Elation

Иллуми внимательно наблюдает за Киллу во время экзамена охотника. Киллуа, конечно же, всегда является его главным приоритетом. Даже если бы мать не просила его преследовать их наследника, даже если бы эта новая работа не требовала, чтобы он получил свою собственную охотничью лицензию, за Киллу надо присматривать ради его же собственной безопасности. Судьба всей их семьи лежит на его плечах, и его талант оказался намного выше любого другого – даже самого Иллуми. И все же Киллу иррационален. Он набрасывается на любой признак контроля, сопротивляется, когда ему легче подчиниться. Это совсем не удивительно, что он воспользовался возможностью сбежать из особняка при первой же возможности. Однако, удивительно то, как Киллуа ведет себя уже после этого. Иллуми с растущим беспокойством наблюдает, как единственный наследник его великой семьи цепляется за другого мальчика своего возраста — Гона Фрикса, сына знаменитого охотника, которого Иллуми до сих пор не считал нужным вспоминать. Гон молод и ясноглаз, невинен там, где Киллуа запятнан кровью, его потенциал груб и дик по сравнению с тщательно обученным мастерством Киллуа. Что касается самой "дружбы" – тут всё предельно просто. Потому что Золдики никогда не нуждались в друзьях, и даже не думали об это. Быть профессиональным убийцей и дружить с кем-то — несовместимо, Иллуми много раз пытался вдолбить Киллуа этот факт в голову. Ну и ладно, думает старший Золдик, выходя вперед в роли Гиттаракура, чтобы встретиться с Киллу на заключительном этапе экзамена. Может быть, его младшему брату просто нужно еще одно напоминание, чтобы довести дело до конца.   . . .   Сильва слушает, как его сын говорит о своих друзьях — в основном об одном из них, мальчике его возраста с солнцем, зажатым в зубах. Если в рассказах Киллуа есть хоть капля правды, возможно, только на этот раз, он мог бы ошибиться. У него никогда не было намерения позволить Киллуа сбежать из особняка по собственному желанию на свободу. Но он сбежал, и, когда вернулся обратно, то сделал это с головой, полной фантазий и мечтаний, которые не имели ничего общего с тем, чтобы быть убийцей. Это заставляет Сильву задаться вопросом, оказал ли этот мальчик большее влияние на Киллуа, чем двенадцать долгих лет строгого обучения и тщательного руководства. В конце концов, это не так уж и важно. Если Киллуа так сильно хочет сбежать, пролететь с этим мальчиком полмира, Сильва ему позволит. Но только потому, что он знает, что Киллуа вернется к ним в свое время. Ни один мальчик, будь то друг или кто-то еще, не сможет удержать Киллуа от его судьбы.   . . .   Дело в том ... что Дзуси знает, что он не ровня Гону и Киллуа. Киллуа показал ему это в первый же день, когда они встретились, шлепнув Дзуси на пол с такой силой, что у него на переносице расцвел синяк. Если бы у него не было нэн, Дзуси был уверен, что ушёл бы навсегда. Но даже зная, что он никогда не будет представлять для них угрозу (по крайней мере сейчас), — он не может не испытывать благоговейного трепета перед всем, что они собой представляют. Они почти его ровесники, но по меньшей мере в десять раз сильнее, храбрее и выносливее лучших бойцов на верхнем этаже Небесной Арены. И они, кажется, имеют связь, которая идёт глубже, чем слова. Они – друзья, но также и партнеры по тренировкам и равные в силе. Эти двое всегда были на одной волне, независимо от того, в каких обстоятельствах они сейчас находятся. Это заставляет Дзуси немного ревновать, иногда. Он хотел бы знать, каково это – иметь кого-то, кто вдохновляет и соответствует ему, как Гон и Киллуа соответствуют друг другу. Иногда, когда он наблюдает за этими двумя, ему вдруг становится странно больно в груди. Но они действительно невероятны. И Дзуси не возражает против погони за ослепительным светом Гона и Киллуа, даже если всё, что он видит, – это свет, исчезающий за горизонтом.   . . .   