Costumes and Kisses

      Донхёку семь, и он не знает, чего ожидать от Хэллоуина, потому что его мать сказала, что ему придётся дождаться нового соседского мальчишку, чтобы они могли сблизиться и стать друзьями, или что-то в этом роде, когда как Донхёк никогда не говорил с ним до этого.       Он возится с ремнями на своём костюме, ожидая прихода соседей, гадая, будет ли время, проведённое с этим мальчиком весёлым, потому что Хэллоуин - это одно из времён года, которого он всегда с нетерпением ждёт, и он не хочет испортить праздник из-за неловкости. Вдруг он будет плохо одет, или даже хуже, гораздо лучше, чем сам Донхёк? Что если ему не будут нравиться конфеты, которые любит он? В таком случае им точно не удастся поладить.       Пока его маленькая голова забита размышлениями на эти очень важные темы, раздаётся дверной звонок. Он навострил уши и стал прислушиваться к тому, как его мама направляется к двери, открывает её и с удивлённым возгласом приглашает гостей проходить внутрь.       Миссис Ли входит первой, а её сын следует за ней. Донхёк тихо входит в гостиную, с застенчивой улыбкой на лице, чтобы скрыть свои мысли.       Марк Ли, так его звали, и это было всё, что Донхёк знал о нем после краткого приветствия с тех пор, как они переехали на прошлой неделе, так как семья была занята заселением, и Марк, похоже, ещё не хотел выходить играть.       И когда Марк впервые появляется в его поле зрения, можно с уверенностью сказать, что, несмотря на все тревожные мысли, другой сумел удивить Донхёка самым неожиданным образом.       Мальчик был в костюме зубной пасты, его карие глаза широко раскрыты и нервно блуждают по всему дому, прежде чем он сфокусировал взгляд на Донхёке в костюме зубной щётки, и его глаза стали ещё шире.       Они оба просто смотрят друг на друга, в то время как их матери воркуют о том, что это восхитительно, что они непреднамеренно в парных костюмах. Его собственная мать подталкивает его к Марку, чтобы он поговорил с ним, в то время как она продолжает болтать с миссис Ли. Донхёк неуверенно подходит к Марку, который вцепился в свою маленькую тыкву-корзинку, будто собирание конфет это цель всей его жизни.       Это выглядело немного нелепо - ярко-оранжевая корзинка, Марк в костюме зубной пасты Колгейт со вкусом жвачки и с изображением Человека-Паука на ней, но почему-то Донхёк считал это милым. Вероятно, из-за больших невинных щенячьих глаз, что всё ещё смотрели прямо на Донхёка.       - Мне нравится зубная паста со вкусом жвачки, - выпаливает Донхёк, указывая на костюм Марка, вместо того, чтобы должным образом представиться. Он замирает, когда осознает это, а глаза Марка вспыхивают от удивления.       - Я имел в виду, приятно познакомиться. Давай повеселимся сегодня вечером, Марк! – Поспешно добавляет он, краснея и стараясь делать вид, что ничего не произошло.       Марк разражается хохотом, прежде чем ответить.       - Да, я тоже рад встретиться с тобой, Донхёк, - его голос мягкий и застенчивый, в глазах пляшут весёлые огоньки, когда он пытается скрыть улыбку на своём лице, а затем добавляет, - я тоже люблю жвачку.       Донхёк расслабляется и улыбается, потому что Марк кажется хорошим человеком, а может и хорошим другом.       Кажется, этот Хэллоуин будет не таким уж и отстойным.

***

      Марк не знает, как мальчик, чьи первые слова были неловким упоминанием о его любимой зубной пасты, в итоге заставил его чувствовать себя так комфортно. Но что-то заставляет его поверить, что эта ночь Хэллоуина только что привела к формированию важного друга.

