Живой человек в железном костюме

ОСТОРОЖНО!!! СТЕКЛО!       Питер прижал руку ко рту, чтобы не закричать. Ему так хотелось бы сделать это. Прямо сейчас, глядя Стиву в глаза, стоя рядом с Наташей. Закричать настолько громко, чтобы они почувствовали его боль и его отчаяние.       Слёзы потекли из его глаз, стекая на пальцы. Парень почувствовал, как тяжёлая рука Стива опустилась ему на плечо, и тут же сделал шаг вперёд, не желая этого прикосновения. Сейчас он испытывал лишь ненависть ко всем им.       — Пит, послушай…       Мальчик ничего не ответил. Он даже не пошевелился, лишь опустив руку. Теперь слёзы текли по его щекам, оставляя влажные дорожки. И Питер ничего не мог поделать с той болью и одновременно той опустошённостью, которые разъедали его изнутри.       — Ладно, малыш, что за проект? — спросил Тони, вальяжно входя в мастерскую, где уже сидел Питер. — Я сегодня всё отменил.       Парень поднял голову от своих чертежей и с улыбкой посмотрел на отца. Мужчина был одет по-домашнему, хотя Пеппер утверждала, что у него сегодня в обед собрание. Так что тот факт, что Питер вернулся домой на два урока раньше и практически сразу отец оказался здесь, немного смущал.       — Ты не пошёл на собрание? — спросил мальчик, вопросительно вскинув бровь.       — Они и без меня разобраться могут, — махнул Тони рукой.       — Решат продать твою компанию, а? — издевательски протянул Питер.       — Пеппер следит, — язвительно ответил мужчина и подошёл к сыну, чуть потрепав того по порядком отросшим кудрям, — и вообще, парень, знал бы ты, скольким я для вас жертвую сейчас.       Питер нахмурился, но лишь пожал на это плечами и снова опустил голову, глядя в чертёж.       — Я где-то допустил ошибку, — он вздохнул, — не могу её найти. Но что-то не сходится. Не работает.       Тони осторожно перевернул тетрадь. Страницы были исписаны и изрисованы чертежами. Он усмехнулся, глядя на это.       — Не тот материал, малыш. Ты не сделаешь нужную мощность с одной платой даже при хорошей проводимости.       Питер нахмурился и снова перевернул тетрадь к себе.       — Мне придётся всё менять? — немного расстроенно спросил парень и вздохнул. — Моя неделя ушла впустую.       — Все делают ошибки, Пит. У тебя ещё много времени исправить. Конкурс лишь через неделю.       Питер снова посмотрел на отца и увидел, что тот выглядит каким-то слишком уставшим. Нет, не то, чтобы тот не спал, нет. Это было похоже на тоску во взгляде. На… сожаление?       — Всё в порядке, пап? — спросил парень тихо.       Тони тут же улыбнулся ему, хотя, конечно, взгляд у него не изменился.       — Всё в порядке, малыш. Просто задумался.       Питер беспомощно переводил взгляд с одного на другого. Клинт, Наташа, Пеппер, Стив, Роуди… Они все выглядели разбитыми, хуже, чем ещё вчера. Они все смотрели на него с сожалением, и от этого становилось тошно.       — Пит, — сказал Клинт, присаживаясь рядом с ним на кровать, — тест ДНК. Это… это Тони.       И хоть Питер догадывался о том, что он услышит. И хоть Питер думал, что ещё вчера готов был получить такой ответ… Это было больно. Настолько больно, что ему казалось, будто кто-то выжигает внутри него всё, будто его режут, его колют, разрывают на части. Словно бы что-то скреблось внутри, пытаясь выбраться. Его мир буквально разлетелся на миллионы осколков, что убили в нём нечто хорошее.       — Мне жаль, малыш, — выдохнула Наташа.       Питер сжал зубы и с ненавистью, какой раньше никогда не испытывал, посмотрел на неё. С такой злостью, что если бы взглядом можно было убить, она бы уже умерла.       — Не говори мне, что тебе жаль, — выдохнул парень слишком озлобленно, — не говори мне этого.       — Питер… — начал Роуди.       — Мне не нужна ваша чёртова жалость, — Питер опустил голову на руки, но слёз не было. Были лишь боль и ненависть. — Мне нужен мой отец.       — Питер, он погиб, — сказал Клинт рядом с ним с нажимом. Как они вообще могли вот так спокойно сказать ему об этом? Как?       Парень ничего не ответил, продолжая сверлить взглядом пол.       Его отец вылетел на это чёртово задание, хотя обещал, что завязал с геройством. Тони спас всех, кто там был, но сам не спасся.       — Пит, мы действительно не думали… — попытался что-то сказать Стив.       Питер резко вскинул голову и сжал челюсть так сильно, что стало больно. Ногти впились в ладони, царапая их, причиняя боль, но не такую сильную, как та, что бушевала внутри.       — Мне плевать, что вы думали! — закричал мальчик с таким отчаянием в голосе, на которое сомневался, что был способен. — Плевать! Он не должен был идти с вами! Не должен был! Я ненавижу вас! Ненавижу всех вас!       И даже после этого, даже после того, что он сказал, Питер не чувствовал себя виноватым. Слёзы всё ещё не шли, но ему хотелось бы плакать больше, чем чувствовать эту впивающуюся и грызущую боль. Он ненавидел это ощущение.       — Пожалуйста, оставьте меня в покое, — уже чуть тише прошептал он, снова опуская голову. Ему надо было побыть одному.       — Если что, мы в гостиной, Пит, — пробормотала Пеппер и вышла.       Все остальные ещё несколько секунд смотрели на парня, будто он ещё мог передумать, но в конечном итоге вышли. Наташа мягко прикрыла за собой дверь, оставив Питера одного в его комнате.       Мальчик уставился в одну точку на стене, подтянув колени к груди и обхватив их руками.       Питер, он погиб.       — Эй, пап!       Парень вбежал в комнату отца, сжимая в руках свою тетрадь с чертежами. Тони сидел на кровати, тут же подняв взгляд на вошедшего сына. Питер увидел в глазах мужчины грусть и такой блеск, словно то были слёзы. Он замер, обеспокоенно окинув Тони внимательным взглядом.       — Пап? Пап, что случилось?       Взгляд Тони чуть ожесточился. Все те грусть и боль, что были там секундой раньше, пропали.       — Всё нормально, Пит. Ты что-то хотел?       Парень ещё некоторое время смотрел на него, прежде чем пройти и сесть рядом. Он положил тетрадь слева от себя, а потом чуть наклонился, чтобы посмотреть отцу в глаза.       — Не в порядке, пап. Я же вижу, что что-то не так. Ты чувствуешь себя паршиво после отказа быть Мстителем? Если тебе так плохо… думаю, никто не осудит, если ты продолжишь и…       Тони не дал ему договорить, крепко прижав мальчика к своей груди. Питер на мгновение растерялся, но потом неуверенно обнял его в ответ. Мужчина опустил подбородок на его макушку, а после мягко поцеловал. Парень почувствовал, как слеза его отца капнула ему на голову.       — Всё нормально, малыш. Я просто устал, наверное, мне стоит отдохнуть, — ответил Тони тихо, прежде чем снова поцеловать его в макушку, — ты же знаешь, как это бывает.       Питер слабо кивнул и ещё раз положил голову на грудь отца.       — Ты плачешь, — заметил парень, — и твоё сердце неровно бьётся.       Тони ничего не ответил, лишь начиная поглаживать мальчика по спине. Питер хотел бы узнать, что всё это значит, хотел бы, чтобы отец ему не врал, но одно он понимал точно: пока что Тони ему не скажет.       — Я очень сильно тебя люблю, малыш, — прошептал мужчина, — очень сильно.       Питер, словно в замедленной съёмке, смотрел на то, как лопата, в который раз поднявшись, загребает землю, чтобы после бросить её в яму, где лежал гроб. Гроб с обгоревшим до неузнаваемости телом его отца. Пеппер, сидевшая рядом с ним, мягко сжала его руку. Тони делал так когда-то, чтобы его поддержать. Питер прикрыл глаза, пытаясь представить, что это был его отец. Нет, не потому что ему не хотелось, чтобы это делала Пеппер, а потому что ему хотелось верить, что его папа всё ещё рядом.       Прошло почти двенадцать часов с того момента, как ему сказали, что это действительно тело Тони. Но Питер ещё ни разу не плакал. И боль превратилась в тупую пульсацию на периферии сознания, которую можно было забыть, если продолжать тешить себя иллюзиями о «просто кошмарном сне».       Интересно, что сказал бы Тони сейчас, зная, что его сын не плачет на его похоронах? Он, наверное, пошутил бы о своей важности или ущемлённой гордости. Питер хотел бы улыбнуться шутке в своей голове, но уже несколько часов ему казалось, что это слишком тяжёлый труд. Улыбаться. Интересно, он сможет это сделать хотя бы раз, теперь, когда Тони нет рядом с ним?       Питер опустил взгляд, опять осматривая свою чёрную красивую одежду, вернее, костюм. Потрясающий костюм. Тони сделал Пеппер предложение ещё тогда, когда они все вместе с Мишель улетели в Венецию отдыхать. Это было два месяца назад. И свадьба должна была быть через неделю от сегодняшнего дня.       Костюм, который Питер надел на похороны, был костюмом, купленным на свадьбу.       Кто бы мог подумать, что такая красивая и дорогая вещь может стать ненавистной и омерзительной?       Стук лопаты, тихие вздохи. Питеру казалось, что если он и будет когда-нибудь на похоронах, то будет лить дождь или погода будет мерзкой и пасмурной. Уже была середина осени, но светило солнце. Не так сильно грело, как летом. Но оно светило прямо сейчас, в тот момент, когда гроб его отца с каждым движением лопаты покрывался всё большим слоем земли.       Противно.       Больно.       Это просто кошмарный сон. Ты проснёшься, Питер. Ты проснёшься.       Парень открыл дверь мастерской, медленно входя внутрь. Тут было слишком тихо. Тони не включил свои любимые песни, да и не напевал их себе под нос, занятый работой. Его никто не поприветствовал, как это всегда было. Свет не горел, а внутри никого не было. За окном давно стемнело, но Тони всегда в это время занимался чем-то здесь, в мастерской. Пару раз ему даже удавалось разбудить всех в башне грохотом, если что-то пошло не так при тестировании очередного робота или костюма.       Здесь, в этой огромной комнате, наполненной технологиями, всегда была жизнь.       Сейчас здесь не было ничего.       — Пятница, включи свет, — попросил Питер хрипловатым голосом.       Загоревшиеся лампочки моментально осветили всё вокруг. Парень подошёл к своему отдельному столу, который Тони выделил ему пару месяцев назад, когда они вернулись из Италии, и нахмурился.       Его тетрадь, которую он думал, что забыл у отца на кровати сегодня утром, лежала здесь. Рядом с ней лежал блокнот Тони, который даже Питер никогда не держал в руках, потому что мужчина всегда держал его при себе и не позволял ни одному живому человеку смотреть записи в нём. Должно быть, Тони забыл его, когда отнёс тетрадь парня сюда. Хотя он никогда не забывал блокнот.       Питер сел за стол, стул чуть заметно скрипнул по полу. Мальчик взял блокнот в руки, но открывать не решался. Что скажет Тони, если узнает, что парень смотрел внутрь?       Его нет.       Питер несколько секунд сверлил блокнот взглядом, но после, так и не решившись, отложил его в сторону. Вместо этого он раскрыл свою тетрадь, собираясь подготовить новый чертёж. Просто не смог уснуть, а раз может заняться делом, почему бы не попытаться исправить свои ошибки в проекте? Он удивлённо ахнул, когда на следующей странице от его неудачного чертежа нашёл новый. Аккуратный, ровный, начерченный чёрной ручкой. Рядом всё было исписано синими и красными чернилами. Почерк Тони. У его отца всегда были изящные буквы, ровные, почти до десятой доли миллиметра вымеренные чертежи, в то время как Питер делал быстрые неаккуратные наброски с приблизительным положением всех деталей. Это было их главной отличительной чертой в создании чего-либо, и Тони очень часто смеялся над этим.       Парень внимательно изучил всё написанное его отцом, и под всем этим текстом в самом нижнем уголке листа было написано зелёной ручкой «Я думаю, ты поймёшь то, что я написал. Люблю тебя, малыш».       Питер поднёс руку ко рту и прикрыл глаза. И впервые с того момента, как он услышал слова Клинта о результатах теста ДНК, он позволил своим слезам выйти наружу. Впервые за эти мучительные двадцать четыре часа Питер смог заплакать. Потому что вот оно, осознание. Чёртова мучительная правда.       Его нет. Его больше нет.       Питер всхлипнул. Слёзы потекли по его щекам, и он начал тут же вытирать их обеими руками, хотя не знал, зачем, если это было поистине бесполезно.       Раньше, когда Питер плакал, Тони крепко обнимал его, успокаивал, всегда поддерживал. Такое ощущение, что его отец всегда знал о том, как парень себя чувствует.       Но теперь его не было.       Тони умер.       Умер за тех людей, которые вряд ли того стоили.       Парень поднёс руку ко рту, зубами впившись себе в кожу, чтобы не кричать. Он не хотел выглядеть таким слабым, таким беспомощным, таким сломленным.       Питер был жалок. /Две недели спустя/       Питер помнил ту научную ярмарку, где впервые стоял рядом с отцом, ведь все уже знали правду. Он помнил ту ненависть к людям, которые буквально горели завистью и злобой к нему.       — Статус не всегда имеет значение, малыш. Статус — это обыкновенное положение в обществе, и не больше. Статус не скажет о том, какой ты человек, верно? Разве Питер Паркер был человеком со статусом?       