На контрасте

Утро воскресенья было ожидаемо хмурым. Часть стаи, та, которая все-таки решилась незадолго до рождества собраться в лофте Дерека, лениво слонялась из угла в угол, стараясь отыскать стабильные точки опоры. Стайлз не был исключением в этот раз. Уютные посиделки, организованные Скоттом — кто бы мог подумать — накануне вечером, плавно перетекли в безжалостную попойку, вынудившую надраться даже оборотней. И, может быть, Стайлз чувствовал себя не настолько разбитым, если бы не то обстоятельство, что он и без того был раздавлен в эмоциональном плане. Еще полгода назад он был счастлив, практически задавливая стаю своими внутренними восторгами, а сегодня — готов был стереть себя в порошок, даже не пытаясь взвалить эту ношу на ребят. Ему было чертовски плохо. Одиноко. Оказалось, что быть брошенным не такое уж и приятное дело. По крайней мере не тогда, когда тебя пытаются унизить стандартными, но болезненными аргументами, часть которых относилась к его безответственности, болтливости и неумению сдерживаться в постели. Последнее ранило больше всего. В семнадцать его бы смутило подобное заявление, а в двадцать один хотелось сжаться, завернуться в кокон и послать всех куда-нибудь на Аляску. Потому что ничто не било так по мужской самооценке, как упрек любовника о его говорливости, громкости и довольно жесткой хватке, почти всегда причиняющей лишнюю боль. Но, серьезно? Он ведь спал не с хрупкой девушкой, чтобы бояться подобных вещей. Да, определенный период жизни научил его быть эмоционально сильным и жестким, когда дело касалось серьезных вещей. Но и цепким, в буквальном смысле этого слова. Стайлз цеплялся, сжимал и тянул на себя. Это было тем, что помогало ему чувствовать процесс лучше и явственней, что приносило куда больше удовольствия, чем казалось на первый взгляд. Это была его точка опоры. В конце концов, трудно винить себя в силе, которую он трепетно копил на протяжении нескольких лет, находясь в волчьей стае. Когда-то Стайлзу было неловко оценивать свое отражение в зеркале. Его смущала угловатость, отсутствие мышечной массы и куча других деталей. Но единственное, чем он по-настоящему гордился, так это выносливостью своего тела, благодаря которой он вытерпел достаточно много. И вот окрепший Стайлз Стилински, сумевший побороть собственные комплексы, научившийся совладать с чертовым СДВГ, действительно похорошевший внутренне и внешне — оказался брошен по причине того, что не рассчитывал силу в постели. Это было действительно странно и глупо. Как и злое высказывание относительно его стонов и грязных словечек. Господи, да это прямая дорога к новым комплексам, черт бы его побрал! Стайлз усиленно гнал от себя дурные мысли, кутаясь в теплый плед и наблюдая за ребятами. За стаей, которая уже долгое время была его семьей и твердой опорой. Кто бы мог подумать, что спустя несколько лет, Стайлз сможет свободно дышать в той среде, которая угнетала его достаточно долго, чтобы вырастить внутри него что-то темное и циничное. Лофт, который Дерек все же решил оставить в своей жизни, больше не ассоциировался с болью и страхом. Не напоминал о разбитом стекле, черных метках и раздробленным в крошку кирпиче. Он просто стал общим домом, где каждый мог почувствовать себя лучше. И именно по этой причине Стайлз частенько пренебрегал хмурой физиономией, заявляясь в это место в любое время и без предупреждения. Возможно, кто-то смирился с этим, потому что единственное кресло в этом помещении всегда оставалось свободным. Почти задремав, Стайлз, едва реагирующий на тихую болтовню Айзека и Скотта, потянулся за тонким ароматом крепкого кофе. Несмотря на больную голову и полное нежелание двигаться, парень все же