***

      В первый раз, когда Донхёк целует Марка в щеку, можно с уверенностью сказать, что он был очень озадачен.       Не неприятным образом, а это было своего рода приятно, но это тип физического контакта, который я не ожидал, но, ну знаешь, это не значит, что ты не можешь сделать это снова образом. Марк до конца не понимает, что это значит. Не понимает и Донхёк, когда Марк громко выпаливает всё это, чтобы не дать ему извиниться за поцелуй, поэтому вместо этого он фыркает и отмахивается от неловкой фразы друга.       Это было мило, и Марк знал, почему Донхёк внезапно сделал это. У него заканчивались идеи, как отвлечь Марка от его стресса в связи с предстоящими выпускными экзаменами, которые затем определили бы, в какие университеты он мог бы поступить (- Марк, пожалуйста...), что также повлияло бы на выбор курсов, которые остались доступными (- Марк.), который бы тогда—       Именно так обычно его беспокойство выходило из-под контроля.       Несомненно этот метод оказался эффективным: нежное прикосновение пухлых губ к его щеке заставило замереть на месте, останавливая его в процессе заламывания рук от отчаяния и стирая хмурое выражение лица, заменяя его отвисшей челюстью.       - Так или иначе, я собирался сказать, что мы, возможно, должны сделать перерыв? Пойдём поужинаем, ты так переживаешь из-за этого, а я не хочу видеть, как ты падаешь в обморок, - продолжает Донхёк, его тон спокойный и свежий, несмотря на ярко-красный румянец на его щеках, свидетельствующий об обратном. – Ты можешь рассказать мне обо всем, что тебя снова напрягает, хорошо? Мы справимся с этим, ты справишься.       Марк просто таращится на него, потому что, во-первых, Донхёк звучит очень искреннее, и это было очень приятно и, во-вторых, он был явно отвлечён, и перерыв звучит очень хорошо, так что он может преодолеть этот шок. Он молча кивает, соглашаясь, и Донхёк лучезарно улыбается ему в ответ, протягивая руку, чтобы быстренько сжать его руку, прежде чем повернуться к двери и позвать через плечо: "Пошли, Марки".       Донхёк всегда был полон сюрпризов, начиная с того, что младший, возможно, самый громкий, но все же самый искренний человек, которого знал Марк; как быстро он пробирался в жизнь Марка как своего лучшего друга с той ночи Хэллоуина; каким раздражительным обычно он был, и насколько Марк привык к этому, что чувствовал бы себя пустым, не имея Донхёка повсюду рядом, и теперь это, этот поцелуй в щеку.       Закрывая ноутбук, он прижимает руку к своей щеке, его лицо до сих пор пылает, как будто он все ещё чувствует губы Донхёка, как лёгкое прикосновение всё ещё обжигает, и он выходит вслед за другом из комнаты.

