Немного о чувствах

Аластор совмещал в себе всё то, что казалось бы, совместить невозможно. Но в нем всё смотрелось гармонично, даже завораживающе. Всегда отглаженная одежда, начищенные ботинки, монокль на правом глазу, кожаные черные перчатки и широкая улыбка могла покорить многих, если бы это не было так устрашающе. Его смех зачастую сопровождал другой смех, посторонний, с радио-помехами, вызывающий мурашки и холодок, пронизывающей до костей. Хотя чего ещё можно было ожидать от радио-демона, у которого говорила даже микрофонная стойка? Порой, он мог разговаривать с ней как с обычным другим демоном и это уже не казалось странным. Пугающим — да, но не странным. Аластор постоянно был частью общества и не то, чтобы ему это нравилось, скорее к этому обязывала работа, которую он на самом деле любил. Радиоведущий не должен быть подавленным и грустным, это было жизненным кредо демона как при жизни, так стало его фишкой и после смерти. Аристократический вид не мог не вызывать восхищение. Высокий, худощавый, одетый в винтажном стиле радио-демон выглядел просто прекрасно. Но Аластор был противоречив и ненавидел пристальные взгляды. Смотреть на него можно, а вот рассматривать, досконально отмечая каждую мелочь, не желательно. Хотя сам он рассматривал каждого, совершенно не стесняясь. Но Аластор и стеснения — были совершенно несовместимы. Так же, радио-демон ненавидел прикосновения, и если кто-то имел наглость прикоснуться без позволения — мог отделаться испугом или же лишиться всех конечностей разом. Смотря в каком расположении духа находится радио-демон. И всё же, был один демон, которому Аластор, на свой взгляд, позволил уже слишком много. Чарли, глупая мечтательница изменить грешников, уже неделю пристально рассматривает демона, наивно полагая, что он этого совершенно не замечает. Девушка краснела, местами путалась в мыслях, но рассматривала Аластора, отмечая каждую деталь, разве что не песчинку. Такое внимание к нему она сама объяснить не могла, но пыталась аргументировать всё тем, что он просто загадочный и ей хочется узнать его получше. И пусть ей хватило и дня, чтобы всё запомнить, интерес к нему не пропал. Аластор оставался прежним каждый день, но это не мешало блондинке рассматривать его с задумчивым видом, словно она смотрит не на демона, а на диковинку. Темно-красные волосы демона с черными кончиками выглядели привлекательными для того, чтобы коснуться их, заметила Чарли на второй день и в этот же день «случайно» задела их рукой. Хотя назвать это случайностью можно разве что под угрозой смерти, ведь Чарли была ниже головы на две, и чтобы дотянуться до него, ей разве что не приходилось вставать на табуретку. Но девушка сделала вид, что это было совершенно случайно, и с невинным видом скрылась с глаз радио-демона, который явно был удивлен такой смелости со стороны принцессы. Шарлотта, не специально, но вспоминала ощущения от прикосновения к его волосам и краснела, словно сделала что-то постыдное. Это уже мало походило на изучение, скорее на некую одержимость, но девушка признаваться в этом не собиралась даже самой себе. Хотя ей определенно показалось странным, что она изучала его руки и то, как он иногда от скуки крутит микрофон в руке. Движение у него всегда выходили плавными, четкими, даже когда он болтал о каком-то кризисе в двадцатых, при этом смеясь, словно рассказывает шутку. Как у него получалось быть таким идеальным, Чарли не понимала, а вот то, что перчатки скрывают красивые пальцы, она поняла отчетливо и ярко. А ещё она уделила внимание его милым рожкам, что скрывали волосы, торчащие в разные стороны. Но даже они добавляли ему пикантность, но никак не беспорядок. — Милая, не могла бы ты наконец объяснить, чем я обязан такому вниманию к своей скромной персоне? — девушка испуганно распахнула глаза и чуть было не подавилась кофе, который вдруг встал поперек горла. Чёрт, она явно спалилась, когда смотрела на его утонченную шею, скрытую рубашкой? Девушка тут же отвлеклась, когда представила, как он снимает пиджак. Так по-домашнему. Ладно, это ещё нормально. Но на этом богатая и ненормальная фантазия девушки не остановилась и уже воображаемый Аластор с сексуальной улыбочкой стягивал с себя рубашку, снимая перчатки с тонких и длинных аристократических пальцев… — Не отвечать на вопросы немного невежливо, не находишь, лапочка? — радио-голос раздался совсем рядом, из-за чего девушка подпрыгнула и уставилась на демона, совершено полностью краснея. И дьявол, ей казалось, что даже светлые волосы обрели красный оттенок. — Ни-ничем особенным. Я просто смотрела, — прочистив горло и придав уверенности