Живой человек в железном костюме

      Больше всего, наверное, Питер ненавидел, когда он болел. Это невероятно противное и ужасное чувство. А Тони просто терпеть этого не мог. Это значило, что ему нужно всё время уделять ребёнку, а особенно когда не было рядом Пеппер. Тони любил проводить время с сыном, но когда Питер всё время нуждался в чём-то — это было пыткой. И ведь сложно отказать ребёнку, если тот болеет и просит тебя о чае. И не просто чае, а чае с лимоном. Боже, что за издевательское отношение к чаю?       И, как назло, Питер сумел заболеть тогда, когда у него наступили каникулы.       — Пап! Сегодня суббота! — Питер закашлялся, ещё глубже завернувшись в одеяло, которым был укрыт. Он ощущал себя так, словно вместо одеяла на нём лежали тонны здания, но без одеяла он дрейфовал в воде рядом с Антарктидой, а здание всё ещё было на нём.       — Да, но ты болеешь, — заметил Тони, отрываясь от ноутбука.       — Это не отменяет того факта, что сегодня вечер кино, — прохрипел Питер, шмыгнув носом.       — Именно такое действие имеет твоя внезапная болезнь, Пит. Сегодня без кино. Лежи да спи, что может быть лучше? У тебя даже есть нянечка, готовая всё преподнести.       — Скорее, не нянечка, а мамочка.       — Я не мамочка, — Тони кинул на Питера испепеляющий взгляд.       Ребёнок ещё глубже зарылся в одеяло, пряча свой нос в мягкую поверхность.       — Угу, — Питер улыбнулся, благодаря одеяло за то, что оно прячет его улыбку.       Пока Пеппер занималась бумажной работой, Тони сидел с ребёнком, хотя первоначально сам отказался возиться с документами. Теперь в его голове рисовался один вопрос: что хуже? Потому что если Питер продолжит его уговаривать, Тони поддастся ему и придётся снова устраивать субботний просмотр кино. Он любил эти вечера, да, но не тогда, когда маленькая букашка, которую он холит и лелеет, чихает и кашляет у него под боком. Хотелось просто взять Питера на руки и спрятать от всех невзгод, в число которых входили дурацкие вирусы.       Тони ненавидел болезни.       Спустя буквально десять минут Питер уже мирно посапывал, немного похрапывая из-за насморка. Тони оторвал взгляд от ноутбука, изучающе оглядев ребёнка, и вернулся к своему занятию.       — Па-ап, — позвал Питер тихо.       Мужчина тяжело вздохнул.       — Никакого кино, — отрезал Тони, даже не поднимая глаз.       — Ну па-апа-а, — заныл Питер.       — Ты болеешь. Спи.       — Ну не могу же я всё время спать! — начал возмущаться мальчик. — Почему из-за какой-то дурацкой простуды я должен лишать нас обоих просмотра кино?       — Потому что ты должен отдыхать, — буркнул Тони, выделяя на ноутбуке определённую область, чтобы увеличить фрагмент изображения. — Спи.       — Пятница, включи Звёздные войны, пожалуйста, — попросил Питер, начиная кашлять.       Тони замер, переводя на ребёнка свой возмущённый взгляд. Да, Питер выглядел хреново, когда болел, но это наглое выражение на его лице начинало бесить. Тони отставил ноутбук в сторону и хлопнул в ладоши.       — Не слушай его, Ница. Он не в порядке. У него жар.       — А вот и нет! — Питер втянул голову под одеяло. Тон у него был крайне недовольный.       — А вот и да. У кого-то температура! — констатировал Тони, продолжая сверлить одеяло взглядом, словно от этого оно могло бы испариться и открыть ему маленький секретик в виде Питера.       — Жестокий тиран-мамочка, — буркнул Питер и полностью скрылся под одеялом.       Тони проигнорировал эти слова. Он не мамочка! И не может быть мамочкой!       Спустя минут пять снова раздалось равномерное сопение уснувшего ребёнка.       В чём проблема вот так спать, а не клянчить кино?       Тони отставил ноутбук в сторону и встал с кресла, поморщившись от того, что отсидел ногу и теперь по ней словно бы ёжик прокатился. Он пробно пошевелил пальцами, разгоняя кровь, и пожалел об этом, когда сотни иголок впились в его конечность. Тони тихо выругался и замер, устремляя взгляд на всё ещё мирно сопящего ребёнка под одеялом. Ну, не разбудил, значит, всё прекрасно.       Тони выскользнул из комнаты, осторожно прикрывая за собой дверь, и направился на кухню. Он чертовски устал от того, что ему приходится ухаживать за Питером, словно тот беспомощная лялька, но он его понимал. В конце концов, он человек и вполне имеет свойство болеть.       Болеть, но не пытаться отвинтить отцу голову. Да. Разные вещи.       Тони не знал, что именно заставило его наконец выполнить просьбу сына: эти умоляющие глаза, жалость или банальная усталость от того, что ребёнок завёл одну и ту же шарманку? В любом случае, он наконец согласился, вызвав, наверное, восторженный кашель, судя по тому, как это прозвучало, у Питера. Боже, этому парню четырнадцать, но порой он ведёт себя как пятилетний. Хотя во многие моменты их жизни Тони убеждался, что Питер куда взрослее своего возраста и в некоторых вещах даже умнее своего отца. Порой у него возникал вопрос: почему они скрывают своё родство? Но ответ всегда приходил быстро: они оба хотят нормальной жизни для Питера. Играть роли стажёра и наставника удобно, поэтому оба они на эти роли согласны.       В общем, они в сотый раз за последние три года смотрели «Звёздные войны».       — Не понимаю, сколько можно пересматривать один и тот же фильм, Пит, — сказал Тони, когда в голове уже сами по себе всплывали последующие фразы.       — Но фильм ведь того стоит, — Питер шмыгнул носом.       Тони лишь закатил на это глаза. Ребёнок подвинулся ближе к нему, кладя голову на его колени.       Люк, я твой отец.       — Это похоже на индийский фильм, ей богу! — возмутился Тони, вздыхая. — «Люк, я твой отец». — «О боже, Лея, ты моя сестра!» — «О нет! Ты мой брат! Нас разлучили!» — он пытался сделать максимально противный голос.       Питер надул губы и чуть ткнул отца в бок кулаком.       — Не порть классику.       Тони засмеялся и потрепал ребёнка по волосам. Питер надулся, прячась под одеяло.       — Ой, да ладно тебе, шкет, я же шучу.       Питер что-то пробубнил под одеялом, чего Тони не смог разобрать.       Прошло где-то минут десять, когда ребёнок уже мирно сопел, свернувшись калачиком на коленях у отца. Тони, конечно, хотел бы уйти, однако он не мог снять с себя Питера, не разбудив его, но при этом и желания сбежать от сына не было. Он откинулся на спинку дивана, наблюдая за тем, как фильм наконец-то подходит к концу.       Послышались шаги, и дверь распахнулась с тихим шорохом, открывая Пеппер вид на комнату. Она прошла внутрь и, окинув уютную семейную картину взглядом, упала в кресло, на котором Тони провёл сегодня полдня. Широкая улыбка осветила её немного уставшее и измученное лицо.       — Прекрасно день провели? — спросила Пеппер тихо.       — Типа того. Завтра ты с ним сидишь, ясно? — Тони скорчил рожицу и указал на Питера сверху вниз большим пальцем.       Пеппер усмехнулась.       — Сразу после того, как ты закончишь с той коробкой документов.