The best punishment.

      Тэхен не знал, как ему реагировать на сложившуюся ситуацию. Чувства перемешались, и голова уже готова была взорваться.       Его поймали. Но вместо того, чтобы наказать, сделали очень приятно. Так, как мало кто делал среди его бесчисленных партнеров. И ему это понравилось. Он хотел еще. Но…       Но, судя по всему, его собирались запереть, взять в заложники. После бурных нескольких раз и звонка Чимину хозяин дома, назвавшийся Чонгуком, отвел Тэхена в подвал под лестницей. Помещение освещал желтый свет незамысловатой люстры, позволяя разглядеть обстановку. В целом, тут было довольно уютно: деревянные полы были устланы несколькими коврами, стены покрыты недешевыми на вид обоями, по углам стояли коробки, а в центре — желтый, покрытый клетчатым пледом диван, куда и усадили Тэхена. Усадили и ушли.       Тэхен понимал, что его бездействие ненормально. Любой другой человек уже бы кричал, молил отпустить, пытался найти выход. Но реальность казалась какой-то ненастоящей, словно мир вокруг был игрой или фильмом. Да даже если бы и была настоящей, какая разница? Дальше пути нет. Его не стало еще в детстве, когда мама умерла, а отец начал пить. Люди говорят, что все дороги в жизни открыты, но забывают, что не у всех благоприятные обстоятельства для старта.       Послышался звук открывающейся двери, и с лестницы спустился Чонгук. Сейчас, со включенным светом, у Тэхена появилась возможность хорошенько его рассмотреть. Это был молодой — лет 30 — парень с пирсингом ушей, носа и брови, татуировками на руках и черными волосами по плечи. Вдобавок ко всему этому Чонгук обладал привлекательными чертами лица и глазами, в которых мало что можно было прочитать. Этого хватило, чтобы обворожить Тэхена и отбить у него всякое желание сопротивляться; кроме того, откуда-то у него было чувство, что его не обидят.       — Я смотрю, ты не очень переживаешь за свое положение, — начал разговор Чонгук. — Ты мазохист?       — В самую точку, — довольно подтвердил парень. — А тебя это заводит, не так ли? Что планируешь со мной делать?       — Хороший вопрос: что же мне с тобой делать?       — Дать свой номер телефона и отпустить. Я буду звонить.       Чонгук усмехнулся. Наверное, Тэхен должен был испугаться на этом моменте, но он ощутил только бабочки в животе.       — Я не думаю, что это заставит тебя сожалеть о своих поступках, а именно в этом моя цель.       — Ты говоришь о сожалении из собственного опыта? — язвительно поинтересовался Тэ, но собеседник не повел и бровью.       — Можно и так сказать. Когда-нибудь тебя словлю не я, а полиция. Но до этого мне дела нет. Я хочу, чтобы ты пожалел, что проник в мой дом.       «Резонно», — подумал Тэхен и тут же охнул от удивления. Его, со связанными за спиной руками, безжалостно уткнули лицом в диван, и резко стащили штаны с трусами. От холодного воздуха, неожиданности и неизвестности по голой коже пошли мурашки, а уже мгновенье спустя ее словно обожгло огнем. Тэхен дернулся и издал глухой полукрик-полустон. Только сейчас к нему пришло осознание, что он видел в руке у Чонгука не что иное, как плетку. Кожу обожгло вновь.       — Знаешь, на белой коже лучше видно следы. Но мне нравится, как они выглядят и на твоей смуглой, — услышал он сквозь туман боли и неясного наслаждения насмешливый голос.       Тэхен ощущал, как каменеет и выпрямляется его член; невольно он выпятил заднюю точку и снова получил плеткой по ягодицам.       — Ты этим наслаждаешься, — подметил Чонгук с нотками разочарования и интереса. Он перевернул Тэхена на спину и хлопнул по соску, заставив того выгнуться. — На зоне ребята были более пугливыми.       Тэхен напрягся. Он был безрассудным, но не хотел подхватить венерическое заболевание.       — Ты занимался сексом с парнями на зоне?       — Что, испугался? Да, занимался. Но не настолько наслаждался процессом, как с тобой.       — Я не про это…       — Я понял, что ты имел в виду, предохранялся ли я. Но мне бы хотелось, чтобы ты мучился этим вопросом, — и он снова взмахнул плетью. Шлепок пришелся по яичкам, и Тэхен не смог сдержать очередной стон и дрожь по всему телу. Внезапно его снова развернули, поставив на коленки и уткнув лицом в шершавую поверхность пледа. to be continued…