голосу, выпалила Чарли, стараясь не смотреть в эти завораживающие хитрые глаза, которые словно знали её лучше, чем она сама. — И что же ты высмотрела, принцесса? — издевка в голосе и усмешка говорили уже о том, что врать ему совершенно глупо и бессмысленно. — Я просто смотрела, изучала, — Чарли жмет плечами и кусает губы, смазывая черную помаду. — Интересно-интересно, — Аластор словно хищник обошел принцессу с наигранно-задумчивым видом, и наконец, вальяжно рассевшись на диване, начал крутить микрофон в левой руке, рассматривая притихшую принцессу. — Скажи мне, моя дорогая, ты не заметила случайно того, что я позволяю тебе слишком много? Хотя нет, верно? Это ты не заметила. Ты заметила что-то другое? Поделитесь мыслями, принцесса, уж больно мне любопытно. Шарлотта встряхнула головой, всё ещё не привыкшая к тому, как он умеет задавать вопросы и отвечать на них сам, но причем всегда попадая точно в цель. — Ничего особенного, просто… — Чарли задумалась, но решившись, наконец выпалила. — Ты не любишь, когда кто-то не слушает тебя, ещё тебя забавляют страдания, хотя да, это не открытия. Да. Чёрт. Ну, ты так же всегда ходишь с прямой спиной и любишь болтать о политике, тебя забавляют возмущения Вегги и её попытки тебя заткнуть. О, да, ещё ты любишь крепкий кофе, местами я удивляюсь, почему ты ещё не ешь его зернами. Ох, — Чарли качает головой, прижимая ладони к пылающим щекам, но решает продолжить, раз уж начала. — Так же, у тебя отменное чувство стиля, и благодаря тебе преобразился отель, хотя конечно, ты и так об этом знаешь. Это очевидно. Ещё, ты задаешь вопросы, на которые изначальное знаешь ответы. И да, я научилась различать твои улыбки. Да, они разные. Хотя первое время мне казалось, что ты просто постоянно улыбаешься, но нет, каждая улыбка содержит свой смысл. Когда ты зол, она — предупреждение, когда тебе весело — она обычная…открытая, наверное? Сложно назвать тебя открытым, но думаю, улыбку же можно? Чёрт. Ладно, а когда что-то идет не так, то ты насмехаешься, в основном надо мной, — последние слова Чарли бормочет еле слышно, чувствуя как ей стало жарче градусов на двести. — Я поражен, сладкая. И это ты считаешь «ничего особенного», милая Чарли? — сквозь вежливость слышна насмешка и явное удивление. — Меня слегка удивляет, что ты ещё не опередила меня в болтовне, дорогуша. Кажется, что скоро мы составим очаровательную пару болтунов, способную выбесить и поднять весь Ад, — хохот демона, сопровождающийся ещё разными механическими голосами, раздался по отелю, отражаясь о стены. Чарли поморщилась, пытаясь наконец перестать краснеть и взглянуть на Аластора. Почему она ему всё выложила, она сама не понимала, но возможно, её демонический мозг был просто переполнен информацией о нем настолько, что если бы он не спросил, она бы выложила о нем всё Вегги. А это, очевидно, самая худшая, просто безумно ужасная идея. — Может быть, расскажешь ещё что-нибудь интересненькое? Повеселишь? — хитрый взгляд демонических глаз и широкая улыбка заставляет Чарли прочувствовать весь ужас ситуации. Чёрт подери, она сама того не замечая, так глупо спалилась на том, что знает о нем уже каждую чертову мелочь. И почему она ещё жива, тоже было удивительно. Шарлотта не была такой уж глупой, чтобы не понимать свой риск, но странное пристрастие к этому демону не оставляло её в покое и она рисковала каждый день, сверля его взглядами с ног до головы. Ей даже казалось, что теперь она видит его там, где нет, а это уже явное помешательство. Хотя отрицать очевидное она не собиралась и уже признала, что этот демон как пугает, так же и восхищает, и возможно, интересует уже больше, чем партнер по работе с отелем или даже, как друг. Оо, он определено интересует её больше, когда он снова хищно склонил голову вправо и прищурился. Вокруг словно бы задребезжал воздух, но сейчас это не пугало Чарли, как при первой встрече, ей было до банального интересно. Аластор же наоборот, на свое удивление, уже в который раз за вечер, отметил, что она даже не шелохнулась. Стала смелее? Возможно, но что-то подсказывало ему, что это своего рода игра, которую принцесса затеяла на свою беду первой. — Знаешь, дорогуша, думаю, я смогу тебе помочь в изучении меня. Собственно, никто не может знать больше, чем я сам. И возможно, — Аластор встал и медленными, грациозными движениями подошел ближе, заглядывая в глаза девушки с дьявольским блеском. — Даже, может быть, разрешу потрогать, так сказать, изучить ближе, — микрофонная стойка зацепила пару прядей волос, подкинула их вверх и позволила спокойно опуститься на плечи явно удивленной, нет, скорее шокированной, принцессы.   — Что? И ты позволишь? — Чарли была совершенно запутана такой реакцией, она ожидала от радио-демона многое. Возможно, даже то, что ей пришлось бы защищаться или выслушивать какой-нибудь бред, но никак не позволение. — Ох, милая моя, не вижу причин для удивления, — наигранный мягкий голос вводил ещё в больший ступор, а под лопаткой стучал молоточек, говорящий о том, что он затеял не шуточную игру с явным концом, который будет на пользу не ей. Определено не ей. — Сладкая, не будь такой недоверчивой и хмурой, как твоя недалекая подружка. Она совершенно не умеет веселится, скучная и серая. А тебя берет интерес, верно, лапочка? Мы можем помочь друг другу. Ты получишь в изучение самого меня, а я…о своей выгоде расскажу позже. Знаешь, мне вспоминается случай, когда… — Аластор явно разошелся, перескакивая с темы на тему, которые были совершенно не связанные с друг другом. И девушка понимала, что он как хитрый лис заметает следы и не дает ей наконец подумать о том, на что она идет. В голову не приходило ничего, что мог бы попросить Аластор или получить, но даже если он захочет поговорить с её папочкой, так и быть, она устроит аудиенцию, а взамен она может получить то, о чем думает так долго. Самого радио-демона в своих руках. Пусть и на этот вечер. Чарли была настолько воодушевлена, что готова была бы даже продать душу дьяволу, если бы это не был её папочка. — Хорошо, я согласна, — Чарли покосилась на радио-демона с тем же прищуром, словно бросает вызов в ответ. Коварный взгляд радио-демона и его широкую ухмылку не заметить было невозможно. — Отлично, дорогуша. Приходи в полночь, после моего эфира, — снова легкое дребезжание воздуха, широкая улыбка, и Аластор уходит, оставляя Чарли в замешательстве и в предвкушении замечательного вечера. **** Всё идет не по плану, когда девушка чувствует накатывающую нервозность. Ровно полночь и она стучит в дверь пожалуй слишком громко или же это так стучит в ушах? Почему-то, сейчас Чарли важно, чтобы всё прошло хорошо. Хотя как можно назвать хорошо то, чему нет определения? Она пришла, чтобы изучить Аластора? Как кролика? Нет, определенно не так, ведь кроликом скорее является она, нежели он. Но дверь распахивается и девушку встречает широкая улыбка и пронизывающие глаза. — Принцесса умеет быть пунктуальной? Приятно удивлен, Ваше Величество, — манеры Аластора всегда восхищали Чарли, а его обращения к ней, как к истинной принцессе, были приятны, когда он галантно отошел, пропуская девушку и делая лёгкий поклон. Аластор был джентельменом настолько, насколько это вообще возможно в Аду. Его комната в отеле представляла собой две стороны одной монеты. Одна сторона была идеально чистой, выполненная в классическом стиле, и вполне даже уютная, разве что была полностью в красных тонах, но не сложно заметить, что Аластор уж очень сильно любит красный. Хотя другой цвет в Аду, кроме красного и черного, любить почти невозможно. Вторая же половина представляла собой не лучшую картину. Чистоты тут не было явно давно, прогнившая мебель, оборванные обои, от неё веяло неуютностью и сыростью, хотя, казалось бы, в Аду сырость невозможна. Чарли была так увлечена, рассматривая разделенную надвое комнату, что не замечала, как её сканирует внимательный взгляд радио-демона, который с интересом наблюдал за реакцией принцессы, ожидая, как она либо восхитится, либо сморщится в отвращении. Но девушка не сделала ни того, ни другого. Она была достаточно умна, чтобы понять что его комната — олицетворение его внутреннего мира, такого же разделенного надвое. Он может быть как и светом, так и черной гнилью. — Признаться, я удивлен твоей смелости, милая, — легкий смешок Аластор вывел Чарли из своих мыслей и она проследила, как он подошел к той части, в которую ей так не хотелось заходить. Но она должна быть вежливой, ведь это его комната, она гость и должна вести себя соответствующе, пусть даже они находятся и в её отеле. Ведь ровным счетом, без него тут было бы пусто. Аластор так много сделал для отеля, что сложно было это не признать. — Вашему величеству не хотелось бы что-нибудь выпить? — Аластор стоял спиной и лишь легкий поворот головы и шевеления милыми оленьими ушками в её сторону подсказывало, что он весь во внимании. Чарли самого того не заметила, как с проснувшимся интересом кивнула, зная что он почувствует, если не увидит. — Ликер, пожалуйста, — гадая с закрытыми глаза она попала в точку, когда оскал радио-демона стал шире. Предпочтения в алкоголе у него были до банального просты. Ничего изощренного или особенного, как могло показаться на первый взгляд. Он не пил кровь и не пытался смешивать что-то, что смешивать не стоит. Ликер или виски. Обычно и просто. Наверное единственное, что было просто в Аласторе.   — Отличный выбор, дорогуша, когда-то, помнится, я предпочитал что-нибудь незамысловатое и простое, пока не наткнулся на ликер. Особенного на этот. Изысканный вкус, — легкий кивок головы в сторону бокала и прищур глаз говорил о том, что сегодня он собирается изучить её так же, как и она его всю неделю. — Но к ликеру подошло бы одно блюдо. Не хотела бы ты попробовать? Уверяю, оно добавит изюминку. — Нет, спасибо, — Чарли неуверенно улыбнулась, но ей и глоток удавалось сделать с трудом. Она была так взвинчена тем, что хотела бы спросить, что всю информацию уже было сложно удерживать в голове. Она наконец может получить то, чего хотела столько времени. Ну, или её часть. Смотря, как готов играть Аластор. Но принцесса совершенно не рассчитала, что у него наготове своя игра и со своими правилами. На отказ Чарли радио-демон почти не обратил внимания и с такой же улыбочкой предложил расположиться более удобно. Перейдя на сторону, где было чисто, девушка словно скинула груз с плеч. Сидя на полупрогнившем стуле, она боялась даже дышать, чтобы не сломать до конца и так не крепкий стул, а так же не опозорится перед этим, очень уж необычным, демоном. В Аду не бывает душек и каждый показывает свои когти сразу. Аластор же другой, он убивает всю настороженность лишь рассказав какую-нибудь шутку из жизни, завоевывая доверие, а уже потом показывая истинное лицо. И пожалуй, его характер напоминал ей немного отца. Люцифер такой душка, несерьезный и совершено не собранный, но это лишь на первый взгляд. Под его властью находится весь Ад и если ему будет нужно, он поставит на колени не только его. Но тут, надо отдать должное матери Чарли — Лилит, которая более собранная и сдержанная, а также чокнутая и жестокая. Именно поэтому, она поддержала свою дочь в идее с отелем, в то время как отец от этой мысли отказался сразу, посчитав её глупой. Но Чарли всё равно знала, что отец и мать её любят, по-настоящему сильно, пусть и разной любовью. И даже если отец не был рад идее своей дочери исправлять грешников, он готов был защищать её от нападок. Наверное, она и Лилит — единственное, что по-настоящему для него имело значение. Этим Аластор и отличался, он странным образом решил помочь, что было совершенно ему не свойственно. Настороженность у девушки была, и подвоха она ожидала уже в первые дни, но Аластор не устраивал дебоши, даже помог со слугами и учтиво принимал участие в изменении отеля, иными словами — взяв всё под свой контроль. Расположившись на диване, Чарли наблюдала за тем, как Аластор присел в кресло напротив неё, перед этим расстегнув пуговицу на пиджаке. Именно это действие вдруг заставило девушку вспомнить всё то немногое, что она о нём знала. Кроме его маленьких предпочтений в алкоголе или еде, — а предпочитал он оленину, что являлось каннибализмом, учитывая, кем он является в Аду, — она знала, что он так же любил готовить сам, не терпел прикосновений без своего позволения, а так же был асексуален. Да, пожалуй это то, что Чарли разочаровывало в нем больше всего. Конечно, она не считала его фригидным или ненормальным (он и не являлся нормальным, учитывая все его странности), но почти каждый демон в Аду был похотлив. Аластор же разрушил стереотипы, не прикасаясь ни к мужчинам, ни к женщинам как к объектам желания. Это девушку неприятно кольнуло. — Сейчас ты не особо разговорчива, принцесса, — заметил радио-демон, наблюдая за притихшей девушкой, которая сделала всего два глотка, вертя в руках бокал. Аластор был чрезвычайно умен и внимателен, чтобы не понять, что она просто-напросто нервничает. Она поистине казалась крохой, что его только забавляло. Правительницей Ада он её определенно не видел. Она слишком чистая для такого места. — Мне хотелось бы понять, какие ты установил границы, — вдруг спросила девушка, поднимая голову и встречаясь с красными глазами демона. Приподняв брови, Аластор всем видом показывал недоумении, хотя улыбка уже была коварной, а он имел глупость забыть о том, что его улыбки она уже успела изучить. — Границы дозволенного, сладкая? Позволь узнать, что под этим ты имеешь в виду? Ограничения в вопросах? Пожалуй, нет. Или ты хотела бы добавить что-то ещё? — столько вопросов высыпались разом, но Шарлотта была к этому готова. Она знала, на что шла, и как бы глупо это ни звучало, таким Аластор ей и нравился. Коварным, хитрым, вежливым, и наглухо чокнутым. — Мои вопросы связаны с миром людей, одним из которых ты был когда-то, — блондинка прокашлялась и снова закусила губу, ожидая, что он