отправился на кухню за своей порцией бодрящего напитка. На фоне одного аромата проснулся и жуткий голод, напоминающий о том, что в последний раз Стайлз ел прошлым утром. Дерек стоял к нему спиной, монотонно шурша упаковкой молока, стараясь как можно аккуратнее разорвать ее край. Признаться, это всегда было чем-то смешным и до невозможности милым, потому что Дерек и аккуратное вскрытие упаковок — нечто из ряда фантастики. И только поэтому, заранее опережая возможный бардак, Стайлз, все еще пребывающий где-то в глубине собственного сознания, подошел к оборотню со спины, осторожно отодвигая того в сторону. — Детка, дай я сам это сделаю, — проворчал Стайлз, полностью игнорируя шок на лице Дерека и смысл сказанных им слов. Выполняя все действия на автомате, парень добавил в свой кофе молоко, размешал сахар в соседней чашке, явно принадлежащей рядом стоящему Дереку, а затем устроился за обеденным столом, почти засыпая и все так же не реагируя на внешние факторы. — Я думаю, меня впервые подвел слух, — Айзек, обогнувшись через спинку дивана, почти с благовейным ужасом наблюдал за сценой на кухне. — Тогда он подвел нас всех, — хмыкнул Питер, тут же ретируясь обратно на второй этаж. — Или это что-то значит, — Лидия без каких-либо эмоций продолжила переключать каналы. Единственным, кто не стал комментировать происходящее, на удивление оказался лучший друг. Скотт молча взирал на сгорбленную спину Стайлза, отчетливо понимая, что тот выдохся, и где-то совсем рядом находится та негласная черта, после которой все становится только хуже. Слишком тихий, подвисающий на середине любого разговора, и пьющий чаще и больше выверенной им самим же нормы. Стайлз не превращался в тень самого себя — парень просто устал, пережив очередное разочарование, заработав новые комплексы, и растеряв тот задор, который был свойственен только Стилински. И пахло от него теперь только тихой яростью на самого себя. Утро по-прежнему было тихим, лишь Дерек, тот, в чей адрес прилетело ласковое и неожиданное «детка», переживал внутреннюю бурю. И, если бы Стайлз не дремал в этот момент за столом, то заметил бы и тонкую складку между бровей, и чуть вздернутый уголок упрямо сжатых губ. Дерек не был зол, и уж тем более не был смущен, скорее — озадачен. Нежное прозвище, пусть и сказанное сонным сознанием, смогло пробраться дальше головы, оседая чем-то теплым под самыми ребрами. Он знал, что Стайлз не подразумевал ничего интимного, ровно как и не язвил, по привычке пытаясь вывести Хейла на более открытые эмоции. К тому же, Дерек, как и все остальные, был посвящен в краткую суть проблемы: без подробностей, важных по меркам Стайлза деталей, и всего остального. Но, если Скотт и чувствовал нечто схожее с гневом, то Дерек улавливал досаду и то самое одиночество, с которым младший Хейл боролся уже не один год. Что-то надламывалось в Стайлзе, и началось это задолго до новости, что его бросил парень. Просто все остальное занесло молоток над последним гвоздем. Стайлз клевал носом, с трудом подпирая щеку левым кулаком. Дерек прислушался к стае, сдвинулся чуть в сторону, так, чтобы закрыть собой парня и, склонившись над ним, осторожно потрепал за плечо. — Я уснул? — Стайлз, сам того не понимая, потерся щекой о тыльную сторону его ладони. — Дерек? В мутном, все еще затянутом сонной пеленой взгляде, Дерек заметил больше, чем было необходимо. Стайлз смотрел на мужчину непривычно мягко, чуть щуря глаза и фокусируя на нем все свое внимание. Мгновение спустя, когда разум окончательно пришел в себя, парень уже беспокойно ерзал на стуле, грозя снести со стола чашку с уже остывшим кофе. — Хэй, все нормально? — Дерек придержал чужие руки, снова заглядывая в глаза