Гон – обычно счастливый ребенок. Он всегда был таким. Он улыбался, помогая ей по хозяйству, сиял, когда мыл посуду, смеялся над самыми простыми вещами... Единственный раз, когда он не был особенно счастлив, это когда занимался домашним заданием. Но она могла простить его за это. Да, Гон был и остается счастливым ребёнком. Но Мито никак не могла припомнить, чтобы когда-нибудь видела своего сына в таком состоянии. Киллуа – это друг, с которым Мито хотела бы, чтобы Гон рос вместе. Он невероятно умён и силён, у него есть сильное чувство приключений и полная безграничная энергия. Он следует за Гоном на каждом шагу, и никогда не жалуется, независимо от того, куда Гон тащит его на этот раз. И Гон... Что ж. Гон так же взволнован, чтобы показать Киллуа каждую вещь и всё, что имеет отношение к китовому острову. Он тратит половину своего времени, глядя на своего друга яркими глазами и раскрасневшимися веснушчатыми щеками. Он, кажется, волнуется, знакомя Киллуа с рыбалкой, кухней Мито и жизнью в целом, хотя бы для того, чтобы увидеть, как Киллуа реагирует на все это. Гон постоянно ухмыляется вокруг Киллуа. Он ... он светится. Это согревает её сердце самым лучшим образом. Видя своего сына таким, по-настоящему счастливым , заставляет Мито невольно надеяться, что Киллуа останется с Гоном надолго. Гон заслуживает это. Гон заслуживает Киллуа. И каждую большую или маленькую сторону их дружбы.   . . .   Хролло мало что знает о мальчиках, вызывающе стоящих перед ним. Они же, определённо знают пользователя цепями (инстинкты Мачи редко ошибаются, и Хролло обычно доверяет ей в таких случаях). Мальчики очень молоды, возможно, даже моложе, чем он был, когда впервые узнал нэн. И они не просто молоды, но и достаточно опытны, чтобы не только найти убежище призрачной труппы, но и выследить её лидера в ливень. Это впечатляет. Но он не понимает, почему эти мальчики так рисковали своими жизнями. Даже если первый мальчик был пойман, не было никакой необходимости в том, чтобы седовласый вышел. Он мог бы убежать (хотя и не ушёл бы далеко), но всё же не сделал этого. Он вышел под дождь и позволил своему другу увлечь себя почти без оглядки на его собственное благополучие. Это, по крайней мере, понимает Хролло. Интересно, как бы поступил Нобунага или любой другой из членов труппы, на что бы они пошли, чтобы спасти Уво? И есть еще кое-что... Что-то странное и подозрительно знакомое в этом седовласом мальчике с раскосыми глазами… Но затем свет гаснет, и мир Хролло переворачивается с ног на голову.   . . .   Хисока внимательно наблюдает за вундеркиндом Золдиком и юным Фриксом. Очень тесно. Они едва ли на год повзрослели, чем в первый раз, когда он встретил их; в то время Киллуа был всего лишь мятежным подростком со скейтбордом и скучающими голубыми глазами. Гон был так же молод, с любопытством оглядывая тёмную пещеру первого этапа экзамена он, казалось, был очень возбуждён. Они преобразились самым тонким и возвышенным образом. Теперь стали намного сильнее, и их Нэн уже уверенно обволакивается вокруг мышц, построенных после долгих недель тренировок. В конце концов видеть результат, после одного года неустанной работы и бесконечных тренеровок — это так волнующе. Как они будут выглядеть через год? Или через пять? Будут ли Гон и Киллуа продолжать расти и развиваться вместе так же быстро как и раньше? Нет никакого ответа на этот вопрос. Тайна и безграничный потенциал их обоих оставляет Хисоку просто в мучениях, чтобы узнать больше и наконец-то испытать их.   . . .   Биски не новичок в том, что касается профессии охотник. Она старше, чем хочет признаться, и сильнее, чем хочет показаться. У неё есть большой опыт в этом деле. И от неё так же не ускользает высокомерие новоиспеченных охотников, особенно тех, кто только сдал экзамен с максимальным количеством удачи и едва ли с каплей таланта к их имени. Но Гон и Киллуа не были похожи на такого рода охотников-новичков. Изумруд и сапфир. Золото и серебро. Солнце и Луна. Эти два мальчика-контрасты, талантливее всех, кого знала Биски в течение многих лет, но совершенно по-разному. Киллуа тренируется. Он упорно работал всю свою жизнь и привык к жёсткому темпу обучения Биски. И все же, весь этот опыт мало что значил, когда все это было для другой карьеры. Быть охотником, для юного Золдика в новинку. Все эти тренировки для него в новинку. И, несмотря на всю его сосредоточенность и точность, он все еще не приблизился к потенциалу, который Биски заметила в нём. Гон же просто дикий. Он — шар неумолимой энергии, отскакивающий от скал и излучающий решимость, достаточно сильную, чтобы соперничать с Биски. Обучение для него сложнее, чем для Киллуа — Биски не думает, что он когда-либо был дисциплинирован так строго, как