Shameless

— Не могу… — он глубоко вдохнул запах её мокрой кожи. — Это чертовски сложно… — Куо-- — Кёко оторопела, почувствовав губы господина на своей шее, хотелось воскликнуть, остановить его, но он не позволил, зажав рот ладонью. — Я думал, что справлюсь, смогу контролировать свои чувства и эмоции, но стоило мне лишь соблазниться твоей кровью, я обезумел. Ты была только моей, живя в нашем доме столько лет, не желая покидать придуманного мира. А сейчас… Ты будто забыла, как там тебе было хорошо, всячески норовя сбежать от меня и оставить одного. Неужели, спустя столько лет, ты видишь во мне лишь друга? Он выпрямился. Словно холодная скала, Хизури преградил всякий путь к отступлению, сжав её крохотные плечи. — Скажи, — спокойно произнес вампир. — Просто скажи. Кёко напугано отвела взгляд, словно тот провинившейся ребёнок, которым он взял её в дом. Будто не прошли эти несколько лет, которые выстроили между ними огромную стену из недопонимания и лжи. Она уже не могла говорить ему так, как есть, боясь испортить его статус как чистокровного. Как она может себе позволять думать о нём, как о своём Куоне? Это было позволительно, когда они были детьми, когда правила вампирского мира не касались их двоих, они могли жить в своём крохотном мире в детской. Но они выросли. У Куона есть целый список возможных невест прекрасных и красивых девушек, да та же Кимико! Мерзкая, алчная, жадная девчонка умела подавать себя так, что даст Луна, сам клан Ичиджо готов был ей услужить! А она — слуга, такой же аристократ, которые подставляли собственную грудь ради своих господ. Они не любили, не встречались и уж точно не женились! — Я… — рыжеволосая проглотила тугой ком слов, пытаясь собраться с мыслями. — Смотри мне в глаза, — подняв подбородок приёмной сестры, Хизури ядовито вцепился в неё взглядом, словно кобра, что гипнотизировала своим шипением. — Если хочешь продолжать играть в эту идиотскую игру, то играй по правилам. — Это не игра, — тихо прошептала она. — Мы должны… — Ничего мы черт возьми не должны! — рассвирепел светловолосый. — Кто тебе это в голову вбил?! Кому ты должна? Мне? Моим родителям? Сколько же раз я говорил, что мне не нужна твоя благодарность, я это делал из личных капризов. — Вот именно поэтому, я не могу быть чем-то большим, Куон, — закрыв глаза, вампирша, осторожно убрала горячие пальцы со своего подбородка. — Я всего лишь твой каприз. Разве каприз может быть чем-то большим, чем обыкновенным мимолетным желанием? Хизури оторопел, чувствуя, как вот-вот, и всякий здравый смысл окончательно покинет его. Кёко была невыносимой, а то и хуже. — Почему же ты воспринимаешь всё так буквально, — громко вздохнув, он уронил голову ей на плечо. — Кёко, ты мой каприз. Я захотел, чтобы ты жила со мной, чтобы о тебе позаботились мои родители, хотел дать тебе то, что у тебя должно было быть. Потому что, ты это заслужила. Мой каприз — желать, чтобы ты была счастлива. Рыжеволосая обомлела. Он обнимал её, держал в своих руках и говорил столь откровенные вещи прямо на ухо. Так горячо, страшно и неловко… Она не знала, как же правильно поступить, отреагировать на то, что он делал и говорил. — Не думай, что это прекрасно. Жить в доме, где каждый день — это риск быть укушенной собственным братом, не то место для таких милых детей как ты. «Укушенной?» — чувствуя, как немеют ноги, Кёко не стала упираться и препятствовать ему, позволяя Хизури совершать задуманное. — «Он хотел укусить меня?..» — Этот каприз стоит мне очень дорого. Мне всё чаще кажется, что я переплачиваю за то, что, позволяю тебе жить в этом идеальном мире. Каждый день, что мы жили вместе, я то и дело, боролся, чтобы не испить твоей крови. Когда я уехал в