парня. — Порядок? — Конечно, — кивнув, Стайлз потянулся, пряча за этим жестом свое смущение. Дерек оставил его одного, больше не рискуя оказаться в неловком положении. Неделю спустя Стайлз случайно встретил Дерека в строительном магазине, между банками с эмалью и другими красителями. И даже спустя столько лет парень все еще недоумевал по поводу того, как оборотни выносят все эти запахи, поскольку сам он улавливал катастрофическое количество химии на один квадратный метр. Стайлз неоднократно ловил себя на мысли, что ему искренне жаль эту часть стаи: интенсивные и малоприятные запахи, какофония звуков и тяжелые сплетения чужих эмоций, обвивающих оборотней, словно паутинный кокон. Дерека, по понятным причинам, он жалел больше всего. Осознавал это Стилински или нет, но комфорт хмурой задницы в его списке важных людей стоял не на последнем месте. Где-то на… первом? И это было так же нелепо, как и все остальное, что испытывал Стайлз по отношению к этому волку. — Затеял ремонт, о котором я ничего не знаю? — остановившись рядом с мужчиной, Стайлз неловко похлопал его по спине в знак приветствия. — Питер предложил заняться полом. — Дерек обернулся, даже не пытаясь скрыть улыбку. — Было трудно отказать ему, с учетом того, что красить будет именно он. — Я всегда знал, что в тебе есть потенциал, — хмыкнув, Стайлз принялся разглядывать банки. — Я мог бы помочь. Первым порывом было ответить что-нибудь в духе самого Стилински, но Дерек вовремя прикусил язык. Парень не выглядел слишком подавленным, хотя и не улыбался открыто, как делал это всегда. — Хочешь отвлечься? — Нет, Дерек, просто хочу помочь. — На одно короткое мгновение их взгляды встретились, после чего Стайлз сухо попрощался, почти на спринтерской скорости покидая магазин. Через три дня Стайлз снова оказался в лофте Дерека, но ожидаемо не для покраски полов. Питер действительно справлялся со всем этим сам, игнорируя любые предложения о помощи. Поэтому Стайлз крутился на кухне, готовя ужин. Возможно, лучшим вариантом было бы провести это время в обществе Скотта, но… Стайлзу отчаянно хотелось быть там, где его не донимали расспросами или бесконечными вопросами на тему нормально ли он ощущает себя после расставания. Нет, он определенно чувствовал себя хреново, все еще пытаясь понять свои ошибки, над которыми ему предстояло работать. В конце концов, ему только двадцать один и он не планировал ставить крест на своей личной жизни. Может быть, стоило всерьез задуматься о своей роли в постели. О своих желаниях, предпочтениях и самую малость — о Дереке. За готовкой думалось проще, чем в уютном коконе одеял в темноте собственной комнаты. В лофте пахло свежим лаком для деревянных полов, а в зоне, где располагалась кухня — уже вовсю смешивались аппетитные ароматы мяса и овощей. Его оборотни, к счастью, сметали любую пищу, приготовленную лично Стилински. Поэтому, в относительно спокойной обстановке, Стайлз вновь провалился в круговорот мыслей. Он прокручивал старые, почти затертые воспоминания, и совсем недавние, все еще наполненные красками и подробностями. Стайлз пытался понять самого себя: где он переступил черту, в каких моментах был тем, кого на самом деле стоило сдерживать глубоко внутри. Быть может, дело все-таки было не в постели, а в его отношении к своему партнеру. Повзрослев слишком рано и имея за плечами огромную духовную силу, которую подпитывала его стая, Стайлз с трудом мог представить себя в образе тихого и покладистого парня. Нет, он шел на уступки, со многим соглашался и учился быть ненавязчивым там, где требовалась свобода. Но точно так же он продолжал гнуть свою линию, давить при чужой нерешительности и быть инициатором там, где считал