его друг. Ему бывает довольно сложно в начале каждой задачи, но ему всё-таки удается не отставать от Киллуа из чистого упрямства. Этот мальчик может стать самым сильным охотником, которого Биски когда-либо встречала. Вместе эти двое – сила, с которой надо считаться. Они хорошо уравновешивают слабости друг друга; логистика Киллуа уравновешивает импульсы Гона и побуждает его идти на риск. Они – грозная команда, доказавшая, что могут снова и снова уничтожать любого врага — сначала Бинолта, затем Рейзора и, наконец, бомбардировщика. Когда она оставляет их, то делает это с уверенностью, что хорошо справилась со своей задачей как учитель.   . . .   Кайт не видел Гона с тех самых пор, когда тот был совсем мальчиком. Он всё ещё мальчик во многих отношениях. У него всё ещё есть этот наивный восторг, который сверкает в этих широко раскрытых глазах, эта заразительная улыбка и невинная особенность доверять другим. Изнурительные испытания, через которые Гинг заставил его пройти, не изменили нутро Гона, и Кайт смутно задается вопросом, будет ли Гон в дальнейшем таким же великим охотником, как и его отец? Или как скоро проявит себя в нём кровь Гинга? А еще есть ребёнок Золдиков. Из всех людей Кайт никогда бы не додумался до пары Киллуа Золдик и Гон Фрикс. Киллуа обучён, опасен, а Гон наивен и спонтанен. Киллуа текучий и гладкий, как река, а Гон такой же смелый, как скала-слайд. Когда Гон выпрямляется во весь рост, Киллуа сутулится. Они противоположны, и этим притягивают друг друга. Очень легко было увидеть преданность в их связи. Киллуа бросается к Гону через несколько секунд после встречи с Кайтом, отчаянно пытаясь спасти его. И Гон ... его чувства более тонкие, но они есть. Задержавшиеся золотые глаза на лице Киллуа, яркий луч, который становится больше, когда Киллуа смотрит в его сторону, как Гон наклоняется, будто подсознательно пытаясь на дюйм приблизиться к Золдику. Они уважают и ценят друг друга. Так молодые и сильные. Многие вещи могут произойти с ними в дальнейшем, и, Кайт может только надеяться, что они останутся такими же верными друг другу, как и сегодня.   . . .   Это обескураживает, когда они прощаются с Гоном и Киллуа на входе в NGL. И Накл знает, что Шут чувствует то же самое. Эти дети просто такие... Дети. Это легко заметить, когда их Нэн просто нечто бесформенное и пузырящиеся вокруг их тел без какой-либо консистенции. Это легко можно услышать в том, как трещит голос Гона, когда он умоляет Накла и Шута помочь ему вернуть своего друга. Легко и в равной степени больно думать о том, как эти два мальчика попали в весь этот кошмар только из-за потери близкого им человека. Учитель, похоже, думает, что у них есть потенциал для великих дел, но Накл в этом не так уверен. Он знает, что в их возрасте не смог бы справиться с таким стрессом. И он совершенно определенно считает, что Гон недостаточно зрелый, чтобы справиться с этим. Ребёнок ослеплен и все же руководствуется своими самыми основными инстинктами, эмоциями, но только не логикой. Это хорошо, что Киллуа здесь, чтобы держать голову Гона трезвой на плечах. Он единственный, кого Гон, кажется, действительно слушает после того, как они вернули тело Кайта. Гон ослеплен, это правда, но Киллуа перечёркивает его ярость всего одной фразой, бледные пальцы сияют в лунном свете, когда Золдик протягивает руку, чтобы схватить Гона за плечо. Нет. Они не готовы к этому. Чем бы это не было оправдано. Ад на земле — это не место для двух мальчиков, только достигших подросткового возраста и открывших правду о Нэн, мире и себе. Накл может только надеяться, что они каким-то образом выйдут из NGL в целости и сохранности.   . . .   Киллуа смотрит на Гона. Это не всегда заметно, почти невозможно заметить, если не уделить этому достаточного внимания. Но Икалго как раз таки это и делает, потому что Киллуа спас ему жизнь, когда у него не было никаких причин, и Киллуа— Киллуа просто смотрит на Гона. Постоянно. Краем глаза он наблюдает за Гоном, наклонив голову вперед, но каждые несколько минут его голубые глаза возвращались к другому мальчику. Когда Киллуа садится, он наклоняется к Гону, словно готовясь броситься на него в любую секунду. Киллуа всегда проверяет, где Гон, что он делает, действует ли он всё ещё как нормальный человек. Если бы это был кто-то другой, Икалго сказал