В гостях у Добби Картер

Тринадцать стрел, три дымовые бомбы. Мушкет, лук, четыре шэнбяо. Ядовитые дротики, наруч со скрытым клинком, томагавк. Коннор неотрывно следил глазами за своим снаряжением, разложенным на столе около кровати. Было скучно. Добби запретила ему подниматься с постели, заняться было нечем. Без оружия он чувствовал себя неуютно. Даже то, что оно было разложено от него так близко, что только руку протяни, не успокаивало. Радунхагейду хотелось обратно нацепить на себя все свои многочисленные инструменты для убийств. И ещё лучше сначала вернуть на себя одежду, которую забрала зашить и постирать Добби (индеец даже не подозревал, что его рекрут, не удержавшись, нацепила на свои стройные ноги его огромные сапоги из оленьей кожи и ещё долго, давясь смехом, бегала в них по кухне). И капюшон. Очень-очень недоставало капюшона на голове. Но больше всего раздражали сломанные пальцы на левой руке. А сломанные пальцы – это снижение боеспособности и невозможность использования скрытого клинка. В случае атаки придётся защищаться только томагавком, что было непривычно для ассасина, который обычно в бою использовал сразу два оружия. Неожиданно за дверью раздались громкие голоса и топот ног. Коннор вздрогнул от неожиданности и весь превратился в слух. - Итан! Итан, постой! - Ну я одним глазком! - Я сказала, туда нельзя!.. В распахнувшуюся дверь просунулась рыжеволосая веснушчатая голова мальчишки лет двенадцати-тринадцати. Восторженные голубые и настороженные карие глаза встретились. - Ассасин, - одними губами прошептал мальчишка и широко улыбнулся, кончик переднего зуба был отколот. Радунхагейду нервно сглотнул. Казалось, мальчик вот-вот кинется прямо на него. - Итан, что я тебе говорила? – в дверях показалась Добби, которая попыталась схватить рыжего за ворот грязной потёртой рубахи, но тот ловко вывернулся и проскочил в комнату. Итан выхватил из кармана помятый листок, развернул его и принялся восторженно таращиться то на Коннора, то обратно на лист. - Точно, он! «РАЗЫСКИВАЕТСЯ! Живым или мёртвым!» - успел прочитать Кенуэй. Возникло инстинктивное желание потянуться за томагавком. Добби, поняв, что оттащить Итана от Коннора не удастся, устало вздохнула и прислонилась к дверному косяку, сложив руки на груди. - Знакомьтесь, Коннор, это Итан – сын бакалейщика с соседней улицы. Ассасин снова взглянул на мальчишку и смутился – не привык он, чтобы на него так восторженно смотрели. И с детьми ему общаться приходилось нечасто. Оказалось, что Итан мечтает стать таким, как Коннор, и уже твёрдо решил, что вступит в Братство. А ещё, что Коннор – самый лучший и невероятный, непобедимый, сильный и отважный. К концу знакомства с юным «ассасином» глаза Радунхагейду уже чуть ли не вылезли из орбит, а сам он был настолько красным, насколько это позволяла его кожа «краснокожего». - Ух, - с облегчением выдохнула Добби, когда Итана, наконец, удалось отправить домой. - Добби, откуда он знает про орден? – спросил всё ещё пребывающий в ступоре Коннор. Девушка замешкалась. - Помните тот год, когда вы вербовали меня? Вы тогда спасли одну семью на севере Нью-Йорка от выселения. Коннор кивнул. - Ну так вот, - улыбнувшись, развела руками Добби. – С тех пор Итан хвостом за мной ходит, всё выпытывает про вас и про Орден. Набивается ко мне в ученики. Ассасин пристально посмотрел на девушку. - Вы возьмёте его? – осторожно спросил он. Добби на секунду задумалась, но потом отрицательно покачала головой. - Не думаю… нет. - Почему? – удивился Коннор. – Нам бы пригодились новые рекруты, орден надо расширять. Девушка тяжело вздохнула и задумчиво посмотрела в окно. - Мы… мы все берёмся за оружие не от хорошей жизни. Вы знаете мою историю, Коннор, а я, хоть и смутно, но знаю вашу. Итан хороший мальчик с хорошим будущим. Он унаследует от отца лавку, женится на какой-нибудь красавице, и я надеюсь, что ему никогда в жизни не придётся проливать чью-то кровь. Коннор молчал некоторое время, обдумывая слова рекрута. Безусловно, в чём-то она была права. Он и сам стал ассасином, чтобы никому из его родной деревни не пришлось сражаться. Но… - Но кто будет сражаться за него, если его семья снова будет в опасности? Добби хитро улыбнулась - А для чего я, по-вашему, в орден вступила, Коннор? Свеча мерно колыхалась, отбрасывая на стены танцующие тени. За окном бушевала гроза, крупные капли дождя отбивали барабанную дробь по стеклу. Этот шум вместе с шумом ветра убаюкивал. Добби сосредоточенно разглядывала швы, наложенные доктором Уайтом. Коннор неподвижно сидел в кровати, выпрямив спину. Он старался выглядеть невозмутимым, но девушка чувствовала, как он вздрагивает от каждого её прикосновения. Это её немного забавляло. Тело у Коннора было отменное. Натренированное, сильное. Делая перевязку, Добби не удержалась и пробежалась пальцами сначала по его ключицам и плечам, затем по широкой груди. Девушка почувствовала, как ускорилось дыхание индейца и как сильнее забилось его сердце. Коннор нервно сглотнул, всё ещё изо всех сил стараясь выглядеть непоколебимым и невозмутимым. Однако от Добби не ускользнуло, каким