нужным. К слову, в постели тоже. Все это привело к тому, что Стайлз всерьез задумался: а был ли Адам тем человеком, в котором он нуждался? Возможно, это и был ответ на всего его незаданные вопросы. Дерек же, на его фоне, казался исключительным во всех отношениях. Стайлз даже не пытался отрицать свою симпатию, возникшую еще в те времена, когда они только учились притираться друг к другу. Но, тогда это казалось неуместным, все еще нестабильным и наполненным страхом и неуверенностью в самом себе. Чуть позже — не хватило решимости, а сейчас было уже поздно говорить о чувствах, которые могли неверно понять. Дерек бы не понял. Списал бы на недавний разрыв, на смешанные чувства, вызванные любовью к стае, или просто отрезал все коротким, но внушительным «нет». А Стайлз все еще был глупцом, лелеющим глубоко внутри себя чувства. Дерек поднялся еще задолго до рассвета. Собрал разбросанные по полу вещи, на ходу закидывая все это в стиральную машину, приготовил завтрак, и только после отправился проверять Стилински, обнаглевшего до такой степени, что у оборотня попросту не находилось нужных слов. Пожалуй, только у Стайлза хватало смелости заваливаться в лофт посреди ночи, благоухая жуткими ароматами спиртного, и требующего себе ночлег исключительно в спальне альфы. Обычно аргументы начинались с «удобно и спокойно», заканчиваясь неопределенным «волче, не злись», и Дерек смиренно пускал парня в свою постель, перебираясь на сложенный диван. В этот раз не было никаких изменений: Стайлз почти сразу нырнул под теплое одеяло, свернулся в плотный кокон, и вырубился еще задолго до того, как Дерек закончил свой монолог. А сейчас Дерек наблюдал за обнаженным телом, проклиная свои собственные чувства к этому парню. Стайлзу он позволял слишком многое, хотя даже и не пытался что-то менять в уже установившемся порядке. Опускаясь на край постели, Дерек мягко сжал теплое плечо, позволяя Стайлзу медленно вынырнуть из крепкого сна. — Стайлз, поднимайся, — Дерек, не удержавшись от внезапного соблазна, коротко провел раскрытой ладонью вдоль чужого позвоночника. — Детка, не шуми, — не открывая глаз и явно не отдавая отчет своим действиям, Стайлз перехватил руку мужчины, затаскивая того под свой бок. — Спи, я сам приготовлю кофе. — Он готов, — уже не настолько шокированный знакомым обращением, отозвался Дерек. — Спасибо. И после этих слов Дерек почувствовал слабое касание сухих губ в районе своей шеи. Стайлз еще ближе притянул оборотня к груди, потерся носом о его плечо, а затем замер, наконец осознавая происходящее. — Блять, — Стайлз медленно убрал руки, откатываясь на самый край. — Я снова это сделал? — Очевидно, — Дерек повернулся к нему лицом, замечая растерянность и какую-то странную вину в глазах парня. — Не знаю, что вчера плескалось в твоем желудке, но от тебя несет, как от бродяги. — Прости. Стайлза смело с постели в считанные секунды. Перед Дереком было стыдно, но впервые не из-за сказанных слов. Стайлз винил себя за то, что уже не в первый раз показался перед альфой в таком виде: омерзительно пьяный, наглый, и несущий по утрам всякую дичь. По мнению парня, Дереку давно пора было прекратить это нашествие. Душ почти исцелил, смывая пот и посторонние запахи с его тела. Стайлз относительно быстро привел себя в порядок, без стеснения натянул на себя вещи Хейла, а затем медленно поплелся в сторону кухни, где альфа уже поставил перед ним чашку горячего кофе. — Я думаю, нам стоит поговорить, Стайлз, — непривычно тихо произнес Дерек, складывая руки на груди и опираясь бедрами о разделочный стол. — Сейчас ты скажешь, что это последствия моих неудачных отношений, а ты — моя подушка безопасности? — Стайлз криво усмехнулся, опуская