ответит. Исход мог быть любой и она это понимала. Он любил шутить и говорить на тему политики, напрямую затрагивая ту жизнь, которая у него была, но вот конкретные вопросы она никогда не задавала и он никогда не говорил о чем-то, что было ей, пожалуй, интересно на самом деле. — Ох, принцессу берет интерес о мире людей, как мило, — Аластор засмеялся и в его руках вдруг появился микрофон, в котором заиграла легкая, ненавязчивая мелодия с радио-помехами. — Ну раз сегодня у нас вечер откровений, мне тоже хотелось бы задавать вопросы, на которые я ожидаю честные ответы, милая. Представим, что мы находится на радио и ты мой сегодняшний гость. Эксклюзивный гость, прошу прощения за бестактность, — Аластор тараторил без умолку, но суть Чарли всё-таки уловила. Вопрос — на вопрос. Удивительно, что он ещё не всё о ней знает. — Я согласна, — Магне кивнула сама себе ещё раз для убедительности и устроилась поудобнее на диване, чувствуя азарт. Узнать о жизни, которую она не видела, было более, чем интересно, особенно зная, что когда-то там, наверху, жил Аластор. Она знала, кем он был и за какие грехи здесь оказался, и именно эту тему затрагивать не собиралась. Как и осуждать его тоже. Глупо осуждать демона в Аду, будучи его принцессой. — Уступаю первый вопрос даме, — ухмылка и вальяжная поза говорила о том, что его совершено не заботил и не пугал предстоящий вопрос. Скорее наоборот, в его глазах был огонь, который, странным образом, у Чарли не вызывал подозрений. — Как ты стал радиоведущим? — Ох, так банально? Упустить первый ход? Ну что же, я отвечу, милая, раз тебе так интересно. Помнится, имея хороший голос, я смог привлечь внимание одного из директоров. Отвратительные, назойливые и крайне мерзкие типы, отвечу честно, принцесса. За низкую плату, подколы, издевательства и прочее, я смог стать лучшим ведущим, который у них только был! — довольный вид Аластора говорил за него, а вот принцесса явно была удивлена его честностью ответа, даже более того, он ответил не кратко, а почти что в подробностях. Определенно, где-то был подвох, но оканчивать увлекательную и познавательную игру Чарли не собиралась. — Спасибо за ответ. Твоя очередь, — качнув головой и откинув светлые волосы за спину, Чарли сделала глоток обжигающего ликера, который словно пламенем горел внутри неё так же, как и азарт от того, что она получит сегодня то, чего хотела. Узнает о том мире, а так же об одном из самых важных демонов в её жизни. А то, что Аластор стал ей дорог — она уже совершенно не скрывала. — Благодарю, принцесса. Мой вопрос тоже слишком прост. Почему имея такую власть, ты используешь её даром? — Эм… Я не использую её даром, просто перенаправила во благо, — Чарли пришла в замешательство, не зная, как ответить более конкретно. — Благо, понятие относительное, дорогуша. Думаешь, рай лучше чем ад? Позволь узнать, с чего такие предрассудки? Там же ущемление прав, где у тебя не должно быть право голоса, где каждый соблюдает глупые правила, которые никому не нужны. Хотя, в самом деле, не мне тебя учить, лапочка. Задавай свой вопрос. Аластор перескочил с темы мгновенно, в то время как Чарли совершенно не поспевала за ним и за своими мыслями, которые словно предали её и подчинялись только его направлениям. Не иначе, он и правда демон, и уже заключил в свои сети даже будущую правительницу Ада. — Да, точно. Мой вопрос совершенно странный, но какое там небо? — ожидая насмешку, Чарли была удивлена, когда улыбка демона приобрела слегка печальный вид, и он плавными движениями подошел к окну, сложив руки за спиной. — Днем — мне помнится солнце. А ночью — луна. И знаешь, милая Чарли, самое запоминающиеся в небе — звёзды. Это точки на небе, которые светятся и их бессчетное количество. Пожалуй, это единственное, по чему я мог бы скучать. Магне мало представляла, как эти точки на небе могли так запасть в душу демона, но она была совершенно уверена, что хотела бы увидеть то, что когда-то видел он. Небо в Аду, увы, не имеет ни Луну, ни Солнце, даже этих точек нет. Нет ничего, кроме красного неба и пентаграммы во всю площадь Ада. — Ну что ж, не будем о грустном, — когда радио-демон развернулся, на его лице снова была наглая широкая улыбка и никакой печали, в то время как Чарли было грустно, что он лишился чего-то, что ему было в том мире интересно по-настоящему. Удивительно, она сочувствовала ему, но не себе, а ведь жизнь с ней поступила более несправедливо. Она родилась здесь и совершено не знает того, другого мира. Хотя по рассказам многих, тот мир не лучше Ада, разве что всё ощущается во много раз хуже. Хотя Шарлотта в это мало верила. Везде есть добро и зло, и