податливым было его тело, и она едва смогла сдержать улыбку, мысленно пообещав себе, что как-нибудь потом обязательно вернётся к этому приятному занятию. А на ощупь Коннор был очень горячим. - Я, конечно, не врач, - задумчиво пробормотала она, - но всё же могу сказать, что дело идёт на поправку. Вы быстро восстанавливаетесь, Коннор. Я бы даже сказала, это удивительно. Юноша чуть улыбнулся. - Наверное, мне везёт. - Не стоит злоупотреблять этим везением, - нахмурила брови Дебора. – Хотите сказать, тут вам тоже повезло? Ассасин указала на ещё не зажившую до конца глубокую рану на обнажённом животе индейца. - А, это… - вздохнул Коннор. - Вы поэтому проиграли тот бой с гренадёром, верно? - Это Чарльз Ли… - тихо сказал Коннор. – Я преследовал его и… упал. Добби удивлённо вскинула брови. - Упали? Коннор кивнул. - На обломок корабля. - Ага. Так, стоп… Погодите… Но вы же убили Ли, верно? Кенуэй кивнул ещё раз. - Но вы же были ранены, Коннор! – удивилась девушка. – Чудовищно ранены! - Я его… преследовал… и догнал. Во фронтире. Добби несколько секунд ошеломлённо моргала, пытаясь подобрать слова, но это была лишь пустая трата времени. Подобные безрассудные действия Коннора просто не поддавались описанию. Устало вздохнув, девушка принялась накладывать на раны свежие бинты. - Неужели ваша ненависть к Ли была настолько сильна, что вы готовы были преследовать его, находясь на краю гибели? – не выдержав молчания, спросила Добби. Девушка посмотрела на Коннора и заметила на его лице тень сомнения. - Я… я не знаю. Я действительно не знаю, Добби, - в глазах его появилась усталость и тоска, губы сжались в тонкую линию. – Раньше, может быть, я его и ненавидел, но сейчас… Коннор осёкся, перехватил сочувствующий и заинтересованный взгляд Деборы и тут же смущённо отвернулся. - Нет, неважно… извините… Девушка отложила бинты в сторону и накрыла широкую ладонь ассасина своей. Кенуэй вздрогнул и удивлённо обернулся. - Коннор, - мягко сказала девушка, смотря юноше прямо в глаза. – Что вас гложет? Ассасин замешкался, глядя в пленительно голубые глаза Деборы. Поначалу он хотел было отдёрнуть руку, как это делал всегда, когда к нему кто-то прикасался, но потом подумал, что ладошка Добби тёплая, приятно греет ему руку. Однако он всё равно не решался заговорить, и девушка видела это по его глазам и по тому, как он поджимал губы. Добби вздохнула. - Коннор, вы должны понять, наконец, что мы – ваш орден, мы – ваша семья. И я тоже ваша семья, слышите? Это называется доверием. Я просто прошу быть вас более открытым с нами. Скажите, что вас гложет, и вам станет легче, вот увидите. Коннор всерьёз задумался над услышанными словами. Действительно, был ли рядом с ним когда-нибудь человек, которому можно было бы доверить свои переживания? Мать, Ганадогон, Ахиллес? Все они уже мертвы. Все, кого Коннор любил и считал своими близкими, мертвы. Была ли у него сейчас семья или она сгорела много лет назад вместе с Дзио? - Я убил Ли, - решился, наконец, заговорить Коннор. – Я не знаю, что точно мною двигало – жажда мести за то, чего он не совершал, или жажда справедливости. Я знал лишь одно: из-за таких людей, как Чарльз Ли, люди страдают. Этого быть не должно. Он был последним тамплиером, и, убив его, я избавил Америку от влияния этого проклятого ордена. Я расслабился, позволил себе радоваться окончательному отплытию британцев вместе с простыми жителями Америки. Но потом я увидел… Потом я увидел работорговлю, контрабанду, браконьерство, коррупцию. Всё это продолжает процветать даже без тамплиеров! Я сражался на стороне патриотов за свободу американского народа, но этот народ теперь пребывает в цепях своих же! Я не понимаю этот мир, Добби… Ради чего мы боремся? Девушка в задумчивости склонила голову набок. - Я точно знаю, ради чего сражаюсь я, сэр, - после долгой паузы сказала Добби и чуть сильнее сжала руку Коннора. – Я сражаюсь ради того, чтобы таких ублюдков, как Чарльз Ли, с каждым днём было меньше и меньше. Вот, что я вам скажу. Их взгляды снова встретились. В глазах Добби Коннор к своему удивлению увидел решимость и какой-то внутренний огонь, который она будто пыталась передать ему самому. - Но если совсем честно… К ещё большему удивлению ассасин заметил, как щёки Добби порозовели. - Я сражаюсь ради вас, Коннор. Глаза метиса расширились от удивления. - Вы можете этого не замечать, можете не осознавать, но в тот день, когда я впервые вас увидела, я подумала: «Эй, а в этом парне что-то есть! За таким мужчиной, пожалуй, я бы и на край света пошла». - Добби, вы… - Так что не думайте мне тут раскисать и терять веру в себя, - с напускной суровостью пригрозила девушка. – Братство в вас верит, Коннор, иначе бы Шафо и Уилкинсон не прибежали бы с другого конца города и не помогали бы мне тащить вашу нелёгкую груду мышц ко мне домой. Растроганный Коннор не мог подобрать слов, чтобы ответить. Видя его смущение и замешательство, Добби усмехнулась, бодро подмигнула ему и, в два счёта закончив перевязку, выскользнула из комнаты готовить ужин. Нельзя же оставлять верховного мастера ассасинов без еды.