Тогда это было так. Тогда это была именно зависть. Сейчас на него смотрели с неким сожалением. Смерть Тони сказалась на многих вещах. Флэш ещё ни разу ничего ему не сказал, кроме того, как сильно ему жаль. Все учителя и знакомые, да даже простые прохожие, узнававшие его — все они смотрели с сожалением. Лишь единицы кидали в его сторону довольные взгляды. Питер стал выглядеть ужасно. Он почти не спал, через силу ел, когда Пеппер или Роуди заставляли его делать это. Парень похудел, побледнел, глаза покраснели от частых слёз и недостатка сна, мешки под глазами становились темнее. Питер даже почти не мог смотреть на себя в зеркало без отвращения. Тони, наверное, было бы неприятно узнать, насколько сильно его ребёнок сломался, словно бы неудачно созданный робот. Порой ощущалось действительно так. Питер был какой-то машиной, у которой что-то ломалось, а Тони Старк — механик, гений — чинил его. Всегда чинил. И вот когда человека, ухаживающего за машиной, не стало, эта самая машина просто сломалась.       И Питер ненавидел это.       Ненавидел то, что не мог взять себя в руки.       Питер почти не выходил никуда, кроме школы. Сейчас же он впервые показался где-либо ещё. Это та самая выставка, после которой он мог пойти стажёром в Оскорп. Парень пришёл сюда только по той причине, что Тони хотел бы этого. Да, Норман Озборн был не в лучших отношениях с СИ, но отец не хотел, чтобы их личные проблемы мешали будущему его сына. Пока что Старк Индастриз держалась на Пеппер, несмотря на тот факт, что Питер — законный наследник. Парень не собирался заниматься компанией отца, и Тони прекрасно это знал.       Здесь было очень мало людей. И он был единственным человеком, кто ещё учился в школе. Все остальные присутствующие были студентами. Питер смотрел на то, что изобрёл он, и окидывал беспомощным взглядом изобретения других. Априори его проект провалился. Здесь его механизм уступает по многим причинам.       Питер видел это. Питер это знал.       Он почувствовал, как что-то больно колет его руку, и тут же встряхнул ею. Парень опустил взгляд, широко раскрыв глаза, когда увидел на себе довольно большого паука. Он тихо выругался, стараясь не подавать виду, и после сбросил его с себя другой рукой, тут же пнув в сторону по полу. Питер поёжился и посмотрел на руку, где теперь красовался большой красный след.       — Вот чёрт, — выругался он.       Парень зажал болящую руку и посмотрел на паука, который теперь полз в другую от него сторону. Не ядовитый. Просто болезненный укус.        — Первое апреля — это день смеха, а не страха! — возмутился Питер, кинув в отца игрушку паука.       — Для меня это было достаточно смешно, Пит, — улыбнулся Тони, приоткрыв глаза, чтобы посмотреть на упавшую рядом с ним игрушку. — Кстати, можешь оставить его себе.       — Ну уж нет! Не хочу умереть посреди ночи от страха.       — Он довольно симпатичный, не находишь? — спросил Тони, беря игрушку в руки и вертя её. — Вы с ним похожи.       Питер слабо улыбнулся, чувствуя подступивший к горлу ком. Он опустил голову, посмотрел на свой небольшой проект, выявляющий принадлежность ДНК по крови мгновенно, и сжал его в руке, тут же поправляя рюкзак на плече. Питер вышел из здания, так и не дойдя до своего места на выставке.       Парень быстрым шагом направился прочь, как можно дальше от этого места, не понимая, куда идёт. Перед глазами всё было размытым и нечётким из-за подступивших слёз. Он не понимал, как оказался в переулке метрах в ста от школы. Не знал, сколько времени шёл.       Питер прислонился спиной к стене, прикрывая глаза. Теперь слёзы текли по его щекам, в ногах появилась непонятная слабость, и парень осел на землю, подтягивая колени к груди. Ему хотелось сжаться в комок настолько маленьких размеров, чтобы никто его не увидел. Ещё более явным желанием было умереть. Лечь в могилу, как и его отец. Может, где-нибудь там, в другом мире, они смогут увидеться? Тони явно не будет рад такой встрече.       Питер несколько минут продолжал сидеть на месте, стараясь выровнять своё дыхание, чтобы не задыхаться и не доводить себя до более ужасного состояния, как, например, паническая атака. Он то сжимал, то разжимал кулак здоровой левой руки, в то время как правая начала неметь. Уже возникали сомнения, что паук не был ядовитым. К его собственному ужасу, кажется, ему было наплевать, умрёт он или нет.       Так хотя бы не будет боли.       Питер почувствовал, как его ноги подогнулись. Всё в голове смешалось в кашу из непонятных звуков, цветов и ощущений. Его рука сама потянулась к столу, когда парень стал падать и искал опору. Что-то с тихим стуком ударилось о ковёр, но, опустив взгляд, парень ничего не увидел.       — Питер, мне сообщить кому-нибудь о твоём самочувствии? — спросила Пятница вежливо.       — Эм… нет, у меня просто болит голова, — пробормотал в ответ парень и снова встал на трясущиеся ноги. Он едва сделал пару шагов, когда оказался рядом с кроватью и упал на неё, прикрывая глаза. — Не стоит беспокоиться, Ница, мне нужно просто поспать.

***

      Пеппер тяжело вздохнула и присела за стол. Ложка Роуди чуть звякнула по краю тарелки, и это стало единственным звуком, нарушившим тишину. В башне теперь всегда было тихо, у многих не было даже желания говорить друг с другом.       — Всё это слишком неожиданно и странно, — Пеппер опустила голову на руки, — такое чувство, будто что-то здесь не так.       — О чём ты говоришь? — спросил Роуди, доедая остатки картофельного пюре и отодвигая тарелку в сторону.       — Тони. Он был таким странным в последнее время. Будто бы знал о том, что его ждёт. Питер говорил, что Тони плакал, не говоря причины, — Пеппер посмотрела на Роуди уставшим взглядом, — понимаешь, это неправильно. У Тони был костюм, он выдерживает температуру огня. Почему же вдруг сейчас не защитил?       Роуди, казалось, задумался, хмурясь.       — А если Тони потерял сознание от удара? — предположил он.       — Пятница автоматически запускает костюм, когда есть непосредственная угроза. Поэтому я не понимаю, что там произошло. Я не хочу строить теории и лишний раз давать кому-либо надежду, но… — Пеппер замолчала и провела рукой по волосам, приглаживая их.       — Считаешь, что он мог инсценировать свою смерть? — Роуди действительно выглядел серьёзным. — Но зачем ему это?       — Не знаю, — прошептала Пеппер и прикрыла глаза. — Но я не хочу жить иллюзиями.