академию, мне не стало легче, отнюдь. Я думал, я сдохну, как бы это грубо не звучало. Если твоё присутствие делало голод терпимее, то твоё отсутствие мучало не хуже самой жестокой пытки. — Куон… — Но даже так, ты продолжаешь мучать меня, испытывая моё терпение и волю, — спокойный тон перешёл в шёпот. Вампир притянул к себе девушку, позволяя ей чувствовать, как его слегка потрясывает. — Больше я этого не позволю. «Ч-что?» — Кёко дёрнулась, пытаясь вывернуться из объятий. Что он хотел этим сказать? Что он имел в виду? Но тот не позволил двинуться, сжав так крепко, как только мог. — Если ты не понимаешь, как я опасен для тебя, я единожды покажу и сделаю всё возможное, чтобы не возвращать тебя в этот придуманный мною мир. С меня хватит этих лживых игр. Куон приподнял подругу и прижал к стенке, желая в последний раз взглянуть в её глаза. — Что ты задумал?.. — испуганно спросила она. Но он не ответил. Прижав горячую ладонь к её щеке, он запечатлел в последний раз эти нежные карие глаза в своей памяти. — Куон… Наклонившись, он поцеловал её, пуская руки под белую рубашку. «Нет…» — тихо шептала она, пытаясь слегка оттолкнуть его от себя. Но ему было всё равно на её желания и протесты. Хотелось думать, что он единственный. Тот, кто подарил ей целый мир и дал надежду на новую жизнь. Но он такой же, как и все те, кому она улыбалась каждый проведенный день в академии, принимая комплименты и подарки. Хизури-младшая крепко сжала зубы, не позволяя ему совершить задуманное. Пытаясь уговорить ласками, Куон устал ждать от неё ответа, разозлившись, он прикусил её нижнею губу, делая глубокий поцелуй ещё более жестоким и кровавым. Закончив поцелуй, юноша перешёл на шею, попутно стирая оставшийся след крови на губах. — Прошу, хватит… — прошептала Кёко. — Я заслужила это, но прошу, не будь так жесток… — Заслужила? — оторвавшись от неё, чистокровный поднял голову. — То, что я люблю тебя? — Да… — рыжеволосая быстро поморгала, будто только что проснулась от странного сна. — Подожди, ты… Что?.. Куон оторопел. — Я же… Я думал, ты поняла это. — Поняла?! — настал её черёд злиться и нападать. — Понять, что?! Ты никогда об этом не говорил! Так ещё и позволял всем этим претенденткам на твою руку, на тебе висеть! С чего бы мне понимать?! «Надо было это оставить на самый конец» — подумал он. — «Сейчас не я её поглощу, а она меня…» — Кёко… — Господин, то, что вы обладаете развитым умом, не делает нас гениями! Не могли бы вы изъясняться впредь более яснее?! Хизури перехватил поудобнее подругу, не позволяя ей развернуться для ненужных телодвижений. — Я люблю тебя, — повторил своё признание Куон. «Я тоже, » — чуть не вырвалось у девушки. — «Нет, он не должен…» — Простите… — Кёко опустила взгляд в пол. — Я не должна была вызвать в вас такие чувства, это моя вина. Чистокровный оторопел, слегка ослабляя хватку. Она продолжала отталкивать его, прося прощения… Неужели он не вызывает в ней совсем никаких теплых чувств? Его прикосновения и чувства ей неприятны? — Я омерзителен тебе? — Что?! Нет, Куон-сама, вовсе нет! — воскликнула рыжеволосая. — Тогда почему ты продолжаешь меня отталкивать? — Потому что, это неправильно. Я не имею право на Вас и ваши чувства, даже если Вы сами этого хотите. Я не знатного рода, у меня нет влиятельных друзей. Я обыкновенная сирота, которой просто повезло. Вы же знаете, как отреагируют другие семьи, получившие отказ от заключения брака в пользу меня… — Они получат их в любом случае, особенно, после того, как насчёт наших отношений выскажется Такарада-сама и Канаме-сан. — Такарада-сама и Канаме-сама? — повторила за ним она. — С чего бы им поддерживать наши…? — С того, что я их об этом попрошу, — он прижался