Живой человек в железном костюме

      Тони потратил два дня для того, чтобы найти по-настоящему хорошего психолога для Питера. Ребёнок выглядел немного лучше, чем пару дней назад, но Пятница всё ещё извещала о его ночных кошмарах, Тони всё чаще видел включённый в комнате сына свет в три часа ночи, что могло значить, что или Питер не ложился спать, или он снова проснулся. Мальчик уже чуть чаще говорил с Пеппер и с отцом, но всё же его ответы больше походили на нечто между «не трогайте меня» и «я хочу с вами поговорить, но не могу».       — Её зовут Мэй Паркер, — сказал Тони, перебирая документы, — с хорошей репутацией и с чистым прошлым. Она частный психолог. Можешь приходить к ней домой или в кабинет, всё зависит от того, как вы договоритесь.       — Можно попробовать. Вдруг психолог действительно годен на что-то, — пожал плечами Питер, откидываясь на спинку стула, — Я в эти чудеса мало верю, но всякое может быть.       Тони тяжело вздохнул, исподлобья глядя на сына. Питер скрестил руки на груди, что говорило, в его случае, о том, что он пытается себя защитить. Даже рядом с отцом ребёнок не чувствовал себя в безопасности, а это было огромным поводом для беспокойства.       — Поверь мне, порой психологи способны сотворить чудеса, — Тони снова опустил взгляд на документы, — А тем более, ты сам согласился.       — У меня был выбор? Ты всё решил изначально, просто хотел сделать иллюзию того, что я имею право решить хоть что-то, — Питер говорил слишком равнодушно, — Просто давай будем честны друг с другом? Вы с Пеппер решаете за меня чуть ли не все время, так что да, я согласился, зная, что мне не дадут выбора и то, что если повезёт, то мне действительно могут помочь.       У Тони по коже пробежали мурашки. Пальцы замерли в каких-то миллиметрах от бумаг, когда он застыл, пытаясь переварить услышанное. Он понимал, что в какой-то степени его сын говорил правду: ответ «нет» был бы не засчитан. Питеру нужна была помощь, и даже его слова говорили именно об этом. Ребёнок сильно замкнулся в себе. Тони даже не помнил, когда в последний раз видел его искреннюю улыбку, а не натянутую ради приличия маску.       — Малыш, я просто хочу, чтобы ты снова был тем самым улыбающимся мальчиком, которого я знаю всю твою жизнь, — произнёс Тони, поднимая голову и смотря сыну в глаза, — Пойми, я не желаю тебе зла.       Питер слегка усмехнулся, прежде чем посмотреть на него обиженным и до мурашек пронзительным взглядом.       — А такого меня ты не примешь, да? Тебе нужен смеющийся Питер Паркер, которым я был? Так вот, пап, я не Паркер, а Старк. И вся моя грёбанная жизнь решила сыграть злую шутку. Чем поможет психолог? Она сотрёт всему миру память? Она может стереть память мне, чтобы я не помнил то чувство полёта и мысль о неминуемой гибели? Или чтобы я перестал чувствовать, как к моему виску прижимают пистолет? Что она сделает?       — Она поможет тебе справиться с этим. Пережить это, пройти через все эти эмоции, — Тони пытался казаться непробиваемым, каким он обычно чувствовал себя в железном костюме, — Ты просто почувствуешь себя легче. Если не она — я найду другого психолога.       — А если не получится? — Питер вскочил со стула, выпрямляясь во весь рост. Тони отметил, каким на самом деле худым теперь выглядел его сын. Он видел отчаяние в этих детских глазах, и это ранило больнее ножа, — Что если я уже никогда не смогу почувствовать себя в безопасности? Знаешь, о чём я думал, когда падал? Я думал лишь о том, что ты можешь прийти, а потом эту мысль перекрыло совершенно другое. Что если я разобьюсь, так и не сказав тебе, как мне жаль, что всё вышло так? И тогда, у Дельмара. Я думал лишь о том, сколько всего я наговорил тебе, за что я не успел попросить прощения у тебя, сколько всего я упустил, — по щекам Питера текли слёзы, его голос дрожал и срывался, — Я устал быть сильным, пап. Я не знаю, что мне делать, чтобы быть в безопасности! Куда бы я ни пошёл — везде есть кто-то, кому я неугоден, кому неугоден ты. И все знают, кто я! Все, пап!       Тони встал со своего стула, тут же подойдя к ребёнку. Он заключил сына в объятия, но тому, казалось, было всё равно. Питер даже не пошевелился, просто продолжал стоять также, как и раньше, разве что закинул голову, с полными слёз глазами, смотря на отца.       — Ты не можешь быть рядом вечно, пап. И никакая Мэй Паркер это не изменит, — прошептал Питер.       Тони закусил губу, не зная, что ответить. Он посмотрел на стену, делая глубокий вдох. Питер нуждается в нём, в то время как Тони зарывается в бумаги и работу со Мстителями, а Пеппер занимается делами СИ. Питер остался один тогда, когда так нуждался в них. Но ведь он сам избегал контакта, разве не так? Тони запутался в том, чего хотел его сын.       Хреновый из него отец, если он не способен увидеть очевидного.       — Я постараюсь быть так близко, как смогу, малыш, — ответил Тони, — Прости, что я не мог прийти раньше, прости, что ты прошёл через это. Я бы отдал всё на свете, чтобы наша жизнь стала такой же, как и прежде. Просто давай попробуем разобраться со всем этим, ладно? Дай Мэй шанс. Дай шанс мне, малыш.       Питер шмыгнул носом, прежде чем опустить голову, утыкаясь Тони в грудь лбом.       — Я согласен, — прошептал мальчик, — Давай попробуем.       Питер вышел из машины, даже не перекинувшись и словом с Хэппи, хлопнув дверью. Он почувствовал на себе немного удивлённый и напряжённый взгляд, но никак на него не отреагировал. Его отец вылез следом за ним, тут же догоняя его, уже почти подошедшего ко входу в башню. Питер не хотел останавливаться, намереваясь просто пойти к себе и немного отдохнуть. Может быть, у него получится уснуть? Ему надо о многом подумать. Мэй сказала ему, что надо подумать над ответом на её вопрос.       На самом деле, Мэй оказалась на удивление приятной женщиной. Питер почти сразу узнал в ней посетительницу Дельмара, которая помогала ему прийти в себя. Именно она предположила, что у него был шок. Мэй тоже узнала его, он видел это в её взгляде, но она ничего не сказала по этому поводу. Наверное, это удобно, что ему пришлось рассказать лишь о том, как его попытались скинуть с крыши, да и то он не стал вдаваться в подробности. Честно говоря, он почувствовал себя совсем немного, но лучше. Когда ты говоришь об этом кому-то, кого ты не знаешь, становится немного легче. Сеанс длился два часа, только полчаса из которых Питер пытался показать Мэй, что не верит в то, что она ему сможет помочь. Теперь он начал сомневаться в этом.       «Подумай о том, чего ты на самом деле хочешь, Питер. Это может быть всё что угодно, но выбери только одну вещь, которая тебе по-настоящему нужна, будь то чьё-то чужое счастье или новый диск с фильмами для тебя. Ты должен понять, чего ты хочешь, и тогда я смогу понять, в каком направлении мне действовать».       Что ж, он собирался подумать. Потому что, если быть честным, он не знал ответа. Было так много неопределённых вещей, которые были нужны ему, но было ясно, что это не было самым необходимым для него.       — Ты забыл свой телефон, Пит, — сказал Тони, оказываясь рядом с ним. Он протянул Питеру забытый на сидении машины мобильник, — Думаю, что это тебе нужно.       Парень поднял глаза на отца, благодарно кивнув, и поспешно засунул телефон в карман.       — Спасибо, пап, — пробормотал он.       — Да без проблем, малыш. Хочешь побыть один? — спросил Тони, и вид у него был более-менее расслабленным, но всё это было напускным. Питер мог отличать притворство своего отца от искренности. Какой ребёнок не мог бы распознавать этого, смотря на своего родителя?       — Типа того. Мне нужно подумать, — пожал он плечами.       Тони кивнул, замедляя шаг. Питер мысленно поблагодарил его за то, что не приходилось уговаривать или настаивать на своём одиночестве. Если быть честным с самим собой, то одной из лучших черт его отца было именно умение понимать.       Питер довольно быстро оказался в своей комнате. Он закрыл дверь, но на этот раз не на замок, прежде чем с довольно громким вздохом лечь на кровать. Его глаза замерли на одной точке, на потолке. Он очень устал, он хотел спать, но знал, что если закроет глаза, то дуло пистолета снова будет направленно ему в голову. А прозвучит ли выстрел — зависит от того, как быстро он сможет проснуться.       Питер протянул руку, нашарив под подушкой небольшой пузырёк с успокоительным, сел на кровати и выпил две маленькие таблетки. Это помогало ему спать, хотя бы немного. Тем более, успокоительное не вредило ему.       Питер снова убрал пузырёк под подушку и как можно удобней устроился на кровати.       Чего же он хочет?