***

      Питер медленно моргнул. Та ужасающая головная боль прошла, но, когда парень открыл глаза, яркий свет ослепил его. Он поморщился, отворачиваясь. Постель показалась ему наждачной бумагой. Питер нахмурился и сел на кровати, оглядываясь. Всё казалось таким ярким и неприятным. Какой-то неясный стук, тихое жужжание лифта, который, кажется, вообще находился на самом верхнем этаже, тогда как Питер был всего лишь на шестом… Всё это было так отчётливо, как никогда раньше.       — Что за чертовщина?       Собственный голос показался неправильным. Парень поднял руку и вопросительно вскинул бровь, когда одеяло потянулось за ней, словно приклеенное. Питер взялся за него другой рукой, собираясь отцепить от себя, но и вторая ладонь прилипла к одеялу. Его глаза широко распахнулись, и мальчик стал трясти руками, пытаясь избавиться от этого. Какого чёрта его одеяло прилипает к нему?       Питер спрыгнул с кровати, и одеяло потянулось за ним, прилипнув не только к рукам, но и к пяткам. Парень споткнулся и упал на пол, ударившись, но не ощутив боли. Его взгляд упал на блокнот отца, лежащий в паре метров от стола, и бумажку, находящуюся чуть дальше и исписанную почерком его отца. Видимо, Питер уронил вчера блокнот, и этот листочек вылетел изнутри.       Парень встал, одеяло наконец отлипло от него, но ощущение того, как его ноги цепляются за поверхности, было неприятным и странным. Питер наклонился, поднимая листочек. Там было написано название какой-то папки и пароль к ней из девяти символов.       — Ница, что это? — спросил парень.       — Твой папа сказал, что ты должен посмотреть эту папку, если найдёшь листок, — ответил ИИ.       — Но почему ты не сказала раньше?       — Он велел молчать, — если бы Пятница была человеком, вероятно, она пожала бы плечами.       Питер несколько секунд смотрел на листочек, а потом разжал пальцы, но бумажка осталась на его среднем и указательном пальцах, как будто бы тоже, как и одеяло, прилипла к нему. Он поднял вторую руку, отцепив бумажку от пальцев, и ощутил, что она снова приклеилась, но уже к другим.       — Да что это такое?! — выругался Питер, и листочек упал на стол.       — Хочешь, чтобы я позвала Хелен Чо? — спросила Пятница.       — Нет, — сказал парень довольно серьёзно, — это подождёт. Дай мне доступ к этой папке, — Питер глянул на листочек. Если его отец оставил ему нечто подобное, значит, это важно.       — Спустись в мастерскую. Она не везде доступна к просмотру.       Питер нахмурился, но всё-таки взял свой листочек и вышел из комнаты. Стоило ему ступить за порог, как его правая пятка зацепилась за ковёр, и парень почти упал, но сумел удержать равновесие без особых усилий. Ковёр потянулся за ним следом.       Да, ему точно надо разобраться с этим.       Питер ввёл пароль, поднимая взгляд на неожиданно вспыхнувший рядом с ним экран. Он даже не успел ничего понять, когда началось воспроизведение видео.       Там был его отец. Тони сидел в своей комнате, судя по тому, что было видно позади. Мужчина поднял свой грустный взгляд на камеру.       — Записываешь? — спросил он.       — Да, — послышался ответ Пятницы.       — Отлично, — Тони опустил взгляд, прежде чем снова его поднять, — ладно, не думал, что это будет так сложно. Просто не могу представить, какого тебе, малыш. Но ты должен знать правду, а в лицо сказать у меня не получится, — мужчина усмехнулся. — Если я сейчас мёртв, а ты смотришь это видео, значит, всё так, как и должно случиться. Не знаю, убили ли меня сейчас, но для вас я уже точно был мёртв. Малыш, послушай меня.       Питер почувствовал, как у него по щекам вовсю текут слёзы. Тони знал. Его отец, чёрт возьми, знал, что умрёт.       — Стейн жив. И его люди угрожают всем вам. Они повсюду, они следят за вами и за мной. У меня есть выбор: я потеряю всех вас или помогу ему, но тогда вы потеряете меня. Мне придётся сделать так, чтобы первое время меня никто не искал, чтобы Обадая не чувствовал себя в опасности. Единственное, что я смог придумать — моя смерть.       Питер зажал рот рукой, опуская взгляд.       — Простите за весь маскарад и за всю эту боль. Я даже не могу сказать, жив ли я, когда ты смотришь это видео, но надеюсь, что если жив, вы меня вытащите, ребята. Пока у меня есть возможность, я снимаю это видео, но как только кто-то его просмотрит, я уверен, это будешь ты, Питер, оно удалится. Следи, чтобы никого не было рядом, чтобы никто не знал, куда ты идёшь. Даже при условии моего сотрудничества со Стейном за тобой и Пеппер следят. Вы всё время в опасности, малыш. Будь осторожен.       Питер вскинул голову, услышав посторонние голоса где-то на этаж выше.       — Он делает что???       — Старк оставил ему послание. Пацан обо всём узнал.       Тони что-то продолжал говорить на видео, но Питер понимал, что теперь не может оставаться на месте. Кем бы ни были эти люди, они понятия не имели, что парень их слышал, правда, он не знал, каким образом способен на такое. В любом случае, ему надо убираться как можно дальше.       Но, чёрт возьми, его отец жив. Он жив, если, конечно, Обадая не убил его. Прошло две недели. Вдруг его отец и вправду погиб? Чёрт. Нет-нет-нет. Всё ведь не может вот так закончиться?       — Скажи Стейну, что этот ублюдок нарушил договор. Надо по-тихому убрать мелкого, пока он не разболтал.       Питер нервно сглотнул и перевёл взгляд на экран.       — Скажи Роуди и Мстителям, малыш. Скажи им обо всём. И присмотри за Пеппер. Пожалуйста. Я тебя люблю, Пит. Очень сильно люблю.       Видео резко отключилось.       — Оно удалено, Питер, — сказала Пятница.       Парень резко выдохнул. Итак, он, кажется, ввязался в нечто более сложное, чем мог представить. Эти люди, работающие с Обадаей… они теперь всё знают.       — Пеппер. Она в башне? — спросил Питер.       — Да.       — Скажи ей, чтобы она пришла к Мэй в дом. Там есть люди Обадаи?       — Не могу тебе сказать, Питер. Но я передала ей.       Мальчик услышал, как лифт начал работать, спускаясь.       — О нет, — выдохнул он и тут же хлопнул в ладоши, выключая всё. — Останови лифт.       — Я не могу, Питер. Они блокируют многие мои программы.       Чёрт. Вот чёрт.       