Без шансов

Есть одна девушка. У этой девушки черное гнездо на голове и черная дыра в животе, иначе не объяснить, как в нее столько бургеров влезает. Вместо мозга тоже черная дыра: идей и мыслей в ней даже больше, чем еды. На все-то у нее найдется план, из любой ситуации она выкрутится. Правительству повезло, что круг интересов Джагхэд ограничивался фастфудом и видеоиграми, а то бы она давно захватила мир. Ох, нет. Речь шла не о Джагхэд, нет-нет, Арчи не то имел ввиду. Он не это хотел сказать. Он хотел сказать гораздо больше. Он хотел сказать, что эта девушка — самый замечательный человек из всех, кого он встречал. Она его лучшая подруга, его поддержка и опора, он знает ее, как свои пять пальцев. Он знает ее любимый фильм, вид пиццы, любимую игрушку ее собаки. Знает, что сказать, чтобы подбодрить ее. Он знает ее от заостренных кончиков самодельной шапки-короны до пят. Она знает чуть меньше. Она не знает, что Арчи по уши, до безобразия, до нелепых сердечек на полях тетради влюблен в нее. И никто не знает, если уж честно. Потому что, если хоть одна живая душа пусть даже заподозрит, это дойдет до нее. Всегда доходит. Джагхэд всегда все про всех узнает, и, если кто-то произнес свой секрет даже шепотом, можно быть уверенным, что Джагхэд Джонс услышит и возьмет на заметку. Арчи не может этого допустить. Никак не может. Ему нравится дружить с ней, у него нет никого ближе, никого роднее нее. И если правда всплывет на поверхность, то… Он не хочет думать, что. Она его, конечно, не осудит, может, даже внимания не обратит, отшутится, мол, «ну кто бы устоял» и на этом все. Но как ему смотреть ей в глаза, зная, что она знает? Его устраивает то, что у них есть сейчас. Посиделки в кафе, и дома, и на заднем дворе школы. Его устраивает, что он всегда первый узнает от нее о новинках в мире видеоигр и меню Pop`s. Его устраивает, что она всегда с готовностью слушает его новые композиции или каверы и всегда поддерживает. «Я в музыки не особо, — пожимает она плечами, — но, по мне, звучит клево» И это «клево» дороже мнения всех музыкальных критиков, всех великих гитаристов. Да кого волнует, что там думает Джимми Хэндрикс или Ангус Янг, вы вообще слышали о Форсетти П. Джонс Третьей? Вот чье мнение действительно важно. Арчи знает, что это неправильно. По многим причинам. Он даже не надеется особо, привык уже. За все то время, что они провели вместе, невозможно не привыкнуть. Она привыкла к его неуклюжим выходкам, к тому, как он спотыкается о собственные ноги, а он привык к щемящему теплому чувству, которое заполняет грудную клетку, когда она улыбается. Джагхэд считает, что в словаре синонимов напротив слова «неуклюжий» располагается имя Арчи Эндрюса. Также считают все, кто его знают. Но самому себе Арчи отдает должное: для иконы неуклюжести он хорошо скрывается. Он милый, солнечный, улыбчивый паренек, которому все рады, и который сам всем рад. Он любит объятия, он любит обнимать своих друзей, а то, что Джагхэд он обнимает чуть крепче, чуть дольше, это разве что-то значит? Ничего. Ничегошеньки. Это ведь Арчи, он тактильный маньяк, это так в его духе. И это же Джагхэд, его лучшая подруга, он все для нее сделает. Включая полный отказ от собственных чувств. За все то время, что он был влюблен в нее, у него было несколько менее серьезных увлечений. С ней в сравнение не шли, но он очень надеялся, что пойдут. Бетти, милая Бетти, была ближе всех. Она тоже была подругой детства. А еще, как и Арчи, она всем нравилась. Их считали звездной парой, их отношения казались идеальными, даже Джаг говорила, что Бетти хорошо влияет на него. Это делало ситуацию еще хуже. Если бы не всеобщее восхищение, он бы думал, что обманывает только Бетти, а в таком положении казалось, что он врет всем, и с каждым днем становилось только хуже. Чувство вины и лживости происходящего переполняло его, а потому расставание с ней было тем шагом, который он ночами продумывал до мельчайших деталей. Все, чтобы не ранить ее, все, чтобы она не догадалась о настоящей причине. Бетти не догадалась. Она — сущий ангел! — внимательно его выслушала и совершенно не злилась, а после предложения остаться друзьями, они действительно остались друзьями. Другие отреагировали не так хорошо. Почти неделю траура по «Бетчи» объявили. — Где ж ты накосячил, что она тебя кинула? — вопрошала Джагхэд, когда он рассказал ей. — Это же Бетти-невозможно-удивить-своими-выходками-Купер. Неужели и она тебя не вытерпела? «Кроме тебя меня никто вытерпеть не сможет» хотел сказать