взгляд на свои руки. — Нет. — Нет? — вскинув голову, парень обнаружил совершенно спокойного оборотня с теплой улыбкой на губах. — Может быть, я вижу в этом что-то большее? — продолжил Дерек. — Но мне нужно знать, что происходит в твоей голове. И причины. — Причины… — Стайлз нервно дернул плечом. — На самом деле, их слишком много. — Я знаю, Стайлз. Если бы кто-нибудь смог отмотать время назад и вставить эту ситуацию, то получил бы только оглушающее рычание, разгромленную мебель и избитого Стайлза, которым в те времена любили обтирать любые твердые поверхности. Но что-то действительно смогло изменить их всех, позволяя проживать настоящее таким, каким оно было в этот момент. Дерек больше не давил своим статусом и силой, не угрожал вырвать горло, и даже не пытался выставить парня вон. Он просил поделиться с ним самым важным, просил довериться и объяснить хотя бы часть из того, что беспокоило Стайлза. Все это действовало на парня до безобразия просто: Стайлз расслабился, открылся и поделился практически всем, не стесняясь порозовевших скул и дрожи собственных пальцев. Дерек слушал внимательно, не перебивая и не задавая наводящих вопросов. Просто слушал тихий голос парня, который изредка срывался на слишком высокие ноты, вызванные довольно сильными эмоциями. Стайлз больше не пытался скрыть то, что испытывал к альфе. Он позволил ему улавливать оттенки эмоций, когда парень затрагивал темы, напрямую связанные с Хейлом. Сейчас это казалось важным и по-настоящему правильным. И еще ему пришлось рассказать правду. Очевидно, что когда-то Стайлз воспринимался всеми активным подростком с дурацкими планами на жизнь, но именно эта жизнь показала, что Стилински далек от образа гика, страдающего любовью к комиксам, и бегающего за недоступной ему девчонкой. Стайлз все так же был предприимчив, активен в большинстве споров и неуравновешен, когда дело касалось его любимых увлечений, но это никоим образом не отражало то, каким он становился в личных отношениях. Теперь забота проявлялась не только в помощи, нужных подбадривающих словах или элементарной готовке. Стайлз больше уделял внимание мелочам, реже донимал, но становился до жути требовательным, если это предусматривала сама ситуация. В какой-то степени ему нравился контроль. Возможно больше, чем это было нужно его партнерам, но тут благодарность нужно было отсыпать именно Дереку, у которого долгое время и учился Стайлз. В общем, все свелось к тому, что Стайлзу было трудно сдерживаться: как в жизни, так и в постели. Он не был уверен, что на него так повлияли отношения в стае, но чувствовал, что сажает себя в клетку, подстраиваясь под других. К счастью или нет, но только сейчас парень осознал, что дело было не в том, подходил ему Адам или кто-то еще. Дело было в самом Стайлзе, и в его чувствах к Дереку, которые он скрывал, пытаясь адаптироваться среди тех людей, которые даже не пытались принять его таким, каким он был. — Но разве ты не был счастлив? — спросил Дерек, когда Стайлз выплеснул на него большую часть своих переживаний. — Я был счастлив, имея стабильные отношения с человеком, который мне действительно нравился, — ответил парень, наконец переводя взгляд на лицо оборотня. — Но сейчас, даже не думая о своем неудачном опыте, меня беспокоит совершенно другое. Дерек не ответил, только склонил голову чуть набок, ожидая продолжения. — Я бы хотел попробовать, Дерек. Хотел бы начать отношения с тобой, потому что это именно то, чего я хотел долгое время. Возможно, это и есть то, что вынуждало меня обращаться к тебе иначе, чем к другим, — осторожно начал Стайлз, поднимаясь из-за стола и подходя к мужчине. — Но я действительно запутался в себе. И я почти уверен, что