***

      - … так что да, тебе лучше не веселиться слишком в университете без меня, Марк Ли, - съязвил Донхёк, шагая с ним до самых ворот, где находился поезд. Это было всё, что он мог сделать.       Когда они останавливаются прямо перед тем, как Марк должен уйти, отец Марка, который сопровождал его, чтобы помочь ему устроиться в общежитии, даёт понять взглядом и жестами, что он будет ждать внутри.       Это было ужасно похоже на жест «Я дам вам, ребята, немного времени наедине, чтобы вы могли попрощаться», и что-то в этом заставляет сердце Марка сжиматься, потому что из всех людей он бы не хотел попрощаться именно с Донхёком.       Джено, Джэмин, Ренджун и, конечно же, Донхёк уже устроили ему прощальную вечеринку. Все они обещали поддерживать связь и присоединиться к Марку через год. Донхёк переночевал у Марка в ту ночь, как делал это уже бесчисленное количество раз. Они оба провели ночь под сиянием светящихся в темноте наклеек в виде звёзд, шепча о том, как здорово было бы, если через год они все смогут снова встретиться или, что ещё лучше, начать жить вместе.       Донхёк был здесь и сейчас, закутанный в свою пушистую куртку и шарф, чтобы сопроводить Марка, когда он идёт навстречу к новому путешествию в университет, придумывая свои обычные дразнящие и саркастические шутки, пытаясь замаскировать печальную атмосферу, которая иначе бы заполнила пространство между ними.       - Я знаю, Хёк. В любом случае, ты тот, кто всегда попадает во всякое дерьмо, а не я, со мной все будет в порядке, - пытается пошутить Марк в ответ, когда они оба останавливаются перед воротами, задаваясь вопросом, как заполнить оставшиеся кусочки времени, которые у них остались до до свидания. - Я вернусь в гости, когда смогу.       - Да, я знаю. Не волнуйся, я не буду так уж сильно по тебе скучать.       - Это значит, что ты все ещё будешь скучать по мне, - говорит Марк, и глаза Донхёка смотрят на него, наполненные неузнаваемыми эмоциями.       - Конечно, я буду, идиот, - бормочет он таким мягким голосом, что Марк едва не расслышал его.       - Я тоже буду по тебе скучать.       - Я знаю, - отвечает Донхёк, на его лице появляется улыбка, а затем он крепко обнимает Марка, Марк так же крепко обнимает его.       Когда они отстраняются, Марк смотрит на младшего, его глаза по-прежнему сияют от эмоций, и он действует почти инстинктивно. Обхватив щеки Донхёка ладонями, он наклоняется и на короткое мгновение прижимается губами ко лбу Донхёк, а затем так же быстро отстраняется.       - Что… - Донхёк широко открывает рот в удивлении. Едва заметный румянец ползёт вверх по шее от неожиданных действий. Парень явно потрясён, особенно учитывая, что большую часть времени именно он инициировал какой-либо физический контакт, а Марк просто плыл по течению.       Честно говоря, Марк понятия не имел, что он только что сделал, и выражение его лица, вероятно, было таким же, как и у Донхёка, но он быстро сменил его на небрежность, молча наслаждаясь тем, что на этот раз именно он был причиной замешательства Донхёка.       - Это застало меня врасплох, - бормочет Донхёк, слегка ударяя кулаком по руке Марка, и на этот раз Марк начинает смеяться, вскоре к нему присоединяется Донхёк, и лёгкая напряжённая атмосфера, появившаяся ранее, снова нарушается.       - Полагаю, тебе пора уходить, да? - спрашивает Донхёк, и Марк медленно кивает.       - Береги себя, Марки, - парень тянется, чтобы ещё раз сжать руку Марка, прежде чем отпустить, и Марк снова окидывает взглядом Донхёка, прежде чем поднять руку, чтобы помахать на прощание.       - Ты тоже, Хёкки, - тихо говорит он, и они оба улыбаются, прежде чем Марк поворачивается, чтобы уйти.       Он отходит всего на несколько метров, прежде чем слышит знакомый голос, кричащий ему в ответ.       - ДО СКОРОЙ ВСТРЕЧИ, МАРК ЛИ! - пронзительный крик Донхёк следует за ним, и Марк оборачивается. На его лице появляется улыбка, когда он видит, как другой яро размахивает руками, пока его щеки всё ещё краснеют       - До скорой встречи, Хёк.       Возможно, в конце концов, не было нужды прощаться.