лбом к её лбу, прикрывая глаза. — Если конечно, ты хочешь быть со мной. Кёко задержав дыхание, почувствовала опаляющие тяготеющие счастье, сжавшие её нежное сердце. Он был так близко во всех смыслах этого слова. Затягивал обратно в заветную сказку их мира, где никого кроме них самих не было и не будет. И не просил ничего взамен. Только несколько слов и единственный в мире человек, что стал для неё всем, юный повелитель, чистокровный станет только её. Она неуверенно сжала его рубашку и слегка наклонила голову, останавливаясь. Хизури охнул, чувствуя, как застенчивый и неловкий жест девушки окончательно убил его контроль над ситуацией. В горле разгорелся пожар, всё пересохло, от чего приходилось постоянно сглатывать. Он так давно нормально не ел, что от одной лишь мысли испить крови Кёко, клыки сводило так, что хотелось их с корнем вырвать. — Я люблю тебя…. — Тогда позволь… — чистокровным нагнулся к шее возлюбленной. Хизури-младшая, не произнеся не слова, лишь отвела голову вбок, позволяя более удобнее устроится. Плюнув на всякие приличия и чувство комфорта вампирши, юноша расстегнул пару пуговиц и отвернул ворот рубашки, оголяя плечо девушки. Кёко ахнула и крепко сжала веки, не желая видеть в отражении чужих глаз свою наготу. Уж слишком стыдно и неловко она чувствовала себя, позволяя Куону такое делать. — Я не сделаю с тобой того, чего ты сама не хочешь, — произнес он. — Если тебе не хочется, я остановлюсь. Девушка покачала головой. Раз уж она решилась на это, отступать было некуда. Её принц страдает и мучается от жажды много лет, неужели она не может хоть раз, ради него, перетерпеть своё стеснение и страх? Ответ на этот вопрос затерялся в череде легких поцелуев на шее. Всё внутри забилось в бешеном ритме, сбив мыслительный процесс. Кёко лишь внимательно слушала собственный кровоток и как бьётся сердце от нетерпения. Было уже не важно, что нужно и надо было бы сделать и сказать. Желание почувствовать клыки возлюбленного было намного сильнее всего, что только могла почувствовать девушка. Нежно проведя языком по теплой коже, Хизури оскалил свои клыки и в одно мгновенье прокусил сонную артерию любимой. Вампирша охнула, сжав рубашку на груди молодого человека. Он пил жадно, стараясь не упустить ни одну каплю крови. Его ласковые руки стали грубыми, его теплые губы стали холодными, но ей не было страшно. В этой грубости, животной потребности было то, что будоражило всю её сущность. Ей нравилось то, как он это делал. Куон знал границы и не доводил свои действия до конца, от чего хотелось бы взвизгнуть. Это было скорее, как приятное дополнение к той сладкой боли, что исходила от укуса. Кёко аккуратно перенесла свои ладони с его груди на шею, вплетая тонкие пальцы в светлые волосы господина. Прижавшись к нему, Хизури-младшая нашла в себе волю, сделать непозволительное. — Я так хотела, чтобы когда-нибудь ты узнал о моих мыслях и чувствах, — прошептала она, прекрасно понимая, что он услышит. — Лелеяла и надеялась, но не думала, что этот момент наступит так скоро… Приятная нега оборвалась, чистокровный неосторожно убрал клыки, прерывая свою жатву. Он резко выпрямился и немедля ни секунды, жадно поцеловал. Чувствовать чужую кровь во рту — приятно. Чувствую свою собственную — странно и одновременно восхитительно. «Я люблю тебя…» — повторялось в кровавой смеси. — «Я так люблю тебя!..» Её голос из воспоминаний походил на тихую мелодию, что вторила им двоим. Она и правда любит его. Она отдаст за него свою и чужую жизнь, если это потребуется для его счастья. Куран-сан был чертовски прав, говоря о жадности вампиров. Да, они жадные, чертовские жадные, если говорить о возлюбленных и крови. Но разве это... Плохо?