***

      Тони проводил удаляющегося прочь от него ребёнка взглядом. Все движения Питера казались ему чересчур резкими, неосторожными, быстрыми. Это не могло не выглядеть странно.       Было страшно оставлять его одного, потому что Тони уже начинал сомневаться в том, что может и чего не может сделать его сын. Питер пытался скрыть то, как ему плохо, что не говорило о чём-либо хорошем. Оставалось лишь верить в то, что Мэй сможет вытащить мальчика из этой бездны, в которую тот продолжает падать. Но несмотря на то, что Тони боялся, он мог явно понять одно: Питеру стоит побыть одному какое-то время. Навязывать своё присутствие лишь из чистого беспокойства было бы неуместно, да и неправильно, если быть честным. Даже если Питер в нём нуждался, Тони должен понимать, когда надо быть рядом, а когда стоит отступить в сторону.       В голову внезапно пришли мысли о Говарде, который никогда не давал ему нормальной жизни, который не давал себе установок быть рядом или быть на расстоянии. Всё шло как повезёт, да и то, наверное, лучше бы это «рядом» не происходило. Хоть Тони и знал, что отец любил его, это было трудным детством, это было чем-то, что хотелось забыть как страшный сон. Но ведь Тони лучше, верно? Он думает, как сделал бы Говард в той или иной ситуации, и поступал иначе.       Питер дал ему шанс всё исправить, дал ему тот незаслуженный шанс, который был нужен им обоим. Родитель не должен получать шансы на исправление своих ошибок, потому что не должен эти ошибки совершать. Тони всё же был не лучшим отцом для Питера, но и не являлся самым худшим вариантом. У него есть шанс стать лучше. Чёрт возьми, он готов отказаться от Мстителей ради сына, если придётся.       Но ведь ради Пеппер он не смог. Где гарантии, что для Питера хватит сил?       Тони поклялся сам себе, что сына своего он не оставит. Больше нет. Если у него есть этот шанс стать лучше, стать лучше хоть для кого-то — и не просто для кого-то, а для собственного сына — он это сделает. Это же Питер, чёрт возьми. Как можно думать иначе?       Хэппи вышел из машины и подошёл к нему, останавливаясь рядом.       — Как думаешь, скоро ли он оправится? — спросил Тони, всё ещё смотря на вход, где пару минут назад скрылся Питер.       — Я не знаю, но надеюсь, что быстро. Раньше я готов был прибить его за то, что он вечно путался под ногами, но теперь я понимаю, как мне этого не хватает, — сказал Хэппи, тяжело вздыхая.       Тони лишь усмехнулся, вспоминая, как забавно было наблюдать за взаимоотношениями Хэппи и Питера.        Ребёнок никогда не станет точно таким же, каким он был. Это было бы просто сказкой. Питер начал меняться уже сейчас, и он не будет прежним, но это всё ещё будет Питер. Его Питер.       — Я собираюсь убить ублюдков, что заставили его пройти через это, — выдохнул Тони, сжимая кулаки, — Бэк отделался меньшим из возможного.       — А тот, что был у Дельмара? Его нашли? — спросил Хэппи.       — Нет, но поверь мне, я найду.       — Разве можно вмешиваться в расследования полиции? — Хэппи выглядел немного растерянным.       Тони лишь усмехнулся на его замечание, прежде чем впервые за всё время их разговора перевести взгляд на Хэппи.       — А разве можно причинить боль моему ребёнку и просто так уйти?