Второе перерождение

12:45 День днём. Служба в сменяется службой. С той встречи в заброщенной трущобе прошло около двух недель. До конца тёплого лета осталось не так долго. В тот день я решил вспомнить детство. Конечно, я как положено аколиту-ученику прилежно читал книжки всю юность, да вот только ночью ускользал из Храма и щёл радоваться жизни. Так я познакомился с ребятами. Мы решили наведаться в приют Хорса Скряга. Хорс был старый, морщинистый, седой дедок и очень жадный до денег. Но я бы на его месте тоже таким стал. Приют в трущобах – это община, где сообща живут несколько семей и куча народа без племени. Рядом живут, о детях заботятся, в тяжелую минуту помогают. Вот и Хорс в таком был кем-то вроде старосты. Несмотря на жадность, страшный облик и ворчливость был он имел широкую добрую душу. Очень любил детей и искренне о них заботился. Благодаря ему Вагни с Герси вообщем-то и дожили до взрослых лет, а не сгинули в канаве, да и выросли, по трущобным мерка, приличными людьми. Своих детей и семьи у Хорса не было, сам он когда то проговорился, что дочка была, да умерла в голодный год. Так что многие беспризорники находили приют у него в душе. Меня он знал давно, в его приюте меня считали своим, тут я был старшим товарищем и младшим сыном. Даже сейчас, хоть жалованье и невелико я частенько жертвовал ему пару монет. Мы сидели у него в хибаре. Надо сказать чистое место, хотя стены и были покрыты рисунками выцарапанными гвоздями и всем таким. Хорс любил порядок, но детей он любил больше. -Эх вы ребята, совсем взрослые стали и работящие. А я вас такииими помню мелкими. Все говорили ничего из вас не выйдет, а я нет – вот, смотрите что вышло! –он говорил суетясь по комнате в поисках чего-то наверно сам не зная чего. -Да всё благодаря вам, дедушка. Ой! А помните ту тётушку, что на углу жила? Такая ещё, с одним глазом невидящим. – поинтересовался Вагни. -Да конечно, старуха Суригиль, в том году схоронили. -Вот та добрая душа была. Бывало придёшь к ней заполночь с разбитыми губами, а она тебе кипятку нальёт и спать уложит. Внезапно идиллию прервал скрежет ржавых петель. В дверях стояла и немогла отдышатся девчонка лет 14, кажется.. не помню имя, но вроде с Вагни ходила всё время. -Там…Это…Прошку… Я прекрасно понял, что она имела ввиду. Не дав ей договорить, мы уже бежали. Герси был первым. Он вообще был самым юрким. Тело покоилось на земле, из груди струилась кровь, светлые волосы тоже были бурые. Удар под сердце – покойник. Когда мы только прибежали к телу, Герси уже умотал за ублюдками. Дорогу указали дети столпившиеся вокруг. Стандартная наша тактика: Герси добегает и начинает сразу драться. Мелкого чёрта не воспринимают всерьёз. Когда прибегаем мы, бежать уже поздно. Направо, налево. Эти улочки знакомы как пять пальцев. Вот и закуток. Герси валяется в грязи поваленный здоровым амбалом. Их четверо. Увидев что мы тут Герси достаёт нож и отсекает пару пальцев громиле. В секунду он уже на ногах и готов драться. Не теряя времени бью с ноги в грудь того что у стены. Вагни хорошенько прописывает амбалу по роже. Мой отлетает к стене и сильно бьётся головой. Двое оставшихся кидаются на Вагни. У одного из них нож. Теперь нож у него в горле, Герси зашёл сзади. Под ногой валялся камень, теперь он летит в голову второго. Я без промаха, а он похоже без глаза, после кулака Вагни - без сознания. Амбал поправляется – лицо в крови, пары пальцев нет. С криком бросается на нашего здоровяка. Вагни пропускает удар по корпусу – абмал получает под дых, а согнувшись - ногой по лицу. Опасности больше нет: амбал без сознания, тот у стены тоже, один труп и ещё с одним непонятно. -Тот что труп пусть лежит, остальных спросим и подрежем сухожилия. – стандартная практика. Амбалу сухожилия подрезаются сразу. Герси слишком зол. Он ничего путного он сказать не может, а только плачет. Похоже, он и раньше был так себе. Тот что без сознания, оказывается с пробитым черепом. Только парень у стены приходит в себя. -Вы…вы что сделали, падлы! Да, да Клык с вас шкуру сдерёт! Получает по оставшимся зубам. Всё что нужно мы узнали. Герси отнимает ему глаза. Жестоко? Жестоко. Так здесь принято. Убивать принято за равных. Те убили пацанёнка, которому лет 12 и не было. За такое лёгкой смерти не жди. Теперь Клык подписал себе смертный приговор. Здесь действует закон общин: все заботятся друг о друге и в том числе мстят. Тот бандит взял к себе в банду не тех ребят. Это его проступок. Оставшийся день готовимся в общине к сжиганию тела парня. Он был сиротой, жалко его, хотя бы родителям плакать не надо. Скряге хуже всего, хоть он и не подаёт виду, но всё и так понятно. Из уважения все делают вид, что не замечают, как у него трясутся руки.