Elation

— Гон! Звук его имени был произнесен голосом, который Гон знал лучше, чем свой собственный. Сердце подскочило к горлу, и мальчик резко обернулся. Его взгляд тут же остановился на его единственном лучшем друге, медленно пробирающемся туда, где он стоял в тени трибун. — Киллуа. — Гон солнечно улыбается. Улыбка всегда была такой вокруг Киллуа – легкой, ясной. Как будто это было самое естественное явление в мире, когда его губы изогнулись вверх после того, как он увидел эти блестящие голубые глаза и копну беспорядочных белоснежных волос. Киллуа же, в отличие от своего друга, не улыбался. Он сердито посмотрел на Гона, засунув руки глубоко в карманы джинсов и коротко произнеся: "верни это сейчас же." Гон скорчил гримасу, и Киллуа прорычал: "ты мне обещал!" — Но это так мило! — Заскулил Гон. Он чувствовал, как скомканная записка скручивается в его кулаке. Было удивительно, что что-то столь незначительное могло вызвать такую эмоциональную реакцию у Киллуа. — Это вовсе не мило, — прошипел Киллуа. — И ты уже держал её у себя весь день. Теперь отдай! — Но ты должен сказать мне, что это значит. Краска хлынула к щекам Киллуа. — Нет. Ни за что на свете. — Хм. — Гон поджал губы. — Тогда я не верну тебе это. Просто буду хранить её у себя вечно и перечитывать всякий раз, когда захочу, гадая, что бы это могло значить… — Ладно, ладно, я понял! Господи, да перестань ты уже дразниться! Ты высказал свои требования. И я скажу тебе, что это значит, просто... Сначала верни мне её. Ухмылка на лице Гона стала шире. — Отлично! Ну вот, держи. Он протянул Киллуа руку, словно предлагая мир, и Киллуа осторожно подошел ближе. Гон прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы не рассмеяться над явным недоверием, написанным на лице мальчика. Его лицо иногда было таким очевидным. Но он не хотел, чтобы Киллуа сбежал, поэтому ему удалось сдержать смех. Прохладные пальцы Киллуа коснулись пальцев Гона, когда он схватил записку. Гон с интересом наблюдал, как Киллуа развернул записку и начал перечитывать написанное так быстро, что у него помутилось в глазах. И именно потому, что Гон так внимательно наблюдал за Киллуа, он заметил слабый розовый оттенок на его бледных щеках. Ага. Значит, он был прав. Тогда все, что ему нужно было сделать, это заставить Киллуа говорить. — Сколько раз ты это читал? — Киллуа бросил на него сердитый взгляд. — Буквы размазаны из-за твоих грубых пальцев. — Эй! Это было грубо. — Гон надул губы, но выражение лица Киллуа не прояснилось. Киллуа действительно был сегодня не в лучшем настроении. Потирая затылок, Гон признался. — Хорошо, может быть, я прочитал это несколько раз. — Может быть, несколько сотен раз, — пробормотал Киллуа, и Гон поморщился. Он видел, как Киллуа передавал Икалго записку за запиской во время их утренних занятий. Он изо всех сил старался не обращать внимания на лекцию, слишком любопытный, чтобы не хотеть знать, что Киллуа сказал Икалго, вместо того, чтобы поговорить об этом с ним. Но вруг прозвенел звонок, и кто-то случайно выбил последнюю записку из рук Киллуа на пол... Где её, конечно же, подобрал Гон. После этого он до конца дня приставал к Киллуа по поводу упомянутой записки. — Что? Эм.. Прости. — Сказал Гон, пытаясь говорить извиняющимся тоном, но у него ничего не вышло. — Я ничего не мог с собой поделать, мне было любопытно! Ты можешь хотя бы сказать мне, что все это вообще значит? Сейчас. Глаза Киллуа метнулись к лицу Гона, затем быстро отвели взгляд. Он прикусил нижнюю губу, как делал всегда, когда слишком нервничал, чтобы скрыть это. Сердце Гона ускорилось при виде этого зрелища. Он очень надеялся, что Киллуа нервничает по той же причине, что и он. Или же он серьёзно недооценил их отношения с Киллуа за последние пару месяцев. — Записка написана твоим почерком, но адресована Икалго, — настаивал Гон. — По краям нарисованы сердечки. В записке говорится: "я не могу просто попросить Гона, что, если он этого не сделает" — Я знаю, что там написано! — Огрызнулся Киллуа, уши у него были ярко-красные. — Ты не должен повторять мне это снова! — Тогда о чем ты хотел меня спросить?! — Гон ждал этого весь день и сгорал от желания узнать правду. — Я твой лучший друг, Киллуа, ты можешь спрашивать меня о чём угодно! Киллуа открыл было рот, но тут же закрыл его. Странная смесь эмоций промелькнула в его глазах слишком быстро, чтобы Гон мог уловить это. Гон фыркнул. Он сделал смелый шаг вперед, прямо в личное пространство Киллуа. Плечи вышеупомянутого мальчика напряглись, но он не отступил. Гон решил, что это хороший знак. — Киллуа.