Коробочка, в которой сидит мамурик, или шесть кураторов одного Солдата

«Вылупившийся утенок в первые секунды жизни принимает за маму любой движущийся объект, поэтому он будет следовать и повторять действия за кем угодно: собакой, курицей или даже человеком».

Куратор Иванов. 1948 год У самого первого куратора была фамилия Иванов. Правда, он не сразу понял, что он — куратор. Иванов был человеком строгим, но справедливым, и когда капитан Маслов пришел к нему и под покровом ночи повел показывать «новое оборудование» — Иванов насторожился и начал думать плохое. Видимо, мысль сильно отразилась на лице: Маслов поспешно сказал, что приказ принять оборудование идет оттуда — и ткнул пальцем наверх. Иванов помнил, что наверху был второй этаж, где сидели в кабинете прапорщик Доценко и два дежурных ефрейтора. Над Доценко и ефрейторами был чердак, где за стропилиной пряталась бутылка с ядреным самогоном. Доценко точно не знал слова «оборудование», он бы сказал проще — «херовина». Ефрейторам по званию полагалось помалкивать в тряпочку. А бутылка диктовать свои правила могла только по воскресеньям. Иванов все это обдумал, пока шел за подозрительным Масловым. И понял, что насторожился не зря. Похожий на замполита хмурый кагэбэшник на плакате, призывающем к бдительности, проводил капитана прищуренным взглядом. Иванову тоже достался взгляд, но тут были варианты: могло померещиться, все-таки воскресенье было вчера. Маслов привел его на склад и показал громадную металлическую штуку, к которой слово от Доценко подходило больше. В штуке кто-то спал. И, кажется, храпел. Маслов увлеченно начал вещать о важности храпящего для всего человечества, о том, что Иванов теперь — куратор, и вся надежда только на него. Капитан размахивал руками так активно, что рукав мундира задрался и на свет показалась татуировка — какие-то орнаменты с пупырками и череп. Чем Иванов всегда отличался от сослуживцев, так это скоростью реакций. Ну и тем, что очень метко бросал гранаты под танки дивизии Тотенкопф — за что получил звание, две медали и контузию. А тут как-то удачно все наложилось одно на другое. Вызванный позднее на место происшествия замполит посмотрел на остывающего Маслова, татуировку черепа, потом на «оборудование», которое жрало и так небогатое напряжение в электрической сети заставы и побулькивало чем-то внутри. Покачал головой, прищурился и ласково спросил: — Ну, Иванов, что делать будем? — отчего сразу стал похож на плакат. Иванов шмыгнул носом, утерся рукавом, но не раскаялся. Замполит прикинул масштаб грядущих проблем и понял, что Маслова проще списать на медведя. Оставалось решить с оборудованием. — Раскупоривать сейчас будем? — Да ну нахер! — открестился Иванов. Наутро с закрытой и строго охраняемой территории части загадочным образом исчезли: труп Маслова сомнительной ценности, саркофаг с оборудованием ценности необъявленной и почему-то электрический счетчик. Куда испарились все три объекта — Иванову дела не было, все его мысли занимала исчезнувшая застропильная бутылка. Под подозрение попадал весь гарнизон. Особенно Доценко. А Зимний Солдат так и не узнал, что у него был первый куратор, и начал сразу со второго.