Арчи. «Лучше бы ты одна меня терпела» хотел сказать Арчи. «Может, ты хочешь удивиться моим выходкам?» хотел сказать Арчи. Но не сказал. Он даже не сказал, что это он расстался с Бетти. Конечно, она узнала позже, и удивилась еще больше, но расспрашивать не стала. Джагхэд всегда чувствовала, где проходит черта, где стоит остановиться, и когда начинается нечто слишком личное. Она была замечательной. Но она была предназначена не ему. Точнее, не так. Она не была предназначена кому бы то ни было. Не в этом смысле. Однако, она явно была его второй половинкой в дружбе. Существует ли дружеские родственные души? Потому что если да, то, во-первых, Арчи и в этом облажался, в свою подругу влюбившись, а во-вторых, господи, как он счастлив. И в отчаянии одновременно. Ну в самом деле — даже если представить, хотя бы на секунду, просто в теории, что у Арчи есть малейший — малейший! — шанс на эти отношения, он все равно все испортит. Он пытался представить это, и у их первого свидания всегда было два варианта развития событий: либо они хрустели пиццей в Pop`s и обсуждали, какую хрень Реджи выдал на этот раз, либо они сидели дома, опять что-то ели и рубились в приставку. Подозрительно похоже на то, чем они обычно занимались. Все это потому, что Джаг сначала была его подругой, а уже потом девушкой. Встречаться с ней, все равно что встречаться с сестрой: неправильно, глупо, совершенно непредставимо. Джагхэд была слишком «своей». Не так, как Бетти: она тоже была «своей», но она была девушкой. Не иконой женственности, но Арчи мог представить ее в отношениях. Хоть с кем-нибудь. А вот Джагхэд нет. Дело было даже не в ее ароматичности, она просто не была создана для романтики, в то время как Арчи был романтиком до глубины души. Отношения с ним были бесконечным конфетно-букетным периодом, свиданиями на колесе обозрения и ночными серенадами. Но если он придет к ней с любовной балладой в три часа ночи, то получит консолью по голове. Так что Арчи неимоверно повезло, ведь шансов у него не было вообще никаких. Он видел, как Бетти, и Мидж, и Кевин смотрели на парней, и знал, что у Джагхэд такого взгляда не было никогда. Ни для парней, ни для девушек. Иногда для еды, если она была ну очень голодной. Но не для людей. Не для него. Это почти нечестно, потому что каждый хоть немного влюблен в Арчи Эндрюса. Он бы мог позвать на свидание любую девушку, но единственная, которая ему нужна, не нуждалась в свиданиях. Раньше он старался на этом не зацикливаться: отношение противоположного пола льстило, но он им не злоупотреблял. И сейчас не злоупотребляет, просто чем больше думает, тем сильнее злится. На себя, на судьбу, на… Нет, на Джагхэд он не злится. Разве можно? Это ее неотъемлемая часть, то, что делает ее Джагхэд, и он влюблен в это. В каждую частичку без исключения. А потом у него появляется надежда. У него появляется Вероника. Она так не похожа на все, что его окружает, так сильно выделяется, она кружит голову взмахом непомерно длинных ресниц, идеальной, как струна, осанкой, флером французских духов от лучших парфюмеров. Вероника ему нравится. Очень нравится. Джагхэд ее терпеть не может. Оттого вдвойне приятнее: как будто он резко сменил направление, повернул на сто восемьдесят градусов и получил возможность идти в другую сторону. В сторону нормальных отношений. Джагхэд говорит, что Вероника заносчивая, высокомерная и не воспринимает его всерьез. Сзади поддакивает Бетти. Кажется, они сдружились. Это здорово, а вот то, что они направили свою дружбу против него, досаждает. Ну неужели нельзя порадоваться за него? Реджи нахально мурлычет с задних рядов: — Кажется, гарему Эндрюса не нравится новенькая. Ревнуете, дамы? Джагхэд смиряет Мантла таким взглядом, что он мгновенно должен был обратиться ледяной статуей. Бетти не церемонится — бьет со всей силы, Реджи не может удержаться на ногах. Арчи ему тоже потом подзатыльник отвесит. Но сейчас он способен только смотреть тоскливым, полным отчаяния взглядом на Джаг. Она что-то говорит Реджи, наверняка что-то остроумное, унизительное, провоцирующее на словесную перепалку. Арчи не слушает. Наблюдает. И в голове проносится мысль: «посмотри на меня». Если она посмотрит, она заметит. Если она заметит, она поймет. Посмотри-посмотри-посмотри. Джагхэд не смотрит. И Арчи отводит взгляд. Они с Бетти зовут его в Pop's после уроков. Он отказывается, говоря, что хочет проводить Ронни. Подруги переглядываются не столько недовольно, сколько тревожно. Арчи в тот вечер уходит с Вероникой.