***

      Марк стонет от звона в голове, и небольшая часть его мозга, которая все ещё рационально функционирует, подсказывает, что, возможно, ему не следовало так много пить на вечеринке раньше. Он предпочитает игнорировать это, когда снимает свой костюм Капитана Америки и плюхается на свою кровать без какой-либо энергии, чтобы даже попытаться надеть любую подходящую одежду.       Он просто лежит на кровати, растянувшись без всякой попытки устроиться поудобнее, события прошлого мелькают в его голове. Он вспоминает, как его бывший, который порвал с ним несколькими днями ранее, уже флиртовал с другой девушкой, делая очевидным, что он уже некоторое время планировал расстаться с Марком, когда как Марк ему доверялся, пока все внезапно не рухнуло.       Было больно. Как его чувства, так и пульсирующая головная боль, которая, казалось, только усиливалась с каждым небольшим движением, которое совершает Марк, делали только хуже. Марк просто не может перестать думать об отдыхе, поездке домой, и возможно, увидеть Донхёка…       Его поток мыслей прерывается, когда загорается экран телефона, освещая тусклым светом комнату. Он наклоняется, чтобы отбросить его, предполагая, что это был ещё одно сообщение от Джонни, старшего друга из группы, который благополучно доставил его пьяную задницу обратно в общежитие, но вместо этого в его глаза бросается слово Хёкки~.       И Марк садится так быстро, что его голова снова начинает кружиться.       Это фотография Донхёка в костюме Зимнего солдата.       Каким-то образом после их первого совместного Хэллоуина, стало традицией после вместе придумывать идеи костюмов, которые были связаны друг с другом, чтобы они всегда выглядели как пара. У них был широкий спектр идей, от Тимона и Пумбы, когда им было девять и десять, до студентов Хогвартса в прошлом году. На этот раз, несмотря на то, что они проводили Хэллоуин отдельно, они все же хотели сохранить свои традиции, выбрав Капитана Америку и Зимнего солдата. Эта стабильность поддерживало Марка в тепле, зная, что, несмотря на расстояние, у них все ещё есть свои особенные вещи.       Марк думает, что именно по этой причине его сердце начало биться быстрее. Именно потому он нажимает кнопку набора номера Донхёка, прежде чем осознавать, что он делает.       Донхёк берет трубку после второго гудка, его радостный голос нарушает спокойную обстановку вокруг Марка, и поток звуков пронизывает его.       - Ого, Марки, это было быстро. Я что настолько хорошо выгляжу?       - Я просто… я не знаю, - отвечает Марк тяжёлым голосом, и он знает, что Донхёк понял, что что-то не так, поскольку его следующие слова приобретают более взволнованный тон.       - Ты в порядке? Что-то не так?       - Нет, все в порядке. Это просто - я просто ... - голос Марка ломается, не зная, как объяснить что-то из того, что он чувствовал. От того, как успокаивающее звучит голос Донхёка, Марк начинает чувствовать себя дома. - Я скучаю по тебе. Я скучаю по тебе, Хек. Я очень сильно скучаю.       После его неожиданного признания следует молчания. Сердце Марка замирает на долю секунды в ожидании ответа, задаваясь вопросом, сказал ли он что-то не так.       - Марк.       - Да?       - Ведь я с тобой до конца*.       Тон Донхёка очень серьёзный, голос преднамеренно тихий для намеченного комического эффекта. Марк ожидал не этого, поэтому на несколько секунд замолчал в удивлении, но затем, поняв смысл слов младшего, Марк прыснул.       Он смеётся громко до хрипоты в голосе, до слезы из уголков его глаз. Он не может сказать, связано ли это с тем, как сильно его рассмешила попытка Донхёка утешить его, или это эмоций, которые он сдерживал так долго, неосознанно вылились наружу, словно сломанная плотина.       - Ты, блядь, Баки. Я тот, кто должен говорить эту строчку, - сдавленно подаёт голос Марк.       - Это правда, но ты никогда не сможешь произнести это так, как я, так что просто заткнись и наслаждайся. Во всяком случае, я пытаюсь сказать, что ты можешь доверять мне. Хочешь рассказать, что происходит? – отвечает Донхёк и несколько минут молчит, пока Марк пытается сдержать слезы, но у него ничего не получается. Голос младшего становится ещё спокойнее. - Ты плачешь?       - Нет       Марк знает, что Донхёк понял, что он лжёт, но он все равно пытается, прижимая свободную руку к глазам, как будто это остановит поток слез.       - Хватит нести чушь, мы оба знаем, что это неправда, - отвечает Донхёк, следующие несколько слов звучат так тихо, так осторожно, что это вызывает у Марка искренние чувства. - Что случилось, Марк? Знаешь, я тоже переживаю за тебя.       И это достаточно, чтобы Марка рассказал всё, начиная с расставания. Донхёк внимательно слушает, несмотря на пьяные бессвязные слова Марка, утешая и угрожая бывшему Марку, который осмелился оскорбить его чувства. Глупые идеи поднимали настроение Марка лучше, чем что-либо.       Марк в растерянном и измождённом состоянии удивлённо осознает, как сильно ему нужно было, чтобы Донхёк был там, нуждался в том, чтобы услышать его. Несмотря на то, что другой время от времени нёс какую-то ерунду, его искренность и забота были все ещё очевидны.       Мелодичный тон голоса Донхёка успокаивает, когда он рассказывает о том, каким дерьмовым был бывший Марка, и что он заслуживает лучшего. Марк настолько устал, что, несмотря на все свои усилия, он позволяет голосу Донхёка усыпить его, упустив то, что младший все ещё должен сказать.       - …Марк? Марк, ты все ещё там? Я не могу поверить, что ты после этого уснул, - шепчет Донхёк в трубку, качая головой. - Ты действительно ужасен.       - Я всегда буду здесь для тебя, дурак. Надеюсь, твой сон будет крепким, Марк Ли.       Когда все, что он получает взамен, это ровные вдохи, заполняющие пространство. Донхёк улыбается и вешает трубку.       Марк просыпается от пульсирующей головной боли, с телефоном на земле и с самым мягким голосом в голове.

