поля зрения, и Адриан, задыхающийся, останавливается посреди улицы, чтобы привести себя в порядок, чтобы сообразить, в каком именно направлении могла скрыться девушка. Он должен найти ее. Он не может отпустить ее вот сейчас, когда почти преодолел бездну, возникшую между ними после появления нового Нуара. Где-то раздается грохот. — Леди Баг, Кот Нуар, я уничтожу Париж, если Вы не отдадите мне свои Талисманы! — Проклятье, — выплёвывает Адриан.

***

— Девочка моя, ты должна это знать! — В чем дело, Алья? Коллеж «Франсуа-Дюпон» гудит, хохочет, вопит; Маринетт, утонув в счастливом хихиканьи девчонок и в звонких восклицаниях мальчиков, с трудом слышит лучшую подругу. — У нас намечается бал, — сообщает Алья, улыбясь во весь рот. — У нас намечается что? — Бал, милая, бал. Кавалеры уже вовсю ищут дам. Хочешь, скажу по секрету, кто хочет тебя пригласить?! — Адриан!!! — верещит кто-то неподалеку. Маринетт и Алья дружно оборачиваются на источник звука, режущего слух. — Адрианчик, ты же со мной пойдёшь на бал, да? Хлоя хлопает ресницами, готовая броситься Агресту на шею. — Хлоя Буржуа, оставь меня в покое, — холодно отвечает Адриан. Алья округляет глаза. Хлоя открывает рот, но не может выдавить ни одного слова. — Ты очень и очень невоспитанная, Хлоя, — театрально вздыхает Лила, появившаяся будто из неоткуда. — С тобой я тем более никуда не пойду, — рычит Адриан, и Росси теряет дар речи вслед за Буржуа. Адриан смотрит на Маринетт. Маринетт смотрит по сторонам, ища пути отступления, однако бежать некуда. Всюду люди. Вокруг нее — толпа… — Маринетт Дюпен-Чен, ты пойдешь со мной на бал? Большинство учащихся замолкают. Гул уменьшается в разы. Алья Сезар взирает на Адриана изумленно, но одобрительно. Многие девушки, кажется, способны испепелить Маринетт взглядом. Маринетт страстно хочется что-нибудь сказать, вот только… в горле становится сухо, ладошки потеют, а коленки — отчаянно дрожат. «Этот глупый-глупый мальчишка так яростно борется за свое право быть Котом Нуаром… Он так прекрасен, этот мальчишка. Слишком прекрасен, чтобы быть тем, кому нужно ежедневно меня спасать, рискуя собственной жизнью. Да, он идеальный напарник, хоть я и закатываю глаза в ответ на его шутки. Да, никто и никогда мне его не заменит. Но я не хочу каждую битву думать о том, что рядом со мной Адриан Агрест, который может в любой миг пострадать из-за меня. Я не хочу с каждой секундой все больше привязываться к этому солнечному мальчику. Мне необходимо максимально отдалиться… Чем сильнее будет моя любовь к нему — тем больнее будет его забывать. А я устала от боли. Я устала…» — Маринетт, ты куда?! — визжит Алья. Маринетт Дюпен-Чен все-таки находит лазейку в скоплении людей. Маринетт несётся на третий этаж, в женскую уборную, запирается на засов от всего мира, отгоняет от себя вылетевшую из сумочки Тикки. Все происходит слишком скоро, стремительно. — Маринетт Дюпен-Чен, меня зовут Бражник. Согласна ли ты получить силы в обмен на Камни Чудес? Маринетт не выдерживает. Маринетт смеется не хуже Джокера — у Бражника наверняка стынет кровь в жилах. «Так вот оно какое, безумие...» — Ты хочешь Камни Чудес? — спрашивает Маринетт, глядя в пустоту. — Тебе мало отнять у Леди Баг счастливую юность, крепкое здоровье, холодный рассудок? Ты и так рано или поздно заберешь у меня всё, превратив мою голову в чистый лист, на котором не значится ни одного родного имени. Чем лишать смысла мою жизнь, почему бы просто не лишить меня жизни? Это было бы человечнее, слышишь, чудовище? Бражник пытается что-то сказать — Маринетт кричит, чтобы он заткнулся. Голова раскалывается. Маринетт выглядывает из уборной - коридор пуст. Значит, никто не преградит ей дорогу. Никто. — Знаешь, Бражник, я исчезну, — говорит Маринетт спокойно и даже весело, — и да пусть силы Чудесных исчезнут вместе со мной. Я никому не передам чертову Шкатулку. Раз. Маринетт преодолевает ступеньки лестницы, ведущей на четвертый этаж. Она немыслимо бледная, с трудом держится на ногах, но она широко улыбается. Ищет выход на крышу, потирает виски, игнорируя мольбы Хищной Моли, звенящие внутри нее. Два. Когда под ее ногами оказывается черепица крыши, девушка окончательно теряет над собой контроль. Земля так далеко — и так близко. Можно переломать себе конечности, можно раскроить свой череп — нужно лишь прыгнуть… Три. Маринетт вдруг думает о том, что отчаянно не хочет умирать, но подскальзывается и летит… … прямо в объятия Кота Нуара. — МАРИНЕТТ!!! — Кот прижимает девушку к себе так, словно она сделана из хрусталя, и Дюпен-Чен думает о том, как было бы здорово навеки остаться в его бережных руках. Леди без маски мгновенно догадывается: её спас Адриан. Её в миллионный раз спас настоящий супергерой. — Ты же осознаешь, что если бы я… не успел… если бы не успел, принцесса, мне бы ничего не оставалось, как… прыгнуть следом… — хрипит Нуар, закрывая её своим телом от сотни шокированных взоров. — Я хотела, чтобы ты забыл меня, к-когда я забуду т-тебя из-за… из-за… — голос Маринетт предательски срывается. — Я же Хранительница… к-как ты в-вернул к-кольцо?! Ярко-зелёные глаза Кота темнеют настолько, что становятся болотными. — Плохого ты себе выбрала напарника, принцесса. Он очень пугливый. Я угрожал ему долбанным складным ножиком, я загнал его в тупик на одной из самых неблагополучных улиц Парижа — и он сдался. Да, он сдался, когда я поднес лезвие к его горлу, когда всесильной Леди Баг не оказалось поблизости. Ты даже не сообщила ему, что костюм защищает от порезов? — тихо-тихо говорит Кот. Щёки Маринетт Дюпен-Чен, еще мгновение назад мертвенно-белые, краснеют. — Унеси меня отсюда, пожалуйста, — она прячет лицо на его груди. — Ты акуматизирована? Героиня поднимает голову, и Адриан в маске понимает девушку с полувзгляда. — Как же я ненавижу Бражника, — молвит Кот Нуар одними губами. — Кто бы ни скрывался под его маской, я его никогда не прощу. Никогда, слышишь, Маринетт?! Маринетт слышит. Маринетт не находит подходящих слов, чтобы ответить.