ты не примешь то, что я мог бы дать тебе. — Ты все еще напоминаешь мне того мелкого засранца, который считал меня чересчур жутким и опасным типом, — хмыкнул Дерек, притягивая парня к себе за пояс спортивных брюк. — Просто попробуй. — Потому что?.. — Потому что я устал игнорировать многие вещи? — обхватив его лицо ладонями, Дерек выдохнул почти в самые губы: — И мне нравится, когда ты называешь меня деткой. — Думаешь, это весомый аргумент? — Стайлз нерешительно вцепился в его бедра, чувствуя, как его накрывает темным, но правильным желанием. — Один из них, — ответил Дерек, полностью сокращая расстояние. Стайлз думал, что если когда-нибудь и поцелует Дерека, то сдохнет где-нибудь на втором вдохе, но все оказалось иначе. Никто не собирался впечатывать кулак в его челюсть, как и не собирался перехватывать инициативу. Дерек позволил вести, открываясь Стайлзу совсем с другой стороны. С той, которую Стайлз жаждал увидеть и почувствовать. Можно было не бояться силы, вкладываемой в объятия или ласку, можно было отпустить себя — Стайлз был на самом деле грубым и нежным любовником одновременно. По крайней мере, он желал Дерека, вкладывая в примитивные действия все свои чувства, доминируя и подчиняя, не забывая при этом о мягких касаниях в тех местах, которые были важны для самих оборотней. Стайлз просто хотел, чтобы Дерек понял: альфа нужен не потому, что может позволить человеку лишнее, а потому, что Стайлз хочет дать ему это, не боясь быть высмеянным или обруганным за свою неуемную жажду. Где-то именно в этот момент Стайлз осознал, насколько важен для него Дерек. Парню не просто хотелось завалить альфу своей стаи, ему хотелось наконец в открытую заботиться о том, к кому он испытывал по истине сильные чувства. В конце концов, заявить на него права, оставив на смуглой коже свой запах. Стайлз привел их обратно в спальню, подталкивая Дерека ближе к все еще расправленной постели. Он стянул с себя футболку, сделал шаг и… тут же остановился, поддаваясь мимолетной панике. — Просто, чтобы ты знал. Я не использую тебя, как замену. — Я знаю, — ответил Дерек, раздеваясь и укладываясь на постель. — Слушай, я просто боюсь, что это может испортить наши отношения. — Стайлз провел ладонью по лицу, медленно выдыхая. — Мне кажется, что я любил тебя все эти годы, а сейчас чувствую вину за то, что искал тебя в других людях. Дерек протянул руку, подзывая парня к себе. И когда тот наконец приблизился, альфа дернул его на себя, заставив замереть и прислушаться. — Ты искал себя. Пробовал, учился, сравнивал, — тихо произнес Дерек, мягко касаясь пальцами его виска. — Думаешь, я бы позволил кому-то быть настолько близко? Доверие — это не то, чем я готов делиться. Но, на самом деле… Нет никакой разницы, будешь ли ты сверху или нет. Поэтому, я спрошу один раз: чего ты боишься, Стайлз? — Я боюсь, что это неправильно? Испытывать нечто подобное. — Стайлз осторожно, но уже решительнее, перевернул Дерека на спину, устраиваясь сверху. — Тонкая грань между ощущениями. — Ты выдумываешь больше, чем есть на самом деле. — улыбнулся оборотень, опуская ладони на крепкие ягодицы парня. — Давай, делай, что считаешь нужным. — Тогда… Я просто буду любить тебя, ладно? Может быть, для кого-то Стайлз и изменился, но Дерек по-прежнему видел в нем того мальчишку, в которого хотелось влюбляться из раза в раз. Он жалел лишь о том, что позволил парню закопаться в бессмысленные комплексы, когда единственное, чего он хотел — это быть к нему ближе. Стайлз думал, что после всех унизительных обвинений он сломается. Не сможет расслабиться, постоянно работая над контролем собственного тела и эмоций, чтобы предугадать все неприятные моменты. Но с Дереком все