Life from scratch

Вроде бы обычные обсуждения одноклассников казались сейчас невнятным и бессмысленным говором, неприятным набатом врываясь в голову и вызывая в той сильную боль. Чёрт… И почему они так громко трещат? Голова из-за этих идиотов раскалывается. — Ты в норме? От прозвучавшего неожиданно близко, вопроса, я было хотел дёрнуться, но сдержал ненужный порыв. Выпрямившись и частично отлипнув тем самым от стены, я повернул голову в сторону говорившего и увидел… Ничего? Медленно опуская взгляд вниз я заметил летающие голубые перчатки и серо-бежевую обувь. Вероятнее всего, заметив моё недоумение, нечто снова заговорило: — А, меня зовут Тору Хагакурэ. Извини, если помешала. Мне показалось, что тебе плохо. — голос звучал обеспокоенно, что заставило меня встряхнуться и принять нормальный вид. Хотя, наверное, она просто внимательная. Невидимая девочка, да? — Бакуго Кацуки. Я в норме, спасибо за беспокойство. — негромко, даже тихо, взаимно представившись, произнёс я, лениво окидывая зал взглядом и убедившись, что остальные слишком увлечены просмотром боя очередной команды, чем я тоже решил заняться, продолжив наблюдать за происходящим на экране. — Лад…но. — голос девушки дрогнул, на что я лишь вопросительно выгнул бровь, снова посмотрев в её сторону. — Извини. Просто ты показался более… Девушка замялась, не решаясь озвучивать свою мысль. — Агрессивным, импульсивным, вспыльчивым? — перечислял я, в конце слабо, но немного устало усмехнувшись. — Да. Наверное, не нужно судить людей по обложке. Моя вина. Снова извиняется? — Прекращай извиняться. — беззлобно попросил я. — Ты права, я действительно чаще всего кажусь недружелюбным, но иногда я и сам могу уставать от этого. — Тогда… может просто будешь собой? — робко предложила невидимка. — Нет. — излишне резко, сразу же дал я ответ. Да, навряд ли я полностью изменю свой образ. По крайней мере, в ближайшее время уж точно не стоит этого ждать. И с чего это я вдруг разоткровенничался? Наверное, мне просто слишком всё равно, из-за чего я и перестал следить за словами. Невидимка тем временем, всё же отстала, а в мою блондинистую голову на мгновение закралась мысль: Подождите. Невидимка ведь… абсолютная голая? И никого это не смущает? Я снова окинул своих ровесников взглядом, убеждаясь в своих догадках. Может, просто привыкли? Да и к чему волноваться насчёт этого, если она всё равно невидимая? Несмотря на попытку убедить себя, что мне абсолютно всё равно, в голову лезли как адекватные, так и не совсем, мысли. Просто нужно это игнорировать. Полностью. Меня это не волнует. Не должно. Повторяя это в голове словно мантру, я успел отвлечься о головной боли, после же просто сосредоточился на транслируемых поединках.