***

      Тело Донхёка тёплое, а младший уже почти задремал.       Это был утомительный день, как и все дни переездов, когда Марк и Донхёк вместе с Джено, Ренджуном и Джэмином переезжали в свою общую новую квартиру перед началом учебного года. Донхёк и Джэмин поступили в тот же университет, что и Марк, а Джено и Ренджун – в другой расположенный неподалёку.       Это был новый захватывающий период для всех, включая Марка, поскольку они провели день, пытаясь поселиться в новом месте и дурачиться. Они решили, что Марк и Донхёк займут одну комнату, а остальные трое разделят большую комнату, но иногда ночью Донхёк решал, что ему лень забраться на вторую койку, на которую он так охотно претендовал ранее, и решил этого рухнуть на нижнюю койку Марка.       Не то чтобы Марк жаловался на это.       И вот теперь он лежал рядом с Донхёком на маленькой кровати, которая едва вмещала их обоих. Младший, на пути в страну грёз, выглядел совершенно восхитительно с слегка выпяченной нижней губой и ресницами, обмахивающими круглые щеки.       

Он такой красивый

, думает Марк, глядя на то, как мальчик, казалось, сияет неземным светом в мягком освещении ночника, и когда Донхёк шевелится, проводя рукой по руке Марка, он не может удержаться и слегка переплетает их пальцы.       Это было удивительно, этот мир и покой, который каким-то образом мог дать только Донхёк. Донхёк, самый громкий мальчик из всех, кого Марк знал, Донхёк, который был также его утешением.       В полусонном состоянии, Марк слегка пошевелился, поднося их переплетённые пальцы к губам, оставляя воздушный поцелуй там, на гладкой коже тыльной стороны руки Донхёка.       Затем он осторожно притянул Донхёка к себе ещё ближе. Тепло обволакивает его тело, когда другой инстинктивно обхватывает его за талию, утыкаясь носом в его шею. Под ровный стук сердца Донхёка и их дыхание, поднимающееся и опускающееся в унисон, Марк засыпает.       Это лучший его сон за последнее время.

***

      - Я покончил с представление, сучка!- громко восклицает Донхёк, врываясь в их комнату и заставляя Марка очнуться от полуденного сна, чему он может предаваться лишь в очень редких случаях.       - Ох чёрт, извини, я не думал, что ты будешь спать, - быстро говорит он, глядя, как Марк садится и устало трёт глаза.       - Все в порядке, - бормочет Марк, медленно вытягивая руки, пытаясь проснуться до конца, пока Донхёк пробирается к кровати. - Ты закончил с проектом, да? Хорошая работа.       Последние несколько недель были адскими: у Донхёка был групповой проект, который составлял больший процент от их общего балла. Парень оставался до глубокой ночи для групповых звонков в Skype в их гостиной, а затем плюхался на Марка или вообще не спал.       О, горе быть студентом университета.       Так что да, представление предзнаменовало очень счастливого Донхёка. Это также относилось к Марку, который очень ценил свои несколько часов сна и теперь благодарен, что ему не нужно просыпаться от комка, падающего на него посреди ночи.       - Ладно, ну, я хотел тебе кое-что сказать, - усмехается младший, останавливаясь прямо перед Марком, который сонно кивает ему, чтобы он продолжил.       - Спасибо, Марки, это, наверное, было непросто быть со мной соседями все это время и я просто ... ты знаешь, что, неважно, - бросает он и, когда Марк смотрит на него с растерянным выражением, Донхёк наклоняется и целует его в нос.       Это было что-что впервые.       У Марка отвисает челюсть, когда он смотрит на Донхёка. В глазах младшего пляшет игривость, и Марк пытается заставить сонный мозг понять, что, черт возьми, только что произошло.       Донхёк все ещё стоит прямо перед ним, внимательно наблюдая, как будто изучая его реакцию. Почему-то их близость заставила Марка почувствовать, что он попал под поезд, несмотря на то, что это было так же нормально для них обоих.       Взгляд Марка плавно опускается на пухлые губы Донхёка, и три вещи поражают его одновременно.       Во-первых, он был очень влюблён в Ли Донхёка, своего лучшего друга двенадцати лет, и каким-то образом получил это прозрение только тогда, когда он был так внезапно разбужен другим от своего дневного сна.       Во-вторых, принимая во внимание все действия и реакции Донхёка, была также вероятность того, что он ответит взаимностью.       В-третьих, Боже, неужели Марк хотел поцеловать эти красивые губы?       - Ладно, просто ложись спать, Марк. Я пойду приготовлю что-нибудь поесть, - ласково приговаривает Донхёк и, слегка покачав головой, выходит из комнаты, оставив Марка смотреть на дверь, которую он закрывает за собой. Голова кружится от его новых и разумных осмыслений.

