Поиск не дал результатов

      Эм-Джей довольно быстро добралась до центрального госпиталя Нью-Йорка, где работала Мэй.       — Извините, мне нужна сестра Паркер, — обращается она к шатенке за стойкой регистрации. Она на секунду отвлекается от монитора и смотрит на девушку.       — Она сегодня в отделении радиологии. Второй этаж, восточное крыло. Можете подняться на втором лифте, — спокойно отвечает… Руби… кажется такое имя Мишель увидела на её бейджи. Кивнув в знак благодарности и поправив сползшую по плечу ламку сумки, направилась в указанном направлении, стараясь не смотреть на кучу людей, которые толпились в приёмном покое.       — Мисс Паркер, — отдышавшись, Мишель подбегает к женщине в красном медицинском костюме. На лице непросохшие дорожки от слёз, глаза покраснели.       — Привет, Мишель, — Мэй заключает её в объятия, — ты… ты не знаешь, где Питер? Он… он не вернулся вчера после бала… и его телефон, он не отвечает…       — Питер не был на занятиях, — честно отвечает девушка, — и он резко ушёл с праздника, поэтому я и приехала к вам, — бормочет Джонс, когда они сели на небольшой диванчик в холле отделения.       — Он… как он вёл себя на танцах? Может вы… вы поссорились? — шепчет Паркер, держа руки Мишель в своих. Ей нужна её поддержка, ровно, как и наоборот. Сейчас, когда они не знаю, где их Питер и что с ним, каждая из них нуждается в ком-то, кто мог ободрить и успокоить.       — Нет, всё было хорошо, — она поджала губы. Говорить про то, что Питер — Человек-Паук, она не имела права, так как поклялась, ровно, как и Нед, — мы танцевали и много говорили о всяком, но потом ему позвонили или пришло сообщение… я точно не знаю. И он убежал.       — Ох, — Мэй тяжело вздохнула и поправила очки, — это… это очень странно, — ей казалось, что после того случая в Вашингтоне, у них всё начало налаживаться. По ночам Паркер был дома, на уроки ходил стабильно, иногда гулял с Недом и Эм-Джей, вёл себя весьма спокойно и адекватно. Никаких странностей.       — Да, Питер… это не похоже на него, — соглашается Джонс, — мисс Паркер, мне нужно бежать… художка. Если Питер с вами свяжется, то сообщите мне.       — Хорошо, Эм-Джей, — соглашается женщина, — ты тоже, держи меня в курсе, солнышко… Мы должны держаться вместе, чтобы найти Пита.

***

      Хеппи Хоган топтался около входа в отделение патологоанатомии. Ему не хотелось верить в то, что произошло на пляже каких-то десять часов назад. То, что он там видел. Это преследовало его всю ночь и вынудило выпить немного виски, который не особо помог.       — Мистер Хоган, — из селекционной вышел мужчина в чёрном медицинском костюме. Его лицо закрывала маска, а руках были сцепленные между собой листы бумаги, — отчёт. О вскрытии.       — Спасибо, доктор Митс, — шмыгает носом Хеппи, — я могу… могу его увидеть?       — Да, конечно, — кивает доктор и осторожно хлопает его по плечу, — примите мои соболезнования. Это ваш сын или племянник?       — Нет, — бормочет он, заходя в огромное помещение с шестью столами для вскрытий. На дальнем, под белой простынёй, тело, к которому его и ведёт Уилл, — он… он что-то вроде протеже моего босса… но он хороший мальчик, ну был хорошим мальчиком, — о, Боги, как же тяжело говорить об этом уникальном и просто невероятно одарённом ребёнке в прошедшем времени, — он… нам пришлось проводить много времени вместе и я… я в какой-то степени привязался к нему… и мне… мне кажется, что я потерял своего ребёнка…       — Сочувствую, — хмурится Митс. Ему очень часто приходится говорить с родными и близкими умерших, но он так и не нашёл тех самых слов, которые они захотят слышать, — перчатки, если будут нужны, — он кивает в сторону столика, — я буду в ординаторской. Можете побыть тут… ну сколько вам нужно, зайдите только потом ко мне.       После того, как Хеппи кивнул, Уилл ушёл из помещения, прикрыв за собой тяжёлую дверь. Хоган осторожно приподнял простыни. Он выглядел спящим. Спящим и лишь посиневшие губы и многочисленные ожоги могли выдать то, что состояние в котором находился мальчик не было сном. И даже не было комой. Это была смерть. Такая беспощадная и необратимая.       — Прости, сынок, — бормочет он, уже не сдерживая слёз и его рука нежно касается взлохмаченных волос, — прости меня, Питер Паркер…