только ты выбираешь, на чью сторону встать. Но по правде, она была просто наивна и не могла даже представить, настолько люди могут быть гнилыми. — Мой вопрос может показаться странным, но очевидно, что мне всё ровно. Поэтому, если бы мне было интересно правление Адом или иными словами — ты, ты бы согласилась стать моей супругой? — насмешливый взгляд внимательно следил за изменениями на личике принцессы сначала от удивления, шока, даже легкого испуга, до полного, неотвратимого, покраснения и смущения. Это его забавляло куда больше, чем наблюдения за чьими-то страданиями. Эта наивная душа могла обеспечить его всевозможным шоу. А вот голову принцессы теперь не покидал образ Аластора и её вместе с ним во главе всего Ада. Дьявол, до чего это смущает и…привлекает? Она, очевидно, нуждается в промывании мозгов от Вегги, потому что разум давно отказался от хозяйки в пользу этого чертового обольстителя, а воображения услужливо подкидывает картинки из их возможной жизни, полностью выбивая из привычной колеи. — Эм, я должна сказать нет? Да, пожалуй, должна. Но раз вечер правды, то я не скажу нет, Аластор, я скажу да. Согласилась бы, — Чарли мужественно выдерживает пытливый взгляд красных глаз и широкую улыбочку, стараясь не отводить взгляд, хотя сделать это становится сложно, потому что в этой комнате стало жарче настолько, насколько вообще возможно. Почему-то, стать супругой радио-демона вовсе не пугало. — Как мило, сладкая, но как жаль, что мне это неинтересно, — он смеется, а Чарли в миг начинает злиться. Очевидно, он знал всё изначально, а значит — просто издевается. — Ты и правда асексуален? — выпаливает быстро блондинка, сжимая руки в кулаки. Решившись ужесточить игру, она дразнила этим себя куда больше, чем его. — Да, моя дорогая, — на удивление, Аластор ответил не сразу и очень кратко, прищурившись, словно пытаясь понять с чего такой вопрос. —  И…значит, я тебя совершенно не интересую? — Сладкая, ты видимо совершенно сбилась с того, чья была очередь, — смеется Аластор, но теперь он начинает понимать возможный исход игры, и пока он его более, чем устраивает. Ведь она уйдет в расстроенных чувствах, а значит, доставит ему только ещё большую потеху. — Но я прощаю тебе такую вольность и буду вежливым, ответив на твой достаточно некорректный вопрос, дорогуша. Конечно, ты меня интересуешь, как партнер или друг, возможно, как наивная девочка, наблюдать за которой становится веселее день ото дня. — Ты же знаешь, о чём я, — бормочет Чарли, делая последний глоток ликера, про который вспомнила только сейчас. Алкоголь сильно помутил её разум, но она была уже этому не удивлена. Он помутился давно и точно не от алкоголя, а от нахального типа, что заявился в её отель пару месяцев назад, наглухо перевернув её мировоззрение и все возможные чувства вверх дном. — Ну, если тебе так интересен ответ, то нет, сладкая. Ты меня совершенно не привлекаешь, — Аластор пожимает своими аристократическими плечами и видит, как Чарли сначала качает головой, а потом наконец поднимает голову и встречается с ним взглядом. — Я хочу повысить ставки, Аластор. Ты получишь меня в свои должники, если я не сумею тебя переубедить. Идёт? — тараторила Магне быстро, стараясь не передумать. Она хотела и была уверена, что должна сделать за сегодня все безумные поступки сразу, чтобы отбить желание раз и навсегда сходить по нему с ума. — Принцесса готова рисковать и стать моим должником? Признаться, я удивлен, правда ещё не знаю, приятно удивлен или скорее разочарован. Но будь по-твоему, милая, можешь приступать к провальной затее. Я тебя не трону, — Аластор и правда продолжил сидеть в кресле совершенно безразличный ко всему, что собиралась делать эта девчонка. А Чарли словно ждала его разрешения и медленно встала, чувствуя дикий стыд и неуверенность в том, что она хочет: выиграть или же проиграть? Набравшись смелости, Чарли преодолела расстояние и подошла к креслу. Её рука в нерешительности замерла над головой Аластора, который внимательно наблюдал за ней, явно безразличный к её действиям, но не эмоциям. Её смущение доставляли ему удовольствие. Решившись начать с того, что ей было интересно буквально с самого первого дня, Чарли прикоснулась к его оленьим ушкам и готова была запищать, когда он чуть поводил ими из стороны в сторону на потеху принцессе. Он знал и чувствовал её ауру, но продолжал быть безразличным, правда он впервые почувствовал её запах так близко. На удивление, она пахнет чем-то земным, сладким, и глупо предположить, но он бы сравнил её запах с печёнными яблоками. Сама же девушка чувствовала запах серы и ликера, и была уверена, что он