Парень закрутился на месте, понимая, что ему некуда идти. Двери лифта открылись на этаже, и трое человек направились к мастерской. Питер отчётливо слышал их шаги. Он отошёл как можно дальше от двери и схватил первое, что попалось ему в руку. Это оказался тяжёлый гаечный ключ. Дверь открылась, и, как только первый человек вошёл внутрь, Питер, почти не раздумывая, метнул в него этот самый инструмент, к собственному удивлению, попав ровно в голову мужчины.       — Вау, — выдохнул парень и снова схватил ещё один ключ, слыша ругань.       Питер снова кинул инструмент в того же самого человека, вырубая его. Ещё двое мужчин вбежали внутрь и бросились в сторону ребёнка. Парень в который раз огляделся, не в силах найти выход, а после у него в затылке неприятно закололо, а в подсознании возникло ощущение опасности, исходящей от этих людей. Питер, даже не понимая, что делает, увернулся от первого удара кулаком от темноволосого мужчины и перехватил второй, останавливая кулак напавшего в сантиметре от своего лица. Он замер, широко раскрытыми глазами глядя на то, что сделал, и понимая, что для него это не было осознанным.       Что бы с ним ни случилось, это определённо дало ему силы.       Питер настолько забыл о происходящем, что, почувствовав опасность в который раз, забыл увернуться и получил удар в челюсть. Довольно сильный. Мальчик отшатнулся и врезался в стол с инструментами. Его рука сама собой нашла молоток, и тогда парень с размаху ударил инструментом по ноге мужчины. Тот громко закричал, хватаясь за место удара, и Питер с ужасом осознал, что на молотке осталась кровь, а до ушей донёсся хруст кости. Он сломал человеку ногу.       В тот же момент третий человек схватил Питера за лодыжку, начиная тянуть на себя. Молоток выпал из рук, и парень схватился за ножку стола, случайно к ней прилипнув. Инструменты с грохотом посыпались на пол, когда железные ножки стола мерзко заскрипели. Мужчина растерянно посмотрел на то, что мальчик тянет за собой целый стол, который явно имел большой вес. Питер воспользовался этим секундным замешательством, выворачиваясь и ударяя второй свободной ногой в грудь схватившего его человека. Тот отшатнулся, задыхаясь, а парень вскочил на ноги и побежал к двери. Питер выскочил прочь и добежал до лифта, радуясь, что у того сразу же открылись двери. Сердце бешено колотилось в груди.       — Твою мать, — выдохнул Питер, когда двери кабинки закрылись. Он прислонился к стенке, тяжело дыша. — Пятница, Пеппер уже ушла?       — Да.       — Скажи Хэппи, чтобы он сейчас же шёл к машине. Просто сейчас же.       — Передала, — ответила Пятница.       Табло над дверьми показывало седьмой этаж, и лифт спускался всё ниже. Питер позволил себе на несколько секунд закрыть глаза, расслабившись. Он сумел выбраться, ура. Теперь нужно срочно разобраться во всём происходящем.       Его отец жив. Его отец, чёрт возьми, жив.       По крайней мере, сейчас.       Двери лифта распахнулись, открывая первый этаж. Питер медленно вышел, оглядываясь. Он знал, что выглядит как напуганный зверёк. Интересно, та пульсация в затылке… что это? Это что-то вроде его радара на опасность? Питер мог бы положиться на него, но не понимал, как это работает и действительно ли это то, что он думает.       Несколько человек показались ему довольно странными. Или же он просто не мог перестать думать о том, что ему грозит опасность, потому продолжал видеть её везде. Питер прошёл мимо стойки, поймав на себе немного подозрительный и слишком внимательный взгляд девушки за стойкой. Парень быстро вышел на улицу, тут же отыскав машину Хэппи, мужчина уже сидел внутри.       Стоило сделать несколько шагов, в его голове снова возникло то странное чувство, и Питер быстро побежал к машине. Пуля со стуком, эхом отдавшимся в ушах, врезалась в землю, где он только что стоял. Хэппи в машине резко обернулся, широко раскрытыми глазами глядя на парня.       Питер быстро оказался рядом, распахнул дверь и сел внутрь за водителем.       — Давай-ка прочь отсюда, — быстро выпалил парень, когда вновь почувствовал опасность. — Быстрей, Хэппи, а то нас превратят в решето.       Пуля ударилась о багажник. Затем вторая пробила заднее стекло. Машина дёрнулась, быстро выезжая с парковки.       — Что, блять, происходит?! — закричал Хэппи.       — Меня пытаются убрать, — выпалил Питер, пытаясь взять своё дыхание под контроль. — Я нашёл листок в папином блокноте с доступом к какой-то папке. Это было видео. Он записал его за день до своей смерти. Обадая жив и шантажировал его, поэтому папа инсценировал свою смерть, чтобы нас спасти. Люди Обадаи узнали, что я узнал, и попытались убрать меня.       — Что прости?!       — К Мэй. Пеппер должна уже скоро быть там.       Питер прикрыл глаза. Его голова просто раскалывалась. Всё казалось слишком ярким, слишком громким, а все последние события смешались в голове.       Его укусил паук. Всё, что произошло сейчас, могло быть вызвано укусом паука? Питер собирался выяснить это сразу после того, как вернёт отца домой.       Господи, Тони жив. Его отец жив. Он жив жив жив жив.       Он жив.

***

      Пеппер подняла руку, постучав в дверь дома Мэй Паркер. Наверное, Питер уже был внутри. Она не могла понять только причину, по которой он позвал её сюда. Может быть, ему слишком тяжело после смерти Тони, и он надеялся, что Мэй поможет ему. Но зачем тогда Пеппер здесь?       Дверь открылась. Паркер стояла на пороге, вопросительно вскинув бровь.       — Я могу чем-то помочь? — спросила Мэй немного растерянно.       — Питер сказал мне прийти сюда. Он внутри?       Мэй нахмурилась и отрицательно покачала головой. Внезапно послышался визг тормозов, и они обе повернули головы. Машина Хэппи остановилась рядом с домом. Заднее стекло было разбито, в багажнике небольшая вмятина и дырка, напоминающая те, что остаются от пуль. Пеппер широко раскрытыми глазами уставилась на выскочившего из машины Питера, а затем на неловко выбирающегося наружу водителя.       — Какого чёрта происходит? — спросила Мэй, обводя их всех растерянным взглядом.       — Прости, твой дом, скорее всего, единственное место, где мы можем поговорить, не став мишенью, — выпалил Питер, странно морщась, — я всё объясню. Пеппер, ты можешь позвонить Роуди?       