Заслужили умереть

       Два бойца подползли к товарищам, залёгшим за полуразрушенной стеной длинного дома. Ещё не дойдя до укрытия, первый быстрым движением стянул со спины стальную треногу и разложил её перед подготовленной позицией. Тут же второй солдат поставил и закрепил на треноге крупнокалиберный пулемёт, прицепил к боку короб, вытянул из него ленту и зарядил пулемёт. Капитан по своей частоте что-то прошипел по рации, и в двухста метрах справа громыхнули разрывы фугасных гранат, застучали пулемёты. В ответ с позиций корпов полился свинцовый дождь вперемешку с визгливыми вскриками офицеров - работали станковые "пилы". Переключившись на отрядную частоту, капитан коротко свистнул - дал условный сигнал.       Зелено-коричневые фигуры цепью выдвинулись из-за укрытий, переползая между обломками техники по разбитой взрывами дороге, надеясь скрытно подойти к врагу хотя бы на шестьдесят метров. Не удалось. Случайный часовой на той стороне сначала поднял голову в забавном противогазе над мешками с песком, стараясь что-то разглядеть, потом вдруг резко достал кургузый автомат и дал малоприцельную очередь по дороге. В общей какафонии горячего боя его выстрелы и вскрик остались незамеченными, но это не помогло. Сдали нервы у нескольких солдат-новобранцев, они открыли частый огонь из своих автоматов по оконным проёмам, кто-то запустил реактивную гранату. Часовых смело с открытых постов за секунду, из окон полыхнуло пламя объёмного взрыва, и вместе с ним вылетели на колючую проволоку чудовищно обгоревшие куски тел в почерневшем снаряжении.        Медлить больше было нельзя. Заранее зная, что им делать, без лишних команд, расчёт крупнокалиберного пулемёта шустро выдвинул треногу на позицию, стрелок прильнул к прицелу и вместе с двумя легкими пулемётчиками открыл подавляющий огонь по окнам и амбразурам. Усиленным динамиками командирского шлема рыком капитан поднял своих солдат в атаку. Взметнулось в небо алое знамя в руках ветерана, загремело множеством солдатских глоток мощное "Ура!". На той стороне уже подбегало подкрепление, корпы били по бегущим бойцам из ручной стрелковки.       Зелено-коричневые фигуры начали падать на бегу, мёртвые и раненые. Тяжелая пуля пробила баллистические очки ветерана, его голову, стукнулась об каску и улетела в бронежилет ближнего бойца. Тёмно-красные ошмётки брызнули в стороны, залив визоры нескольких солдат. Знамя выпало из ослабевших пальцев, но его тут же подхватил следующий боец, задвинувший карабин на ремне под плечо.       Передние бойцы жахнули по оконным проёмам из подствольных гранатомётов. Внутри отчётливо заорали, в стороны полетели кровавые ошмётки. Расчёт, уже устанавливавший было "пилу", разлетелся окровавленными мешками по комнате. Заткнулся крупнокалиберный пулемёт за спинами, расчёт менял ленту, и корпы ещё сильнее стали поливать свинцом солдат из своих безгильзовых винтовок. Только это им не помогло. Громыхнули десятки гранатных разрывов, и бойцы ворвались на позиции.       Окованный приклад врезается в голову корпа, и из-под противогаза брызжет кровь вперемешку с сукровицей. Корп ревёт, и руки стальной хваткой стискивают шею через воротник бронежилета. Кевлар предательски рвётся, но уже поздно - штык прорезает себе дорогу к сердцу корпа между пластин бронежилета и уходит назад, вытягивая за собой кровавый фонтан, и следующий удар приклада перебивает шейные позвонки твари, не оставляя ей ни шанса на выживание.       Корп выбил из рук солдатика карабин, сильным ударом ноги в окованном сапоге откинул того в стену, разбив его телом кирпичную кладку. Перехватил сапёрную лопатку следующего бойца, вывернул его руку до сухого хруста, и, под его крик, поднял над головой и разорвал солдата надвое, заливая горячую кровь себе в глотку через разодранный противогаз. Часто загрохотали гулкие выстрелы, и картечь изрешетила тело корпа, заставив того наконец упасть. Солдат с дробовиком сменил магазин и рванул к проходу.       Канонада справа усилилась, послышались крики, полные ужаса и ненависти. Здесь, на прорванном участке, к солдатам пробились штурмовики. В серо-коричневом городском камуфляже, в тяжелых шлемах и бронежилетах повышенной защиты, они, вместе с перебежавшими наконец пулемётчиками и санитарами, были последним резервом армейцев. Главное, что с собой они притащили ящики с боеприпасами и ручными гранатами.       Бойцы, пошли по коридорам, забрасывая гранаты в комнаты, зачищая от корпов каждый угол. Те, кто шёл за ними, быстро обживались на захваченных позициях, в полной готовности отражать контратаку. Наверху, почти под самой крышей, бойцы вывесили алое знамя. Корпы и так уже знают, что эту крепость они потеряли, так лучше уж под своим флагом помирать. Наблюдатели зашипели в рации, забегали не успевшие занять позиции бойцы - корпы пошли в контрнаступление. Под прикрытием миномётов, сотрясающих здание, коричнево-рыжая волна рванула к крепости. Впереди, обгоняя пехоту, гремели гусеничные БМП с инженерными отвалами спереди.       Небо испещрили дымные росчерки ракет, и земля стала филиалом ада. Корпы, оказавшиеся на открытой местности под ударом реактивной артиллерии, метались под взрывами, и умирали, умирали, умирали. Полыхнули БМП - сначала одна, за ней ещё две. Ещё одну машину ближний разрыв перевернул, поставив на борт, и из неё горохом посыпалась пехота - прямо под рой осколков. Враг бежал. Бежал, потерявший сотни солдат и полтора десятков ценной боевой техники сначала в кровавом ближнем бою за крепость, затем под не менее кровавым обстрелом реактивной артиллерии. Бежал, бросая раненых, технику и оружие. Враг бежал. И война продолжалась.