пахнет лесом, чувствуя травяной запах. Она никогда не была в лесу, но знала, как пахнет трава и была уверена, что Аластор пах серой, ликером и лесом, и очевидно, это нравилось ей до безумия и покалывания на кончиках пальцев. Зарываясь рукой в волосы и перебирая их, блондинка чувствовала себя почти что счастливой, ведь она дорвалась до того, чего хотела достаточно долго. Она не была избалованной, но она стремилась всегда получать то, чего хотела. И сейчас она хотела только его и готова была быть в его плену. В плену его глаз, рук, даже магии, если он будет принадлежать ей всецело. Хотя бы этот вечер. Аластору нравилась смелость принцессы, но вот её дерзости он был удивлен, когда она оседлала его колени, по-детски заглядывая в глаза и закусывая губы. Она нервничала так сильно, что руки дрожали, а сердце словно отбивало чечетку. Аластор принял игру и сдаваться не собирался, тем более, так близко принцессу он ещё не видел, а наблюдать за ней ему явно нравилось. С краснеющими щеками она продолжала наивно надеяться на свой выигрыш, чем забавляла его. Проведя рукой по рогам и спускаясь к лицу, Чарли с замирающим дыханием прослеживала за своей рукой, каждым участком своего тела пытаясь запомнить эту вольность, которую она себе позволила. Она не просто прикоснулась к Аластору, она сейчас сидела на его тонких и безумно длинных ногах, чувствуя его легкое дыхание на своей шее. Он не прекращал улыбаться, а взглядом сканировал лицо принцессы, словно пытался понять её истинный мотив. Ему это выгодно, ну а ей? Неужели, принцесса падка на чувства людей? Аластору это казалось смешным и глупым, пока она не приблизилась ещё ближе, оставляя нежный поцелуй на щеке демона. Это было явно неприятно и непривычно для радио-демона, который ненавидел любые прикосновения. Такое проявления чувств он помнил лишь в мире людей и сейчас это было удивительно. А на губах Чарли вдруг расплылась хитрая улыбка, которая успела заметить замешательство во взгляде уже не такого уверенного, но все ещё прекрасного радио-демона. Она не знает его так хорошо, как возможно хотела бы, но видеть его удивление, и то, как он пытается сопротивляться ей — забавно. — У тебя определенно странная игра, милая Чарли, — всё же не выдерживает радио-демон, чувствуя тонкие и почему-то прохладные ладони на своей рубашке, которую проворная принцесса уже успела слегка расстегнуть. А ещё, имела наглость бесить его же методом — улыбкой. — Это не игра. Чувства, ощущения. Разве…ты не чувствуешь? — Чарли вскидывает на него взгляд, но ладони от его груди не отнимает, стараясь запомнить какой он теплый и как вздымается его грудная клетка в такт спокойному дыханию. — Умоляю тебя, дорогуша. Все эти людские слабости мне совершенно не интересны, — радио-демон громко фыркает и сдерживается, что не спихнуть с себя нахалку. — Будь мне это хоть немного интересно, принцесса, я бы уже перетрахал пол-Ада, не находишь? Чарли слегка морщится, утыкаясь носом в шею Аластора и сжав пальцы на его пиджаке, словно боясь, что он сейчас её скинет и уйдет. Плевать, что это его комната, он волен делать что хочет и лишь из вежливости или терпения, он позволяет ей играть дальше. Но насколько его хватит? — Я говорила не об этом, Аластор. Это не чувства, а похоть, желания, потребность. А чувства — они в ощущениях, — смущенная, Чарли как слепой котенок тыкается Аластору в губы, чувствуя его клыки. Выдыхая, девушка ерзает, устраивается удобнее, словно сидит не на демоне, а в кресле, и целует смелее, настойчивее, надеясь почувствовать его отклик. Аластору до безумия хочется сейчас прекратить всю игру глупой принцессы, и возможно, даже свернуть шею нахалке, чтобы проучить. И он определенно может сделать это, даже не боясь гнева такого великого папочки, как Люцифер. Аластор был умен, но бояться не умел. Он не знал страха. Как и других чувств. И возможно, совсем чуть-чуть, ему было интересно, как далеко она зайдет и насколько хватит его терпения играть по её правилам. Аластор определенно подыгрывает, когда отвечает на поцелуй и обхватывает затылок девушки своей рукой, поражаясь на мгновение, насколько он превосходит её в размере. Она совсем крошечная, но смеет вести себя с ним как хочет, что не может не вызывать легкое восхищение. Поцелуй двух демонов был похож на борьбу, потому что Чарли хотела подарить то, что чувствовала при взгляде на него, как трепетала перед его могуществом, боясь и восхищаясь одновременно. Аластор же пытался эти ощущения убить в зародыше, и целовал горячо, глубоко, но не нежно, даже грубо, местами стукаясь клыками о её клыки. Но Чарли была уверена, что он так противоречив, потому