Мэй поставила перед ними несколько чашек с чаем. Питер оживлённо рассказывал о том видео, которое Тони оставил ему. Пеппер облегчённо выдохнула, услышав, что была немного права насчёт того, что всё не могло вот так просто закончиться. Питер обошёл стороной лишь то, каким образом он одолел тех ребят. Он, в принципе, решил пока не рассказывать о том, что происходит с его телом. Роуди всё время был на связи, тоже слушая этот рассказ.       — Я скажу остальным, чтобы они начали искать Обадаю. Думаю, его ребята расколются, не все из них стойкие солдатики, — сказал Роуди.       — Да. Но надо решить всё это как можно быстрее. Ты сказал, что они узнали о видео, верно? Значит, Обадая тоже знает, — вставил Хэппи, посмотрев на Питера.       — Если это так, то у Тони ещё большие проблемы, — кивнула Пеппер.       Питер опустил взгляд и поймал себя на том, что его руки предательски дрожат. Он сжал кулаки, надеясь, что никто этого не заметил. Однако Мэй довольно внимательно следила за ним, и парень понял, что от неё не ускользнуло ничего из этого.       — Стив, Нат и Клинт ещё в башне. Я буду говорить, когда появится что-то ещё. Пока единственное, что вы можете сделать, это ждать и стараться быть в безопасности. Хэппи, лучше отгони машину к чёртовой матери, они могут вычислить по ней дом.       — Да, хорошо. Я не подумал, — пробормотал мужчина, поднимаясь с места.       Питер проводил его взглядом до двери и снова опустил голову. Он нервно теребил пальцами край своей толстовки, понимая, что не переоделся со вчерашнего дня. Парень проспал всю ночь, а потом ему было некогда. Он поморщился от мысли, что уже второй день носит абсолютно то же самое.       Роуди сбросил вызов. Пеппер отложила планшет в сторону и тяжело вздохнула, устало опустив голову на руки.       — Поверить не могу, — пробормотала она тихо, — серьёзно. Я убью его.       — Папу или Обадаю? — спросил Питер тихо.       — Обоих.       Он чуть усмехнулся. Несмотря на тот факт, что он чувствовал толику облегчения, единственное, чего ему сейчас хотелось, это кричать от отчаяния. Потому что Питер никогда не чувствовал себя более бесполезным, чем сейчас, когда даже не мог сказать, жив ли его отец, хотя ещё несколько часов назад думал, что тот погиб. Это было самое ужасное чувство на свете.       — А я ведь думал, что больше никогда его не увижу, — Питер хмыкнул, чуть улыбнувшись, но по его щекам текли слёзы. — Я понимаю, что он пытался нас защитить, но… я предпочёл бы умереть, чем думать, что мёртв он.       Мэй бросила сочувствующий взгляд на Пеппер и Питера, но промолчала. Интересно, она не знала, что сказать, или считала лишним вообще говорить что-либо?       — И сейчас даже не могу сказать, что с ним. Вдруг Обадая его уже убил за это видео?       Пеппер ничего не ответила и просто обняла Питера, прижимая его к себе. И впервые с тех пор, как его отец «погиб», парень позволил кому-то сделать это. Он буквально растворился в этом объятии, позволяя себе на некоторое время забыть обо всём происходящем.       — Они его найдут, — сказала Мэй, вставая с кресла, на котором сидела. — Думаю, он нужен этому Стейну живым, поэтому даже за видео его убивать не станут. Может, попытаются убраться подальше или замести все следы, но убивать его? Вряд ли. Это было бы глупо.       — Как ты вообще ушёл оттуда, Питер? — спросила Пеппер, немного отстранившись от парня, который недовольно фыркнул от потери контакта.       Мальчик прокрутил у себя в голове произошедшее в мастерской, и в его сознании снова зазвучал хруст костей и крики мужчин.       — Два гаечных ключа в одного и молотком по другому. Третий… я просто оттолкнул его, когда он схватил меня, и смог выбежать до того, как он меня поймал, — пробормотал мальчик.       Мэй немного подозрительно глянула на него, но, опять же, ничего не сказала. Она вышла из комнаты, оставляя Пеппер и Питера одних, и парень понял то, что не прилипал ни к чему с того самого момента, как выбежал из башни. Он чуть заметно приподнял руку, которая касалась тёмной рубашки женщины, и понял, что ничего не приклеилось.       — Я отойду на пару минут.       Питер стал вставать с дивана. Ему казалось, что из-за того, как сильно его голова кружилась и болела, он должен был бы упасть, но он опять легко удержал равновесие. Интересно, это тоже относится к тем изменениям в его теле?       Он дошёл до туалета и запер дверь. Парень услышал тихий, едва уловимый голос человека с улицы, который просто говорил по телефону. Итак, у него обострённый слух, что-то не так со зрением, какое-то непонятное чутьё на опасность или что-то вроде того, что ещё? Прилипание. Сила? Скорее всего. Питер подумал проверить своё предположение касательно силы, но не был уверен в том, стоит ли делать это в туалете Мэй. В конечном итоге, он не стал ничего трогать. Парень нахмурился, задумавшись. Его стопы и его руки прилипают к поверхностям.       Питер прикоснулся рукой к скользкой плитке, которой были отделаны стены, и понял, что его ладонь прилипла. Он слегка потянул на себя и отлепил её. Затем снова прикоснулся. Значит, ему нужно просто сосредоточиться, чтобы контролировать это. Питер немного подпрыгнул, намереваясь зацепиться ладонью чуть выше, чем если бы он встал на носочки, и чуть не закричал, когда ударился головой о потолок. Он приземлился на ноги и потёр макушку.       Окей, можно добавить ещё и прыгучесть.       Питер вскинул голову. До потолка два метра. Он подпрыгнул почти на четыре метра?       Парень почти присвистнул, а затем снова оттолкнулся ногами от пола, вытянув руки над головой. Он удивлённо выдохнул, когда повис над полом.       — Вау, — Питер с лёгкостью перевернулся, и его ноги тоже приклеились к потолку, когда он неуверенно отпустил руки, повиснув вниз головой, — ничего себе.       Он спрыгнул вниз, умудрившись сделать сальто в таком небольшом пространстве. Ох, видела бы это Наташа, которая учила его драться.       Питер несколько секунд постоял на месте, но потом открыл дверь и вышел из туалета, выключив свет. Парень мимолётно подумал о том, что надо будет втайне поговорить с Хелен и попросить её осмотреть его.