— Гон наклонил голову, чтобы встретить его блуждающий взгляд. — Эй, Киллуа. Что это было? Он игриво ткнул Киллуа в руку, когда тот не ответил, и Киллуа вздрогнул, словно его ударило током. — Это не смешно! — Сказал Киллуа, когда Гон громко рассмеялся. — Так и было! — Чёрт возьми перестань тыкать в меня, Гон! — Я перестану, как только ты мне ответишь, —нараспев произнес Гон. Киллуа высунул язык, и Гон фыркнул. Это было Его привычкой! Киллуа не мог просто так взять и украсть её. Внезапно, мальчика осенила идея. — Киллуа, — резко сказал Гон, и серьезный тон заставил Киллуа резко посмотреть на него. — Если ты не можешь сказать, о чем собирался спросить меня... Можно я попрошу у тебя кое о чём? Смятение затуманило голубые глаза Киллуа. — Хм.. Что? Гон заметил, что выражение его лица смягчилось. Киллуа, возможно, слишком нервничал, чтобы двигаться вперед, но Гон – нет. Он протянул руку в небольшое пространство между их телами, ладонью вверх. — Киллуа, — повторил Гон, когда взгляд Киллуа метнулся от руки Гона к его лицу. — Давай возьмёмся за руки? У Киллуа отвисла челюсть. Он уставился на Гона, потеряв дар речи, и напоминал рыбу, вытащенную из воды, подумал Гон и прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить смех. — П-почему ты этого хочешь? — Мальчик наконец заикнулся. — Могу я спросить тебя ещё кое о чём? Рука Киллуа слегка дернулась в его ладони. — ... чего еще ты можешь хотеть? — пробормотал Киллуа. — Я хочу много чего, — небрежно сказал Гон, и, судя по резкому вдоху Киллуа, он не упустил скрытого смысла в его словах. — Но только если ты не возражаешь, — серьёзно продолжал Гон. Киллуа отвёл взгляд. И только потому, что Гон был так внимателен, он заметил легкую дрожь в нижней губе Киллуа. — Тогда спрашивай. — Можно мне потрогать твои волосы? — Стоп. Что? — Можно мне потрогать твои волосы? — Повторил Гон. Это было то, что он хотел сделать в течение некоторого времени, но Киллуа продолжал ловко уворачиваться от Гона всякий раз, когда он пытался. — Я... — выражение лица Киллуа было смешной смесью раздражения и недоумения. — Да.. Я не против. Вроде бы.. — Выходит ты не возражаешь? Я прав? Киллуа покачал головой. — Окей. Тогда я просто... — Гон сделал еще один шаг в сторону Киллуа. Теперь кончики их туфель соприкасались, и Гон мог разглядеть почти невидимую россыпь веснушек на носу Киллуа. Во рту внезапно пересохло, и Гон медленно поднял вперёд свободную руку, как будто боялся, что он может уклониться. Но вместо этого Киллуа крепко зажмурил свои голубые глаза и стиснул зубы. Пальцы Гона коснулись чёлки Киллуа, затем легонько перышка, чтобы не напугать его ещё больше. Серебряные локоны были такими мягкими, какими Гон всегда их себе представлял, если не мягче. Это знание побудило в нём желание провести рукой по волосам Киллуа, до самого затылка. Но вместо этого Гон осторожно убрал пряди непослушных локон с лица Киллуа как раз в то время, когда его глаза снова открылись. Эмоций в ярких, сапфировых глазах Киллуа было достаточно, чтобы заставить сердце Гона забиться сильнее; они светились любовью и теплом. И все это обожание было полностью сосредоточено на нём. — Гон? — Пробормотал Киллуа, и вдруг он наконец заметил, насколько близко сейчас находились их лица... Их рты были менее чем в дюйме друг от друга. Должно быть, он наклонился к Киллуа, сам того не замечая. — Да? — прошептал он в ответ. Кровь шумела у него в ушах. Он почувствовал, как на его руке выступил пот, а затем ещё крепче сжал руку Киллуа, чтобы не отпускать её. И он почти перестал дышать, когда Киллуа сжал в ответ. — Думаю, я готов рассказать тебе, о чем была записка... Лицо Киллуа становилось всё ближе и ближе. Гон не мог отвести взгляд от этих поразительных глаз; он чувствовал, что тонет в них, чувствовал, как от его щек исходит жар, а в голове пусто, но разум кричал ему что-то сделать, что-то сказать, что угодно. — Я слушаю, — сказал он, и глаза Киллуа вспыхнули. В это же мнгновение он сократил расстояние между ними, и прижался губами к твердым губам Гона, захватывая их. Сердце Гона взорвалось, пульс перешёл в бешеный ритм, а пальцы ног подогнулись. Он сжал руку Киллуа, которая все еще была в его ладони, и поцеловал своего лучшего друга с такой страстью, о которой даже сам не подозревал. Губы Киллуа были мягкими, волосы – мягкими, и рука в его ладони тоже была мягкой. Запах Киллуа, казалось, полностью впитался в него и он почувствовал на своём языке едва заметные следы шоколада. Единственное, о чём он сейчас думал, был Киллуа, Киллуа вокруг него и в его руках.. И Гон не хотел, чтобы было иначе. Когда они, наконец, разошлись, хотя это едва ли можно было назвать разделением; их груди все еще были плотно прижаты друг к другу, а носы были чуть ли не в сантиметре друг от друга. Сейчас, Гон ничего так сильно не хотел, как вернуться к поцелую, а странное и слегка диковатое выражение лица Киллуа, красноречиво подсказало ему, что он чувствует то же самое. — Итак, — задыхаясь, произнес Гон. — О чем же ты хотел меня спросить? Киллуа моргнул. Затем запрокинул голову и рассмеялся. — Ничего особенного, забудь об этом. Ты уже дал мне свой ответ. — ухмыльнулся Киллуа и снова потянул Гона к себе.