было иначе, проще. Он просто плыл по течению, получая удовольствие от того, что делает хорошо другому человеку. И именно это было важно. Дерек щурился, кусал губы и изредка позволял вырваться тихим стонам, насаживаясь на пальцы Стайлза. Его бедра дрожали, а низ живота втягивался каждый раз, когда подушечки пальцев настойчиво касались простаты. Стайлз завороженно наблюдал за сменой эмоций на лице оборотня, утопая в том, что происходило между ними в этот момент. Дерек был открыт для него, расслаблен и сексуален настолько, что парень уже дважды пережимал основание собственного члена. Казалось странным, что он может быть сейчас здесь, позволяя себе большее, чем вообще готов был представить воспаленным сознанием. Но это была реальность, наполненная мучительными стонами, дрожью и необъятной жаждой. Стайлз впервые настолько сильно хотел обладать другим человеком. И не просто кем-то, кто мог ему нравится во всех смыслах, а именно Дереком, тем, кого он знал долгие годы. Кого ценил и уважал, любил. И эта дозволенность вызывала внутренний трепет, причиняющий парню почти физическую боль. Стайлзу хотелось сорваться, но вместо этого он взял себя в руки, прекратив измываться над телом оборотня. Свободной рукой он обвел крепкое колено, спустился вниз и ощутимо провел ладонью по напряженному животу, наконец смыкая пальцы на сильной шее. Дерек смотрел на него без опаски или угрозы, что было вероятнее всего, и это позволило Стайлзу окончательно выдохнуть, сбрасывая невидимое напряжение. Он развел его бедра шире, осторожно толкнулся в подготовленный анус, и медленно качнулся вперед, накрывая мужчину своим телом. — Привет? — Стайлз широко улыбался, так, словно ему преподнесли самый важный подарок за всю его жизнь. — Привет, детка, — Дерек опустил руки на его спину, притягивая ближе. — Ты обязательно трахнешь меня, но после того, как это сделаю я, — сквозь зубы прошептал Стайлз, наконец срываясь, толкаясь сильнее и размашистей. Дерек не ответил, лишь прогнулся в пояснице еще больше, позволяя Стайлзу вцепиться в его бедра мертвой хваткой, от которой действительно могли бы остаться следы. Он чувствовал, как парня почти незаметно трясет от желания, как напрягаются его мышцы, как срывается дыхание, перемежающееся с довольно громкими стонами. И это не казалось чем-то неправильным, нелепым или неподходящим им двоим. Дерека определенно заводила сама ситуация и те эмоции, что исходили от Стайлза. Чертов пацан сейчас был внутри него, и это ощущалось правильно. Уже ближе к оргазму Стайлз ненадолго замедлился, чтобы в очередной раз склониться над ним, оставляя влажный поцелуй на его губах. — Так хорошо, — прошептал он, прислоняясь своим лбом ко лбу Дерека. — Дыши. — Дерек толкнулся сам, вызвав этим приглушенный стон парня. — Я рядом. — Знаю, — хохотнув, Стайлз неожиданно мягко произнес: — моя детка. Может быть, это было ключевым моментом, но Дереку было плевать, что на самом деле подвело его к оргазму. Он просто уловил новый оттенок в эмоциях Стайлза, а затем его накрыло тяжелой волной, заставив на какое-то время перестать дышать. Стайлз догнал оборотня почти сразу, толкаясь глубже и оставаясь внутри до тех пор, пока тело не расслабилось, раскручиваясь словно пружина. А затем он осторожно вышел, укладываясь рядом и подгребая Дерека под свой бок, будто именно он обладал всеми волчьими замашками. — Ты хорош в этом, так что не нужно зацикливаться на тех словах, — произнес Дерек, отводя влажные пряди от лица парня. — Просто ты позволяешь мне больше, чем нужно… — Кстати, об этом. — Дерек подтянулся, опираясь на локоть. — Никаких пьянок и ночных набегов. — Я постараюсь, волче. — Стайлз спрятал лицо в подушке, давясь тихим смехом.