***

      Тони сплюнул кровь на пол около себя. Ему было тяжело дышать из-за разбитого носа, губа треснула в двух местах, и ещё ему выбили зуб. Это было не самым приятным, но Тони проходил и через вещи похуже.       — Ты понимаешь, что моим ребятам придётся убрать всех, кто знает, а? — спросил Обадая, стоя рядом, нависая, точно огромная скала.       — А ты понимаешь, что у тебя ничего не получится? — засмеялся Тони, растягивая окровавленные губы в улыбке.       Обадая с силой пнул его по рёбрам, заставляя задыхаться. Старк старался не показывать своего страха, старался не показывать того, что чувствует на самом деле. Две недели назад он причинил своим близким невыносимую боль, тем самым заслужив всё то, что с ним происходит. Стейну нужно было оружие, мощное, лучше, чем костюм Железного человека. И Тони так легко удавалось водить Обадаю за нос всё это время.       — Представь, как Питера превращают в решето пулями, — Стейн схватил Старка за волосы, чуть приподнимая над полом, и наклонился к самому уху, — как он падает на землю рядом с точно таким же образом убитой Пеппер. А твой друг-водитель? Хэппи? Так ты его называешь. Он будет последним, кого они убьют.       Тони ощутил холодок, пробежавший по венам после слов Обадаи. Потому что, да, он отчётливо увидел все эти картины в своей голове, и единственное, на что оставалось надеяться — Мстители. Старк был уверен, они знают, что делать. Знают приоритеты. Тони готов был по-настоящему умереть здесь, надеясь лишь на благополучие своих родных. Но от мысли, что им всем придётся потерять его во второй раз, становилось мерзко.       — Представь, как Капитан Справедливость сносит твою башку своим щитом со звездой, — снова ухмыльнулся Тони, получая очередной удар по лицу.       — Ты ведь всё спланировал, да?       — Более того, Оби, я даже рассчитал, как тебя убьют.       Обадая в который раз пнул Тони, заставляя того застонать от боли, закрывая глаза. Стейн плюнул в его сторону, прежде чем выйти и закрыть дверь, оставляя Старка одного в этой комнате. Тони немного расслабился, лёжа на полу. Интересно, долго ли ещё ему осталось жить? Обадая всё поймёт. Главное, чтобы другие были в безопасности. Главное, чтобы Пеппер, Питер, Хэппи и Мстители были в порядке.       Питер.       Питер, который всегда так боялся потерять близких, который цеплялся за отца, как за спасательный круг. Тони чувствовал себя куском дерьма из-за того, как поступил со своим сыном.       Дверь снова открылась спустя лишь несколько минут. Обадая зашёл внутрь, победно улыбаясь.       — Хочу сообщить тебе замечательную новость, Тони, — сказал Стейн, и голос его звучал так радостно, — мои ребята нашли Питера и Пеппер. Как думаешь, сколько им осталось жить?       Тони, кажется, забыл, как дышать. Не может быть. Нет-нет-нет.       — Ты блефуешь, — бросил Старк.       — Разве? — Обадая присел рядом с ним на корточки. — Он в доме у своего психолога. А знаешь, как мы нашли его? Хэппи просто придурок, который оставил свою машину во дворе. Конечно, он уже перегнал её, но мы нашли их раньше. Теперь, кажется, погибнет ещё и Мэй Паркер. А кто она твоему мальчику? Вроде бы она как-то связана с Мэри.       С каждым сказанным Обадаей словом маска безразличия на лице Тони трескалась.       — Не смей трогать их. Они не знают, где я, понимаешь? Они не знают.       — Но они будут тебя искать, — сказал Стейн с ухмылкой, — так что теперь подумай, насколько мне невыгодна их жизнь.       — Не смей, — прорычал Тони.       Обадая только засмеялся на это и ударил Старка кулаком в живот.       — Надеюсь, ты действительно попрощался со своим сыном.

***

      Экран планшета засветился. Питер дёрнулся от неожиданности, когда услышал звонок. Сон как рукой сняло. Пеппер уже потянулась, чтобы ответить. Парень запоздало стал понимать, что неприятная пульсация в затылке, которую он считал чутьём, не утихает.       — Да?       — Пеп, — услышал Питер голос Наташи, — они нашли вас. Только не паникуй. Клинт уже рядом, он уберёт их всех. Просто будьте осторожны.       Теперь его «чутьё» имело своё объяснение. Но слова о Бартоне не особо спасли положение. Осознание того, что Мэй может пострадать из-за него, обрушилось на Питера. Ведь Мэй была ни при чём.       — Насколько рядом? — спросил парень, поворачивая голову к планшету.       Питер услышал крик снаружи, свист, чавкающие неприятные звуки. Ладно, он был уже здесь. Интересно, слышала ли Пеппер хоть что-то?       — Думаю, уже на месте, — ответила Нат.       — Что насчёт папы? — Питер сел поближе к Пеппер, и та приобняла его, прикусив нижнюю губу.       — Один почти раскололся. Пит, это ты ему ногу молотком сломал? — спросила Наташа слегка обеспокоенно.       Парень потупил взгляд и кивнул. Всё-таки тот хруст ему не мерещился.       — Молодец, Пит. Только не смей себя винить, ладно? Это попытка защиты.       В дверь постучали, и Пеппер вздрогнула, чуть не выронив планшет. Мэй подошла из другой комнаты и посмотрела в глазок.       — Парень со стрелами. Тоже ваш? — спросила Паркер из коридора.       — Да! — крикнул Хэппи из той же комнаты.       Пеппер облегчённо вздохнула. Питер понял, что его чутьё давно угасло, а он даже не заметил этого.       Наташа какое-то время молчала, видимо, задумавшись. Мэй открыла дверь, Клинт вошёл внутрь, поздоровавшись. Питер обернулся, глядя на него. Бартон выглядел слегка обеспокоенным, когда окидывал всех изучающим взглядом. Парень встал с дивана.       — Все в порядке? — спросил Клинт, поправляя свои перчатки.       — Да, — ответила Пеппер, — спасибо.       Бартон кивнул и посмотрел на подошедшего к нему Питера. Мужчина ему слабо улыбнулся, но парень просто прижался к нему, обнимая. Клинт, скорее всего, не ожидал этого, сначала растерявшись, но после похлопав Питера по спине.       — Прости, что я злился на вас, — прошептал мальчик, — вы были ни при чём.       — Я не в обиде. Думаю, остальные тоже, — чуть улыбнулся ему Клинт. — Ребята, я останусь с вами на тот случай, если появится кто-то ещё.       — Роуди сказал, что тот ублюдок раскололся, — внезапно для всех объявила Наташа. — Тони ещё жив. Они не будут его убивать. Пеп, Пит, я скажу вам, когда мы его заберём. Я обещаю, всё будет в порядке.