***

После геройского практического урока, я всё же решил не откладывать запланированное и наконец пойти в медпункт. Пульсирующая головная боль разрасталась всё сильнее, не давая даже нормально размышлять о чём-либо. Привычно нахмурившись, я принялся устало потирать переносицу большим и указательным пальцем, высчитывая шаги в коридоре до конца местонахождения нужного мне кабинета. Ладно, нужно просто вежливо попросить лекарство у медсестры и пойти обратно, иначе будет жаль потратить остальное время на уроках впустую, копируя какого-то раздражённого и вялого овоща. Будучи на месте уже примерно спустя пяти минут, я поднял руку к поверхности белоснежной двери и хотел было постучаться, но неожиданно услышал по ту сторону знакомый мужской голос учителя и непосредственно героя номер один, что и вынудило меня замереть истуканом с поднятой рукой. Я насторожил слух, пытаясь лучше вслушаться в слова, медленно опуская занесённую ранее руку. — …ише! Обсуждая «Один за Всех». В ответ на это, монотонно зазвучал скрипучий женский голос: — Да, да. Я знаю, мистер прирожденный герой. Мистер символ мира. — Про истинный облик и мою травму… знают все учителя Юуэй, но… про особенности моей причуды знаешь только ты, ректор, несколько моих близких друзей… и, естественно, Мидория. — Почему ты не уйдешь на покой как я, оставив все лавры другим. Это действительно так важно, быть «прирождённым героем» или «символом мира»? — Без этого символа… это общество сверх-людей падёт во тьму. Резче чем нужно, я отошёл от двери, с трудом переваривая услышанное. Ладно, наверное я подслушал слишком много лишнего. Но теперь, зайти сейчас будет плохой идеей. Отвернувшись от двери, я пошёл дальше, по длинному и просторному коридору, всё больше отдаляясь от двери, за которым сейчас Всемогущий и вёл разговор, с предположительно, исцеляющей девочкой. Точнее, пожилой профессиональной героиней, уже ушедшая в отставку и ставшая медсестрой этой академии. Всё самое лучшее в этой академии, так? Даже местная медсестра является бывшим, но достойным уважения профессиональным героем. Дойдя до мужского туалета, я мимолётно взглянул по разным сторонам, отмечая про себя, что людей во время перемены было не так уж и много. Зайдя внутрь, я подошёл к одному из умывальников, вставая перед ним и зеркалом над ней же. Глядя в собственное отражение, повсеместно поставил руки на края раковины, неспешно начиная высчитывать время. Тишина давила на уши, рецепторы на коже ладоней получали сигнал о холоде, исходящей из раковины, что понемногу отрезвлял ранее помутневший рассудок. Я приблизил лицо к своему отражению, бессознательно приглядываясь ко внешности. Какое-то ощущение дежавю появилось внутри. Странный шум похожий на гул голосов словно через вату проникал в голову, лишь усиливая чувство боли. Отпрянув от умывальника, я поднял к голове руку, с силой надавливая на правый висок. Я что, схожу с ума? Или это влияние чужой причуды? Кто вообще мог это сделать? Из-за боя? У нас вроде нет людей с хоть немного схожей способностью. Значит, это не то. Отвратное беспричинное ощущение в груди, не спешившее покидать меня, действовало на нервы, становясь лишь всё острее. Хотелось покинуть эту Академию и уйти куда-нибудь поскорее. Обычно в таких ситуациях убегают домой, но и туда мне не так сильно хотелось направляться. Что-то внутри отвергало желание возвращаться туда, точно также как и какое-либо желание оставаться здесь. Нет. Нужно перетерпеть этот день. После окончания учебного дня, я могу просто прогуляться, развеяться, отдохнуть. Всё будет нормально. Открыв кран, я набрал в ладонях холодную воду, и фыркая, умылся. Снова наполнил ладони водой и несколько раз плеснул на лицо, спустя некоторое малое время полыхнувшее благодарным жаром и одновременно приятно остужая. И недолго подумав, принялся приглаживать волосы назад, предварительно намочив ладони той же водой из-под крана, уделяя большее внимание довольно упрямой в своей неподдающейся структуре, чёлке. Непривычная причёска с зачёсом назад, тем не менее, неплохо подошла. Если доверять отражению в зеркале. Гипнотизируя свой новый вид, отражающий по другую сторону, я решил обратно растрепать волосы, возвратив их в первичное состояние, после чего поспешно вышел из уборной, стоило мне понять, что я невольно задержался в ней дольше нужного.