что его никогда не любили. Если бы его любили по-настоящему, таким, какой он есть, разве бы он это забыл? Магне уверена, что нет. И ещё она почему-то была уверена, что может стать той, кто полюбит его. Всего лишь, теоретически, это было возможно. Она принимает его таким, какой есть. Коварным, хитрым, сильным и даже жестоким. Он может стать другим, если позволит ей себя любить. — Принцесса, мне кажется, твоя игра должна закончиться, — Аластор был запутан, когда тяжело дышал, чувствуя губы Чарли на своей шее, и руки под рубашкой, царапающие длинными ноготками его спину, шею, торс. — Запрети, — полностью осмелев, прошептала Чарли, прикусив кожу на шеи до кровавого отека и почти что довольно мурлыкнула, оставив свою метку на нём. Она обезумела, но хотела, чтобы весь Ад знал, кому он принадлежит. Так же, как и она ему. И не только телом — всей душой. — Прекрати, — тихо бормочет демон, но сам сильнее прижимает её тело к себе, совсем не понимая, почему ему так горячо и…приятно? Ему приятно быть рядом с ней? Это кажется невозможным, ведь его интересуют только страдания, а не плотские утехи. Сила, власть, разрушение — это всё, что нужно Аластору, но почему-то, когда Чарли отзывается так горячо на любое его движение, даже реагирует на его дыхание, так изгибается и сладко стонет, кажется куда важнее, чем сломать кому-то шею. — Неубедительно, — томный шепот и дьявольский блеск в глазах принцессы доводят его, он подхватывает её на руки и вжимает в стену, расположив одну руку на бедре, а другую на стене рядом с её головой. Он в ярости от того, что она сумела затронуть и пробудить что-то в его душе, что казалось бы, было давно мертво, что должно было сгнить и сгинуть из него раз и навсегда. — Ты губительна, сладкая. И играешь с огнем, — хрипло смеется Аластор, всматриваясь в тяжело дышащую, но улыбающуюся девушку. — Плевать, я не боюсь сгореть, — парирует блондинка, притягивая радио-демона ближе и кусая его за губу, разжигая пламя куда сильнее. Она чувствует, как искажается реальность, как трещит воздух и дребезжит любой звук, словно помехи на радио. Его сила великолепна во всех проявлениях. И её это не пугает, как и то, что это может привлечь внимание клиентов отеля или даже Вегги. Рядом с ним всё равно. — Как грубо рвать одежду на девушке, Аластор, где твои манеры, — Чарли смеется, пытаясь вдохнуть побольше раскалённого до предела воздуха. Он и правда сжигает её, но ей нравится это до безумия, как и то, что его рожки стали длиннее, как и когти, которыми он разрезал на ней одежду, даже слегка задев бледную кожу и оставив на ней красную полосу. — Как глупо было соблазнять демона, высшего по силе, дорогуша, — прищуриваясь, хмыкает демон и снова оставляет засос на шее, клеймит её и радуется тому, что потом она снова будет стесняться его и прятать каждый участок своего тела, где словно клеймо будут его отметки. — Плевать, ты — всё, что я хочу. И Магне не нужен был ответ, чтобы почувствовать, что сейчас она желанна не меньше. Его грубые движения, тяжелое дыхание и отметины на теле доставляли поистине волшебные ощущения, заставляя её цепляться за его спину, царапая до крови, и громко, без стеснения, стонать, местами шепча его имя и видя, как в его глазах плещется дьявольское удовольствие и желание. Аластор уже не похож на джентельмена, когда берет принцессу Ада у стены в своей комнате, но в её же отеле. Когда грубо хватает её за волосы, клыками царапая нежную кожу на шее, и почему-то наслаждается тем, что она отвечает ему тем же, хватая жестко его за волосы, но нежно гладит ушки. Они крепко сжимают друг друга в руках, когда задыхаются от того, что их накрывает волной. Аластору это чувство непривычно, а вот Чарли тонет в своих чувствах с головой, когда понимает, что влюбилась. В самого странного из всех демонов, но самого лучшего для неё. — Я выиграла, — шепчет Чарли, обхватывая ладонями лицо радио-демона, встречая его взгляд, от которого всё тело снова сводит, заставляя крепче обхватить бедра демона. — Это не последний раунд, дорогуша, — Аластор не прячет довольный оскал, смотря на принцессу хитрым взглядом и совершенно по-новому. Они оба будут молчать о том, что было этой ночью и совершенно точно сделают вид, что удивлены трещинам в стене от их силы в момент пика. Вегги будет подозрительна, а Энджел снова предложит Аластору уединится, на что получит в ответ красноречивый взгляд и категоричное «нет». И Чарли наконец счастлива, когда выходит из комнаты Аластора, прикасаясь к закрытой двери и не скрывая довольной улыбки. Она не просто смогла его изучить, она получила нечто большее. — Я научу тебя любить, Аластор, я обещаю.