***

      Тони не знал, как долго просидел наедине со своими мыслями. Обадая не блефовал. Это было ясно как день. Зная Питера, парень и вправду направился бы к Мэй, уверенный, что всё будет в порядке. И их нашли.       Тони не мог выбросить из своей головы картину, описанную Стейном. Вдруг они уже мертвы? Вдруг следующее, что Старк узнает, это то, как погибли Пеппер, Питер и Хэппи?       Как бы сильно он ни пытался избавиться от этих навязчивых мыслей, они всё снова и снова прокручивались у него в голове. Тони зажмурился, и одна-единственная слеза скатилась по его щеке. Ему было страшно, и на этот раз незнание было хуже, чем когда-либо раньше.       За дверью послышалась возня. Наверное, Обадая снова зайдёт в эту комнату и на этот раз скажет о том, как погибла семья Тони, позлорадствует, будет утверждать что-нибудь о собственной победе. Но когда открылась дверь, не произошло ничего такого.       — Роуди, — выдохнул Старк, заметив друга, костюм которого уже стал складываться. — Боже мой, Роуди.       Тот ничего не сказал. Просто прошёл внутрь и крепко обнял Тони.       — Чёрт возьми, хотелось бы врезать тебе, но, кажется, ты уже получил достаточно, — пробормотал Роуди немного дрожащим голосом.       — Питер… — начал Тони, боясь услышать ответ. Боясь, что его мысли и фантазии будут правдой.       — Всё в порядке. Они все в порядке. С ними всё хорошо, я клянусь.       И наконец впервые за мучительные две недели Тони почувствовал, как по-настоящему отдаётся эмоциям. По его щеке скатилась слеза.       — Прости, что я так поступил. Прости, я лишь защищал вас всех.       Роуди ничего не ответил, но немного крепче обнял его.       Коридоры башни ещё никогда не казались Питеру такими огромными и бесконечными. Лифт ещё никогда не поднимался так долго. Всё ощущалось как в тумане, будто бы сон, который ты пытаешься вспомнить.       Дверь палаты перед ним распахнулась, и Питер выдохнул весь кислород из своих лёгких, не зная, сможет ли снова сделать вдох. Парень бросился вперёд, почти падая на колени у кровати отца, на которой тот сидел, поставив ноги на пол. Ему хотелось накричать на него, сказать, чтобы тот никогда и ни за что на свете больше не причинял никому столько боли. Хотелось сказать, как сильно страдал, как не мог спать, как больно было Пеппер и Роуди. Каким был Хэппи.       Но единственное, что смог сделать Питер, это заплакать.       — Прости меня, малыш, — прошептал Тони, взъерошив его кудри, пока голова мальчика прижималась к его животу, — пожалуйста, прости.       Питер ничего не ответил, продолжая плакать. Две недели назад он хоронил своего отца, не проронив ни слезинки. Теперь же Тони был жив, и единственное, на что парень был способен — это слёзы.       — Встань с пола, малыш, — мягко попросил мужчина, убирая руку от головы мальчика.       Питер поднял на него свои заплаканные глаза, но всё же поднялся и сел на кровать рядом с отцом.       — Я думал, что я тебя потерял, — прошептал парень, не доверяя своему голосу, — я сидел на твоих похоронах, я приходил к твоей могиле. Я был уверен, что тебя нет.       Тони потупил взгляд, закусив губу, и обнял мальчика, поглаживая того по спине.       — Поверить не могу, что ты так поступил с нами.       Мужчина напрягся, его рука на мгновение остановилась.       — Я пытался вас защитить, — сказал Тони.       Питер не понял, что делает. Он просто резко вскочил на ноги, со злостью глядя на отца.       — Ты сейчас издеваешься?! — почти закричал парень на него. — Ты думаешь, что для нас лучше похоронить тебя, чем самим лечь в одну с тобой могилу?! Да как ты вообще мог решать за кого-либо из нас? Как ты мог?! Как?       Питер давился собственными рыданиями. Наравне с тем пришедшим недавно облегчением, он чувствовал озлобленность. Он злился на отца за его поступок.       — Прости, Питер. Прости, — воскликнул Тони, и это звучало средне между раздражением и сожалением, — прости, малыш. Мне не легче от того, что я сделал. Но я считал своим долгом сохранить тех, кто мне дорог! Прости, если тебе лучше было бы, чтобы я не воскресал и ты продолжал злиться на всех, кроме меня.       Питер широко раскрытыми глазами посмотрел на него. И Тони понял свою ошибку, когда увидел этот страх и эту боль в его взгляде.       — Лучше было бы, если бы ты вообще не умирал, — бросил парень и выскочил за дверь, громко хлопнув ею.       Питер врезался в кого-то, тут же отшатнувшись. Это был Роуди, который тут же обеспокоенно осмотрел его.       — Ты же только зашёл к нему, — нахмурился мужчина.       Парень ничего не ответил, обошёл его и направился к лифту. Стало немного легче лишь тогда, когда Питер закрыл дверь в своей комнате, прислонившись к ней спиной. Ему так хотелось закричать, как будто так вся боль могла уйти, но этот крик застревал в горле. Слёзы снова и снова текли по его щекам, капая на одежду и на пол.       Прости, если тебе лучше было бы, чтобы я не воскресал и ты продолжал злиться на всех, кроме меня.       Роуди уверенным широким шагом вошёл в палату, где сидел его друг.       — Какого хрена тут случилось?! — почти закричал он, глядя на Тони.       Тот некоторое время молчал, и было заметно, насколько разбитым он выглядел.       — Я наговорил лишнего.       — Ничего нового, да? — Роуди чуть смягчился.       — Он сильно злится? — спросил Тони, растерянно посмотрев на друга.       — Сомневаюсь, что он злится. Что бы ты ему ни сказал, это, должно быть, причинило ему боль. Потому что злым он точно не был.       Тони опустил голову на руки, сильно зажмурившись. Он никогда ещё не чувствовал себя более виноватым, чем сейчас. Его сын страдал, и на этот раз не кто-то другой причинил ему эту боль. Это был именно сам Тони.       Питер сидел на кровати, обхватив ноги руками. Он смотрел в стену, а в голове у него продолжали крутиться слова, брошенные отцом. Это ранило сильнее, чем что-либо раньше сказанное Тони.       — Твой отец идёт к тебе, — известила Пятница.       — Он зол? — спросил Питер тихо, понимая, что поступил ужасно, вот так уходя.       — Он плачет, Пит, — ответил на это ИИ.       Парень закусил губу, виновато потупив взгляд. Но, с другой стороны, ему всё ещё было больно от слов отца, и если уйти не было лучшим решением, то как иначе он мог поступить, чтобы не сделать больно в ответ?       Раздался тихий стук, а потом дверь в его комнату слегка приоткрылась. Тони заглянул внутрь, на некоторое мгновение задержавшись у порога, словно ожидая одобрения своим действиям.       — Ты можешь входить. Я же не с ЭмДжей целуюсь, — Питер чуть улыбнулся, сквозь слёзы смотря на отца, а потом немного отвёл взгляд, — ладно, прости, мне не стоило просто так брать и уходить.       Тони вошёл внутрь, с мягким щелчком, слишком громко отдавшимся в голове парня, прикрыл дверь. Он сел на кровать рядом с Питером и посмотрел на стену перед собой.       — Пожалуй, единственный, кому нужно извиниться, — это я.       — Просто… — Питер прикрыл глаза, когда слёзы снова грозились пролиться. — Как ты мог вообще сказать, что мне лучше было бы, если бы ты был мёртв? — он повернул голову, посмотрев на отца. — Я всё бы отдал, чтобы ты был со мной рядом. Ты понимаешь?       Тони кивнул и перевёл взгляд со стены на сына. Питер действительно никогда не выглядел более разбитым, чем сейчас. Даже тогда, на крыше, когда убил Скипа, защищаясь. Никогда. Он не выглядел таким разбитым после всех тех разов, когда почти умирал. И после всего произошедшего с Мэри… Питер не выглядел так, как сейчас. Тони понимал, насколько сильно, должно быть, всё это ранило мальчика. От мысли, что эту боль своему ребёнку причинил он сам, становилось тошно.       — Я знаю, — прошептал мужчина и прижал Питера к себе, — я знаю, малыш. Я знаю. Прости. Я вряд ли смогу что-то изменить теперь, но прости.       Питер прикрыл глаза, позволяя себе наконец почувствовать себя так же, как два года назад. Тем счастливым мальчиком, который ещё не сталкивался с настоящей болью и жил почти без забот. Мальчиком, чьей самой большой проблемой было отсутствие блинчиков на завтрак. Его отец был здесь.       Живой.       И Питер никогда не чувствовал себя более счастливым, когда плакал, уткнувшись в его рубашку.       — Я тебя люблю, — прошептал Тони.       — Я тоже люблю тебя.