бы, что Киллуа параноик. Но он знает, как далеко Киллуа уже зашёл, чтобы просто помочь своему другу, как он чуть не умер в той пещере с именем Гона на устах. Киллуа прошёл через всю эту боль и страдания только для того, чтобы спасти Гона от ужасной судьбы, которую он обязательно встретит в день проникновения. Киллуа — очень хороший друг. Вот почему он не спускает глаз с Гона, вот почему он всегда наполовину сосредоточен на своем лучшем друге. Он просто хочет защитить Гона от безрассудства из-за чистого, ничем не омрачённого горя. Икалго хочет быть хорошим другом. Киллуа – его первый настоящий друг. И Икалго будет присматривать за ним, так же как Киллуа присматривает за Гоном.   . . . Леорио это не устраивает, но он всё же не говорит Гону, что Киллуа спас ему жизнь. "Ребенок имеет право знать!" — Вопит в душе Леорио, глядя на виноватый, избитый взгляд щенка на лице Гона в машине. Леорио даже не помнит, чтобы Гон выглядел таким расстроенным – за исключением, может быть, того раза, когда он столкнулся с Иллуми после экзамена охотника. И все это из-за Киллуа... Но от Гона, как правило, можно было нечто подобное ожидать. В конце концов, Леорио знает, как много Киллуа значит для мальчика. Более того, он знает, как много Гон значит для Киллуа. Никто не может оспорить преданность Киллуа Гону после всего этого. Мальчишка бросил вызов всей своей семье, рискуя своей свободой и будущим, и всем, за что он боролся с тех пор, как сбежал от них, только чтобы вернуть Гона. Какой смысл скрывать такую заботу от того самого человека, которого спас Киллуа? И Леорио этого не понимает. Он не понимает ни единого маленького факта во всей этой ситуации, и он хотел бы, чтобы это было так. Он жалеет, что не был рядом с двумя подростками, которых считает своими лучшими друзьями, потому что, возможно, они не застряли бы в этом положении, будет он там. Так что все, что он может сейчас сделать – это подождать и надеяться, что Гон и Киллуа успеют сплотиться до того, как расстояние между ними станет слишком большим, чтобы пересечь его.   . . .   Когда Курапика узнаёт, что Гон и Киллуа расстались, это шокирует его даже более, чем когда он услышал от Хисоки, что тела пауков были фейк. Потому что Гон и Киллуа... Ну, это же Гон и Киллуа. Они – единое целое. Были единым с самого начала экзамена охотника. Трудно было даже думать о них раздельно, без автоматической мысли о другом. Курапика до сих пор помнит торжественное выражение лица Гона во время всей его поездки в поместье Золдиков, как он упрямо пытался взобраться на ворота даже со сломанной рукой. Киллуа тоже твердо решил не вмешивать Гона в дела труппы в Нью-Йорке, а когда не получилось, то бросился им навстречу, чтобы быть рядом с Гоном, когда его схватят. Да, Гон и Киллуа всегда были вместе. Забота и беспокойство, которые они разделяли друг о друге, были очевидны. И чтобы они вдруг разделились... Вероятно то, что произошло между ними во время NGL, должно быть, было чем-то действительно ужасающим...   . . .   Братик, похоже, сильно изменился. Что, конечно же, не должно быть удивительным. Прошло уже много лет с тех пор, как они в последний раз воссоединились; он стал выше, умнее но всё такой же прекрасный, каким она его и заполнила. Его взгляд теперь старше и мудрее, но время от времени становится немного грустным. Его глаза уходят вдаль всякий раз, когда они вместе разделяют тишину, и именно в эти моменты Аллука знает, что брат сейчас далеко. Очень далеко. И это нормально. Потому что он изменился с тех пор, как она видела его в последний раз. Гон изменил его. Для него нормально скучать по тому человеку, с которым он был всё это время, пока Аллука сидела в подвале и ждала его. Она знает, что братик скучает по Гону с тоской, которую тот не может выразить словами. И она знает, что в промежутках ночной тишины, мягких улыбках, которые появляется на его лице, когда Гон посылает ему очередное сообщение – во всём этом есть более глубокий смысл. Это настолько глубоко, что она даже не уверена, знает ли брат, что это такое. Но это так ясно для неё, потому что она любит брата так же сильно, как и брат любит её всем сердцем тоже. И именно поэтому она знает, что братик поймет это. Он самый умный человек, которого она знает, он спас её, и он любит Гона, даже если сам ещё не осознал этого.