***

      Донхёку кажется совершенно нелепым, как восхитительно выглядит Марк в своём ангельском наряде: нимб, который был прикреплён к ободке для волос, неловко сдвинутой от центра на макушке, и мерцающие пластиковые крылья, криво свисающие за его белой курткой, на которой была какая-то вышивка, напоминающая странные руны. Но Марк, казалось, думал, что это выглядело довольно хорошо, , выходя из комнаты с гордой улыбкой, потому что Эй Хек, крылья блестят!       Донхёк не был из числа тех, кто предпочитал обычные костюмы, но он проиграл Юхэю пари, кто получит лучшую оценку на модуле, который они оба разделяли (Донхёк подозревал, что это было связано с тем, что парень Юхэя Чону помогал ему), из-за чего был вынужден носить то, что выбрал для них Юкхэй.       И парень казался довольным этим настолько, что даже заказал их костюмы онлайн. Это также одновременно положило конец планам Донхёка, что Марк и он собираются переодеться в Человека-Паука и Дэдпула соответственно, разрушая фантазии Донхёка о том, чтобы увидеть Марка в красном и синем облегающем костюме персонажа, который подходит ему так идеально.       И все же каким-то образом Марк казался удовлетворённым этим, достаточно счастливым, что, по крайней мере, Юхэй не нарушил их одиннадцатилетнюю традицию планирования костюмов, связанных друг с другом.       - Ну и как я выгляжу?- Марк ухмыляется, его большие глаза сияют слишком ярко для того, кто только что примерил один из самых банальных костюмов Хэллоуина, особенно когда упомянутый костюм был надет в спешке и не полностью. И Боже, неужели Донхёк этим очарован?       Ты выглядишь так чертовски мило.       - Твой нимб даже не установлен должным образом, лузер, - невозмутимо произносит Донхёк, двигаясь вперёд, туда, где стоял Марк. Он делает шаг ближе, поднимает руку, чтобы поправить нимб, и они снова рядом, так близко, что чувствуют тепло, исходящее от тел друг друга. Донхёк все ещё хочет ближе, хочет сократить оставшееся расстояние между ними на этот раз.       Он слегка опускает руку, вместо этого обхватывая ладонью щеку Марка, и глаза другого слегка расширяются от этого движения. Лёгкая улыбка появляется на лице Донхёка, когда он проводит большим пальцем по острым скулам парня, его прикосновения легки, как пёрышко, наслаждаясь тем, что дыхание старшего становится все более поверхностным. Его красивые карие глаза скользят вниз по чертам лица Донхёка и замирают на его губах, заставляя его сердце, как обычно, биться быстрее.       Донхёк знает, он знает, как Марк хочет этого в ответ, как Марк тоже любит его. Марк не очень хорошо скрывал это, и Донхёк думал, что и он тоже, но учитывая, как откровенно Марк смотрел на его губы прямо сейчас и все ещё не делал никаких грёбаных движений, возможно, думает Донхёк, ему нужен более явный намёк.       Он проводит кончиком большого пальца от щеки Марка ко рту, обводя изгиб его нижней губы. Парень резко втягивает воздух в ответ, красивые губы Марка ещё больше приоткрываются под прикосновением Донхёка, а рука тянется, чтобы свободно придержаться за огромную толстовку младшего.       - Марк ли, ты можешь уже, наконец, поцеловать меня? – он горячо бросает, и Марк издаёт сдавленный звук в ответ, что-то среднее между смехом и удивлённым восклицанием, прежде чем его глаза растворяются в чем-то вроде облегчения, когда он обнимает Донхёка, притягивая его ближе, совсем чуть-чуть.       - Я думал, ты никогда не спросишь, - шепчет он, и Донхёк почти смеётся, потому что он ожидал, пока Марк сделает шаг, в то время как выясняется, что причина, по которой они никуда не пришли, была в том, что другой думал о том же. Его мысли обрываются, когда рука Марка движется к основанию его шеи и—       Ох.       Это так сладко и нежно, простое прижимание их губ друг к другу, прежде чем Марк отстранился. Донхёку кажется, что он парит, его голова в облаках, потому что это так похоже на Марка, быть таким осторожным, как будто Донхёк такой драгоценный и хрупкий, потому что это так прекрасно, что целовать Марка так хорошо и правильно, словно возвращение домой.       