The best punishment.

Да, быть пойманным опасно. Да, вступать в половую связь с незнакомым человеком опасно. Но как же Тэхен тает от чужих прикосновений, напрочь заглушающих голос разума. С ним не церемонятся от слова «совсем»: одной рукой с силой вдавливают в холодную поверхность стола, прижимая заламанные руки к спине, а другой срывают мешающую одежду. Сколько ни пытайся — не вырвешься. Только вот Тэхен и не стремится вырваться, а с насмешкой в глазах наблюдает за незнакомым лицом, обрамленным длинными, почти по плечи, прядями темных волос. Лицом, между прочим, красивым, даже слегка детским, если бы не отражающееся на нем чувство превосходства и полной уверенности в себе. Внезапно обревшему бессмертие Тэхену не терпится испытать нового партнёра на прочность, что он тут же и делает. — Что-то ты какой-то нежный. Вот мои бывшие… — начинает, но так и не успевает закончить парень, когда его с силой толкают вперед. Набухший член врезается в край стола и отзывается болевым импульсом, что едва не выбивает из груди Тэхёна пошлый стон. Но парень, из исключительной вредности, сдерживается и вместо этого кусает губы. Оставив одежду в покое, Чонгук, все так же удерживая пленника левой рукой, правой открывает ящик стола и выуживает оттуда небольшой тюбик и квадратную пачку. Кое-как растерзанная упаковка летит на пол, а презерватив надёжно обхватывает стоящий колом член. Чонгук возбудился едва ли не с того момента, как серебристоголовый a.k.a. сгусток его фетишей бесстрашно зашёл в комнату. Видеть же, как пленник нет-нет да периодически извивается от боли в заломанных руках, для него было вишенкой на торте. Выжав смазку в ямку между двумя смуглыми ягодицами и растерев её головкой, Чонгук без предупреждения вторгается в чужое тело — и не прогадывает: у незнакомца, судя по растянутой дырочке, бурная личная жизнь. Один грубый толчок, второй, третий… И вот он уже громко выдыхает в такт своим движениям, сжимает твёрдый бок и оставляет на нем красноватые следы, с торжеством поглядывая на того, кто под ним. Да только Тэхен, мысленно умирающий от наслаждения, на деле сдерживает голос, пусть и с большим трудом, и разве что губы сжимает в тонкую полоску. Он всеми фибрами души не желает выдавать, что незнакомец поистине хорош в сексе, хотя каждый новый толчок выбивает из его груди весь запас воздуха. — И… это… все?.. — дразнит он внезапного партнёра, выплевывая по слову на каждый выдох. В ответ раздаётся громкий хлопок. Чонгук входит в наглеца резко, по самые яйца. И это срабатывает: из серебристоголового невольно вырывается короткий, но блаженный стон, на глазах выступают слезы, а тело охватывает мелкая дрожь. — Не думаю… что для тебя… когда-нибудь… будет… «все»… — так же отрывочно, в такт своим сильным толчкам отвечает Чонгук, быстро ускоряя темп движений. Наконец он откидывает голову и, в последний раз толкнувшись в обмяклое тело пленника, на несколько секунд задерживается внутри, заполняя презерватив спермой. Тяжёлое дыхание разносится по комнате. — Спасибо за секс, — благодарит Тэхен. Голос у него уставший, дрожащий, но с насмешливыми нотками. — Считать это платой за вторжение? — Считай это началом, — советует Чонгук, размышляя о том, где можно отыскать верёвки. — Ты это о чем? — О том, что ты остаёшься. Недоумевающего пленника тащат к шкафу и, достав оттуда галстук, надёжно связывают за спиной тонкие запястья.