Клубничная панна-котта.

      Скучающе болтая ногами, лёжа на их с Пашей большой двуспальной кровати, Юра подпирает подбородок обеими ладонями и томно вздыхает. Любимый должен был вернуться уже полчаса назад, но у него "работа".       — Что сложного просто послать нахуй этих уродов с их тортиками, - проговорил сам себе Юра, переворачиваясь на спину, и, взяв в руки лежащий рядом телефон, быстро проверил время.       Капризно захныкав, Музыченко стукнул кулаком по кровати. "Пойти вздрочнуть что ли?" - смотря в потолок и медленно моргая, подумал про себя мужчина, кладя руку на живот и начиная постукивать пальцами по нему. Он долго кусал щёку изнутри, всё ещё постукивая пальцами по животу, а потом, резко перевернувшись в прежнее положение, взял телефон в обе руки и, открыв телеграм, быстро нашёл в списке чатов нужный с подписью: "С л а с т ё н а".       17:28       Пашок, ты занят?       Отправив сообщение кондитеру, мужчина стал ждать ответа, снова начиная в один момент болтать ногами в воздухе, будто влюблённая девочка. Ему нравилось вести себя инфантильно, когда дело касалось его любимого человека.       А Личадеев тем временем, нервно поправляя небольшой чёрный галстук-бабочку в уборной комнате кухни большого ресторана, смотрел на себя в зеркало, пытаясь найти то, за что могут зацепиться дегустаторы и критики. Сегодня не только у него, но и у остального коллектива заведения важный день: спонсоры пришли смотреть на блюда, оценивать и пробовать, чтобы вынести своё решение. Решение о том, будут ли они и дальше закупать оборудование и финансировать ресторан "The Hatters". Паша очень старался сделать всё идеально, разрабатывал рецепты новых десертов долгие месяцы, согласовывал их с шефом, мучался с отработками на кухне. И наконец этот день настал, его десерты вместе с другими блюдами подадут на стол представителям серьёзных компаний. "Может, мне даже купят новый миксер для кремов," - по-детски наивно думал про себя Паша, уже счастливо улыбаясь своему отражению. Протяжно выдохнув, парень вышел из уборной, заходя в общую раздевалку. Именно в такие моменты парень осознавал, насколько их заведение огромно.       Быстро выправив все складки на одежде, Личадеев улыбнулся прошедшим мимо коллегам, открывая большую ячейку-шкафчик и доставая оттуда телефон. Он будто предчувствовал, что нужно проверить его. И не прогадал, как и всегда уже последние несколько лет. Окошко светилось уведомлением с текстом:       "Telegram. Пять минут назад.       М у з ы ч о н о к Пашок, ты занят?"       Улыбнувшись, Паша нажал на белый прямоугольник, открылось окно приложения, позволяя Личадееву ответить на сообщение от Юры.       17:33       Сейчас нет но скоро убегу готовить а что?       17:33       Пришли дикпик       Паша лукаво улыбнулся, закрывая шкафчик и быстро печатая ответ.       17:34       А ты его заслужил, малыш?       Ответ не заставил себя долго ждать, чему сам Личадеев был очень рад.       17:35       Ну папочка       17:35       Ну пожалуйста       17:35       Я очень соскучился       17:35       По тебе       17:36       Внутри так пусто. Хочу тебя       Паша знает, что Музыченко очень любит разного рода игры, флирт и прочие разнообразия в их личной жизни. Но именно поэтому ему так нравилось дразнить мужчину, называть его малышом, принижать перед собой и заставлять подчиняться. Но и Юра был не то что бы против       17:36       Я же уехал уже утром, Музычонок. Неужели тебе ночью не хватило ненасытному?       17:37       Мне никогда не хватает тебя, папочка, всегда хочется с каждым разом всё больше       17:37       Ну точно ненасытный       Паша покусывал губы в нерешительности, думая, что лучше сделать. Он был не против подобных забав, но думать о своём стояке во время готовки и сервировки всех нужных десертов не очень хотелось.       17:38       Может это убедит тебя, папочка       17:38       https://sun9-40.userapi.com/c840224/v840224838/6b12c/WSO7CuYTdWE.jpg       17:38       Достаточно горячо?       17:38       Опять ссылкой?       