***

Веснушки россыпью покрывали умиротворённое и спящее лицо. Растрёпанные, темновато зелёные волосы, волнистые или скорее даже ближе к кудрявым по своей особенности, казавшиеся, тем не менее, довольно мягкими на вид, притягивали к себе взгляд. Точно также... как и другие участки тела, пострадавшие от напора чужой причуду. Моей причуды. Шея, плечо и рука, по самый локоть. Всё было покрыто бинтами. Не так плохо, как могло быть, но смотреть на это было непривычно. На секунду, вернув взгляд на Изуку, промелькнула мысль, что неплохо было бы потрогать... потрепать его волосы, чтобы лично убедиться в их мягкой структуре. Но эта мысль ушла столь же быстро, как и появилась, стоило в голове пронеслись былым воспоминаниям о прошедшей битве. Это, конечно, сложно вообще назвать нормальным сражением. Мы победили, хоть и действовали довольно осторожно, но ощущение неправильности всего так и не покинуло меня за всё это время. Странное и неприятное ощущение, похожее на сожаление за свои… поступки. Это настолько глупо. Сожалеть о чём-то. Всё ведь идёт как нужно, разве нет? Однако, в последнее время всё происходит как в тумане, а в голову навязчиво проникают лишние нелепые мысли. Это просто ненужное беспричинное волнение, да. Всякая хрень происходит всего-то из-за плохого самочувствия. Просто нужно взять лекарство и уйти… — Хм, Бакуго? — скрипучим голосом произнёс кто-то позади, из-за чего сердце испуганно сделало кульбит, а со рта все же вырвалось тихое ругательство. Не успел я и развернутся, как по правую сторону медленно и безмятежно прошла низкая старушка в белоснежном халате и очках, еле слышно постукивая своей тростью по полу, словно не услышав от меня ничего лишнего. — Тебе плохо? Если так, то я тебя с радостью вылечу. — мягко улыбнувшись, из-за чего морщины вокруг рта и глаз стали выразительнее, она по-доброму взглянула на меня. Было в этом взгляде что-то, что вызывало чувство подозрения, не дававшее мне проникнуться к ней хотя бы простым доверием. И я ведь даже не услышал, как она вошла. Но рассудив задвинуть паранойю в дальнюю полку, я обратился к старушке. — У вас имеется лекарство от головной боли? — непривычно спокойным для себя тоном задал я свой вопрос. — Я могла бы излечить тебя причуд… — Не нужно. — ответив резче нужного, я недовольно сдвинул брови к переносице. В ответ старушка лишь внимательно посмотрела на меня, после чего стальным и спокойным голосом произнесла: — Подойди. Хотел было ослушаться, раздражаясь от такого неприятного для меня командного тона в мою сторону, но что-то внутри назойливо не давало сказать что-либо против пожилой женщины. Шаркающим шагом подойдя к ней, я замер, ожидая её последующих действий. — И чего встал как вкопанный?! — нахмурившись, негромко проворчала она, после чего взяв меня за галстук, грубо потянула вниз. Стараясь удержаться на ногах и не пошатнуться, я шагнул ненамного вперёд, лишь нагнувшись к ней сильнее, напряжённо сцепив зубы и стараясь сдержать маты, что так и вертелись на языке. Протянув другую руку к моей голове, так и не отпуская мой галстук, она запустила ее в мои волосы, массажными движениями исследуя кожу головы. Не сдерживая своего раздражения, я недовольно и коротко рыкнул, за что сразу же получил по голове. — Рычит он на меня, псина обнаглевшая! — Какого…что вы вообще делаете?! — Получают раны и ушибы, а мне вас, неблагодарных оболтусов, лечить потом! Не дёргайся и дай мне проверить твою голову, откуда мне знать, что ты не ушиб её? Я лишь раздражённо выдохнул, терпеливо ожидая, когда она закончит. — Хм, видимо всё в порядке с твоей пустой головой. — пробурчала она себе под нос, убирая свою руку и медленно отходя от меня, направившись в сторону белого шкафчика. Проигнорировав это высказывание в свою сторону, я мельком оглядел мед-комнату и перевёл взгляд на пейзаж за окном — высоких деревьев и небольших птиц, пролетающих рядом. — Ты ведь пришёл не только за лекарством? — невзначай спросила старушка, беря нужную небольшую белую баночку, внимательно вглядываясь через линзы очков в мелкие надписи. Лишь после чего кивнув своим мыслям, направилась в мою сторону. Услышав вопрос, я взглянул на неё, не особо понимая, что она от меня требует. Не дождавшись от меня ответа, она продолжила. — Только не говори мне, что ты пришёл сюда, чтобы просто взять лекарство. — с каким-то укором произнесла женщина, протягивая мне баночку, которую я немедленно взял. Слишком долго она возится. Но достаточно крепко сжав баночку, она не особо спешила мне его отдавать. — Даже не извинишься перед ним? Он всё-таки твой друг. Извиниться? Перед ним? — Я не намерен извиняться за то, что он слаб. — процедил я, ощущая рвущееся раздражение от начавшегося разговора. Внимательно заглядывая мне в глаза, она выждала ещё несколько секунд, после чего отпустила, наконец-то отдав лекарство. — Твой выбор. Перед тем как я покинул медпункт, закрыв за собой дверь, я отчётливо разобрал предложение из недовольного бормотания школьной медсестры: — Что за сложные дети пошли... Постояв на месте некоторое время с абсолютно пустой головой без каких-либо мыслей, я всё же двинулся дальше, только уже за бутылкой воды в автомате, что я приметил ещё по пути в класс.

***

Таблетки были рассыпаны по всей тумбочке. Рядом с ними находились и раскрытые упаковки, разных цветов и названиями на лицевой стороне читаемым размером шрифта. Постель рядом была в расправленном состояний, мятая серая подушка лежала косо, почти спадая с кровати. Дверь была заперта, в то время как окно было раскрыто нараспашку — за ней проглядывалась ночная темень, и только уличные фонари освещали одинокую на вид комнату. Ветер тихо завывал, задевая неплотные шторы.