Щеки Марка покрываются лёгким розовым румянцем, его глаза полны любви, а у Донхёка кружится голова, и ему хочется только одного-снова поцеловать Марка.       Он так и поступает, подпрыгивая и подтягивая Марка вперёд, снова беспорядочно прижимаясь к его губам.       Этого оказывается достаточно Марку, чтобы сдаться, на этот раз целуя Донхёка по-настоящему. Без колебаний посасывая мягкую нижнюю губу Донхёка, вызывая небольшой всхлип в ответ. Только тогда Донхёку становится ясно, насколько более опытным кажется Марк, с тем, как он проводит языком по швам губ парня, и младший открывается для него.       Марк на вкус как дом, как собственный рай Донхёка, а также немного клубничное мороженое, которое они разделили ранее, смотря Человека-Паука. Другими словами, это все, что Донхёк когда-либо хотел при их первом поцелуе.       Он задыхается от поцелуя, когда старший скользит пальцами под толстовку Донхёка, дрожь пробегает по его спине, как от прикосновения холодных пальцев, так и от того, что его прикосновение одновременно кажется обжигающим, когда он рисует нежные круги на его голой коже. Губы Марка изгибаются в едва заметной улыбке, когда он прижимает Донхёка к стене, а потом целует его с новой силой.       Кровь Донхёка бешено пульсирует в венах, руки скользят вверх, чтобы потянуть за шелковистые пряди волос Марка. То, как язык Марка скользит по небу, обвиваясь вокруг его собственного, - это хорошо, так хорошо, что голова Донхёка наполнена только пустым шумом и словами Марк, Марк, Марк, этот грёбаный ободок мешает—       Ободок падает на землю с громким стуком, когда Донхёк инстинктивно стряхивает его, подхватывая поцелуй, и они оба отстраняются от шума, тяжело дыша. Марк бросает один взгляд на нимб, печально лежащий на Земле, уже немного помятый по бокам, и разражается приступом хохота. Когда Донхёк смотрит на него, сердце все ещё колотится с головокружительной скоростью.       - Полагаю, теперь ты должен мне новый наряд на Хэллоуин, - шепчет Марк в губы младшего, его тон дразнящий, но глаза ласковые, когда он прижимает нос Донхёка к своему.       От этого ласкового жеста его и без того розовые щеки заливает жар, и Донхёк слегка откидывается назад, чтобы рассмотреть Марка. Его губы блестят от слюны и распухшие, с лёгкой ухмылкой, волосы растрёпаны благодаря работе Донхёка, куртка помята от того, как сильно Донхёк держался за неё и в целом выглядел так невероятно великолепно. Это заставляет парня гадать, откуда, черт возьми, у Марка вдруг появилась вся эта уверенность, возможность целовать Донхёка до тех пор, пока у него не закружится голова, когда всего несколько минут назад он начинал так медленно и мягко.       Но Донхёк, черт возьми, не жалуется.       - Жаль, что у тебя нет ничего получше, лузер, - голос Донхёка хриплый, и в его словах нет упрёка, кровь все ещё тяжело пульсирует в ушах. Улыбка марка становится ещё больше невыносимо широкой от того, в каком взволнованном состоянии находится Донхёк. Его губы изгибаются так, что это все ещё как-то привлекательно, или, может быть, Донхёк просто влюблён.       - Ты такой чертовски милый, Хёк, - говорит Марк, осыпая лёгкими поцелуями уголок рта, поднимаясь ко лбу и обратно к губам, заставляя в животе младшего порхать бабочкам живот.       Донхёк протягивает руку и прижимается ладонью к руке Марка, такой знакомой и тёплой, с мозолями и всем прочим. Это было то, что заставляло его чувствовать себя ещё лучше: то, как они так привыкли друг к другу, но с таким количеством первых разов впереди, и с уверенностью, что другой всегда будет рядом с этого момента.       Донхёк переплетает их пальцы и откидывается назад.

***

      Позже, когда Марк оставляет небольшой след на поцелованной солнцем коже шеи Донхёка, когда младший сидит у него на коленях, покрываясь самым красивым румянцем, он думает, что больше ничего ему не нужно.       И ещё, может быть, он немного думает о том, что переодевание в тюбик зубной пасты, когда ему было восемь лет, было, вероятно, лучшим решением в его жизни. *отсылка на фразу Баки и Стива из Первый мститель: Другая война (https://youtu.be/WFBNDWTZW0o)