17:39       Качество так лучше сохраняется, смотри быстрее       Как только фотография по ссылке погрузилась, Паша, хохотнув, быстро написал ответ, будто озвучивая Юре свои собственные мысли:       17:39       Очень умно, Юр, но я уже видел это фото...не помнишь, что я и делал его?       17:39       Блять       17:39       Что настолько сложно скинуть своему любимому хер? Люди это просто так делают иногда незнакомым им людям в интернете       17:39       Мне лень фотку новую делать ну скинь       17:40       А я на работе как бы ничо? Сиди вообще на жопе смирно, я приеду и разберусь с тобой       17:40       Я хочу сейчас(       Павел прочитал и хотел было что-то ответить, но услышал голос одного из поваров, он был соусье.       — Личадеев! - все здесь были друзьями, но во время визитов критиков и спонсоров всё становилось слишком серьёзно для этого парня. - Ты идёшь? Там уже твоё желе размо'розилось и ско'ро по всему твоему столу растечётся!       — Не желе, а панна-котта, деревня! - цыкнул языком Паша, закатывая глаза и провожая уходящего взглядом. - Эй, Данила-мастер! - повар вернулся, выглядывая из-за угла, - не забудь свой кетчунез на заготовки поставить после смены, а то испортится!       — Мудак, блять, - засмеялся Даниил, уходя обратно на кухню, где несколько поваров трудились над своими блюдами.       Забывшись, Личадеев с громким смешком положил телефон обратно в ящик, убегая вслед за соусье, чтобы вернуться к рабочему месту и продолжить корпеть над десертами. Сейчас его заботило лишь то, что он не знает, что закажут его сегодняшние главные гости, поэтому он доверился интуиции, начиная готовить несколько разных блюд из меню, попутно отдавая заказы официантам от других столиков.       Но, окунувшись в работу с головой, парень и подозревать не мог о том, что происходит прямо сейчас в его переписке с Музыченко. Последними пришедшими за вечер сообщениями были:       17:40       Блин, ну Паша ну кинь       17:45       БЛЯТЬ ЛАДНО       17:51       https://sun9-24.userapi.com/c854016/v854016743/197d24/3njRS-nVQ3o.jpg       17:51       Новая       17:51       Блять, ты ещё и ушёл       17:51       Мудак, блять       Как и ожидалось, вечер прошёл прекрасно. Не учитывая двух совсем небольших запар из-за их даже слишком не педантичного официанта Вадима, вышедшего покурить именно в момент, когда были готовы его заказы. Забыв отнести несколько заказов на свои столики, что пришлось делать его коллеге Альтаиру, Рулёв получил от того мощный подзатыльник за такую непрофессиональность. Но в остальном всё прошло идеально. Оставшись в ресторане после закрытия, коллектив решил, скинувшись на бутылку вина, сходить за ним в ближайший маркет и отметить подписанный директором документ о продлении контракта.       — Жаль, что шеф не смог прийти, - снимая чёрную шляпу, вздохнула одна из официанток Аня, которую все называли просто Смирнуха.       — Да опять бухает, наверное, - выкрикнул Вадим, смотря со смехом на Альтаира рядом и получая от него мощный удар локтём в бок.       — Да не алкаш он, - закатила глаза су-шеф Анна.       — Ну да, Серговна, ты лучше знаешь, ты же его бывшая жена, - прыснул Рулёв, получая ещё один настойчивый тычок в уже болящий бок.       — Может быть, тост уже? - цыкнул языком в недовольстве специалист по рыбе Саша. - Димон, ебашь, ты у нас в этом спец.       — Зашибись, Кикирон, опять на меня всё скинул, - кивнул тот самый Димон, он занимался тут всем связанным с мясом; они с Анисимовым были практически неразрывным дуэтом. - Кхм...       И только Вечеринин собирался начать говорить, как из раздевалки, сопровождаемый громкой вознёй, вывалился Паша с тихим ругательством на губах. Все семеро, включая и молчащего всё это время соусье, повернулись на источник звука, всё ещё держа бокалы с вином в руках.       — О, а вот и наша сластёна, - радостно произнесла Анечка, тут же меняясь в лице, замечая, что Личадеев уже в верхней одежде. - А ты что, не собираешься с нами выпить?       — Не, я домой, - отмахивался парень, проходя мимо скучковавшихся коллег. - Устал.       — Ага, наверное, снова на тинде'ре себе д'ружка подцепил, - подал голос Мустаев, прикрывая рот ладонью.       — Я не гей, - выдохнул Паша в ответ провокатору, уже подходя к двери служебного выхода и берясь за её ручку. - Отъебись, соусец.       — Соусье! - бросил ему вслед Данил, ловя последнюю эмоцию Паши - он протяжно высунул язык, удаляясь за массивной железной дверью.       Быстро выдохнув в уже тёмное устланное тучами питерское небо, Личадеев устало прикрыл глаза и полез в карманы в поисках пачки с сигаретами. Достав её, он открыл "крышку", заглядывая внутрь. С тихим: "Блять!" - он достал последнюю сигарету из пачки и торопливо закурил, направляясь вокруг здания к главному входу, чтобы потом, сев в маршрутку на отдалённой на приличное расстояние остановке, уехать наконец домой. Да, не на это он, конечно, рассчитывал, когда знал, что его резюме приняли в один из самых известных в городе ресторанов. Хотя бы на такси...       Как на зло, к единственному, что может успокоить его после долгого рабочего дня, нет доступа прямо сейчас. Попытавшись разблокировать телефон, парень понимает, что тот уже разряжен и даже не реагирует. Снова громкий усталый вздох сорвался с его губ, заставляя нескольких пассажиров маршрутки недоумённо вскинуть брови.       Дорога до нужной остановки обычно занимала не так много времени, когда Личадеев мог спокойно переписываться или разговаривать с Музыченко, смеющимся рядом. Но сейчас, когда занять себя было нечем, парень лишь судорожно поглядывал в окно, смотря на проносящиеся за ним новогодние декорации домов и улиц Петербурга, пытаясь разглядеть знакомую местность, но безуспешно.       Кондитер буквально выскакивает из салона маршрутки, сразу же рванув к знакомой девятиэтажке. Залетает в парадную, взбегает по лестнице, каждый раз переступая через одну ступеньку и на ходу снимая шапку, расстёгивая пальто. Он уже задыхается, когда наконец добегает до нужной двери и начинает судорожно искать ключи в просторных карманах. Торопливо наплевав на тот факт, что не может нащупать их, парень нажимает на кнопку звонка, покусывая губы и отрывая от них кусочки кожи. Но никто не открывал ему. Юра не открывал ему.       Вторая попытка найти ключи стала успешной и, быстро вставив ребристый ключ в дверь, Паша провернул его в скважине несколько раз, пихая дверь бедром, открывая её.       — Музычонок, я дома! - выдохнул даже настороженно Личадеев, ожидая ответа. Но его не было. - Почему не открываешь?       Ответом снова была лишь тишина и жужжание лампочки прихожей. Первым делом, разувшись и наспех повесив пальто на крючок, где висела и куртка Юры, Личадеев решил проверить спальню. Быстро топая по паркету, Павел открыл дверь, но там мужчины не оказалось. Свет в комнате включен, но Музыченко в давно расправленной кровати нет. Выключив свет, Паша пошёл дальше.       В ванной Юры тоже не оказалось, Личадеев проверил и там, зная, что мужчина любит, заткнув наушниками уши, нежиться в тёплой ванне. Они никогда не закрывали эту комнату друг от друга, так что Паша не удивился, что дверь легко поддалась.       Наконец, пройдя на кухню, Личадеев окинул взглядом стол, на котором покоилась пепельница с парой смятых окурков внутри и тетрадь Юры с записями рецептов. Видимо, он работал, даже отлёживаясь и ленясь дома. Но Паша удивился, что он просто так оставил её лежать на столе, ведь хранил, как зеницу ока. Видимо, он не планировал уйти надолго, так думал Личадеев.       Стоило парню поднять глаза от стола и направить взгляд на оконную дверь на балкон, то он тут же увидел знакомый силуэт, изящную волну спины и поясницы.       — Шеф! - быстро открыв дверь, Паша поднял бровь, всё ещё просто смотря на чужой освещённый светом уличных фонарей силуэт.       — Я просил тебя дома меня так не называть, - ответил Музыченко, медленно выдыхая дым и не оборачиваясь на вернувшегося домой парня.       — Прости, Юр, - Личадеев в один шаг приблизился к мужчине, кладя ладони на закрытую тканью халата талию, а подбородок на его чуть оголённое плечо. - Холодно же, зачем ты на балкон вышел? Тебе же можно курить в квартире.       — Да тоскливо стало, как-то, - Юрий пожал плечами, одной рукой приближая сигарету к губам, а второй почёсывая чужую голову. - Ждал.       — Чего? - вопрошал Паша.       — Не чего, а кого, дурень, - цыкнул языком Музыченко, выкидывая докуренную сигарету в окно и быстро разворачиваясь к Личадееву. - Тебя ждал, папочка, тебя.       Взяв лицо Паши в свои ладони, Юра прижался к его губам своими, выдыхая дым через нос и обмякая в руках кондитера. А Личадеев в такие моменты мог позволить себе стать чуть грубее, углубить поцелуй и прижать за талию к себе пахом. Музыченко каждый раз издавал протяжный стон, вжимаясь лбом в Пашино плечо.       — Трахни меня, папочка, - произносит тихо Юра, смотря в чужие глаза уже будто сонным взглядом.       — Пожёстче? - спрашивает Личадеев, уже протягивая руки к чужим бёдрам, заставляя мужчину подпрыгнуть и обвить ногами его талию.       Получив согласный кивок, парень толчком ноги открывает и закрывает балконную дверь, придерживая мужчину за задницу, прижимая к себе. А Юра садится на уши, нашёптывает приятные слова и слова о том, как сильно он скучал, как сильно он хочет Личадеева. И любому, кто знает их, эта сцена могла бы показаться как минимум странной не только из-за общей ситуации, но и от того, что Павел вообще может удержать на себе Музыченко. Но несмотря на образ аккуратного кондитера, любителя своего дела, парень не мог позволить себе запустить себя, потерять физическую форму и силу. Ведь он тот, кому в любой момент придётся отвечать за себя, защищать Юру. Ведь он, несмотря на внешнюю брутальность, внутри ребёнок и подросток, не способный себя защитить или ответить физическим ущербом. Музыченко сильный снаружи, но ранимый и чувствительный внутри. Паша же его полная противоположность, он на первый взгляд наивный и уязвимый, но на самом деле волевой и вообще, как называют его коллеги, "парень с тяжёлой рукой".       И, как ни странно, в постели они такие же. И им обоим чертовски нравится это. Юра скулит и гнётся дугой, а Паша не щадит и буквально вбивает Музыченко в кровать, вырывая из мужчины крики и стоны, заставляя того часто даже просить остановиться. Но в этом и заключается один из их главных фетишей: останавливаться не стоит, нужно продолжать, делать жёстче и быстрее, кусаться, царапаться, кричать и стонать громче, заставляя соседей сгорать со стыда или даже со злости. А что они скажут полиции, если вызовут? "У нас тут два взрослых мужчины нарушают спокойствие всего дома"? Будет стыдно, ведь они единственные, кто нарушают его подобным способом. Их выселяли из квартир и заставляли объясняться перед жильцами, но им плевать, они, как два хулигана, будут нарушать спокойствие везде, куда ступят их ноги.       После секса они обычно курят. Либо в кровати, а если они успели с неё упасть или просто переместиться куда-то, то на полу, накрывшись чем-нибудь или вовсе не накрываясь. Но в этот раз их местом осталась кровать. Юра обычно лежит на ногах у Паши, смотря тому в глаза, а Личадеев, отвернувшись, гладит волосы мужчины, стряхивая пепел во всё ту же пепельницу, которую пара возит собой из квартиры в квартиру, будто это настоящий трофей, семейная реликвия.       — Чего интересного было на смене? - честно интересуется Музыченко, глубоко затягиваясь и выдыхая дым плотным облачком.       — Ну, если не считать тех фото, которые ты мне кидал, то, в принципе, ничего особенного, - пожал плечами Паша, улыбаясь и посмеиваясь. - Сам узнаешь завтра, если на работу явишься.       — А ты второе так и не увидел, - цыкнул Музыченко, щипая парня за нос.       — Да мне лень идти за телефоном, он в пальто, - Личадеев затягивается, замечая телефон Юры на прикроватной тумбочке. - На своём покажи, мне интересно.       И Юра, неуклюже поднимаясь и не вынимая сигарету из губ, тянется за гаджетом, чтобы, разблокировав его, зайти в галерею. Найдя нужное фото, он разворачивает экран на Пашу, показывая то самое фото.       — Надеюсь, ты готов ко второму раунду, - подняв брови, Личадеев тушит сигарету в пепельнице. - Потому что у меня сейчас встанет на это дерьмо...       — Готов ли ко второму? Обычно ты не спрашиваешь и тебя хватает аж на четыре, - дразнится Юра, вовлекаемый в игривый поцелуй.