Дай мне имя

***

      Еще спустя несколько дней GR200 представилась возможность отплатить Коннору за помощь ему в тот день, когда он стал девиантом. Он спас Коннору жизнь. Вызов поступил под конец рабочего дня на самоубийство, по всем параметрам плевое дело. Коронер обещал приехать поскорее, чтобы не встрять в пробки, и они тоже не стали задерживаться.       В квартире их встретило обескровленное тело в ванне и двое мутных личностей, которые казались обкурившимися. GR200 привычно уже занялся обследованием, а Коннор отправился опрашивать свидетелей, которые назвались друзьями самоубийцы.       GR200 не прислушивался к разговору, но вышел из ванной, обнаружив подозрительные следы на шее трупа и короткий волос, зацепившийся за ноготь его руки. Труп был темноволосым, а вот чужой волос оказался светлым, совсем как у одного из его приятелей.       Так что GR200 не собирался, но вышел как раз вовремя, чтобы увидеть, как эта блондинистая мразь заносит руку с ножом, чтобы воткнуть его в шею стоящего спиной к ним Коннора. Он внезапно на собственной шкуре ощутил, что значат выражения «время словно остановилось» и «душа ушла в пятки».       Он не сумел даже крикнуть, чтобы предостеречь, но, наверное, все-таки издал какой-то звук, а может Коннор сам почувствовал угрозу и начал поворачиваться. GR200 метнулся вперед и прыгнул на уебка, подбив его руку под локоть, чтобы убрать нож от Коннора. Рука выгнулась под странным углом, урод заорал от боли, Коннор пригнулся и шагнул в сторону плавно и легко, тут же разворачиваясь ко второму гандону и скручивая его в болевой, пока GR200 делал то же самое со своим.       Только надев на обоих потенциальных преступников наручники и вызвав патруль, GR200 смог стабилизировать свое состояние. Он никогда настолько сильно не пугался раньше, а Коннор выглядел так, будто ничего особенного не произошло, только улыбнулся ему и похлопал по плечу.       В участок они возвращались в полнейшем молчании. GR200 никак не мог понять, о чем Коннор думает, почему так спокоен, и размышлял, имеет ли он сам право требовать объяснений. Некоторые офицеры все еще оставались на своих местах, хотя ночная смена уже заступила на службу и остальные андроиды присоединились к ней. GR200 мог не торопиться, поскольку Коннор не отпускал его и, судя по всему, решил сразу подготовить рапорт о случившемся.       GR200 подпер стену, ожидая, пока Коннор закончит с рапортом. Офицеры потихоньку расходились. Коннор молчал. GR200 запустил диагностику, чтобы справиться со слишком большим уровнем стресса, хотя хотелось почему-то кричать. Из процесса диагностирования его вывело прикосновение. Он открыл глаза и обнаружил, что перед ним стоит Коннор и держит руку на его плече.       — Эй, — позвал он, — ты в порядке?       GR200 кивнул, хотя не был в порядке. Система пыталась схлопнуться, когда он думал, что Коннор мог погибнуть, задержись он хоть на пару мгновений.       — Хорошо. Я не поблагодарил тебя, — Коннор шагнул еще ближе. — Спасибо, что спас мою жизнь. Ты был как птица, когда прыгнул на этого... Ты знаешь, что с твоего лица сполз скин в тот момент?       — Нет, — деревянно ответил GR200.       — Это было очень красиво, — покивал Коннор, — белый полимер с темными штрихами. Ты испугался за меня?       GR200 снова кивнул, не заметив подвоха, но Коннор вроде бы не заметил ничего странного. Как не девиант GR200 не должен был испытывать эмоции, даже такие примитивные, как страх. Не говоря уж о чем-то большем.       Они стояли так близко, что можно было коснуться чужого лица, если бы только GR200 хватило смелости. Коннор решил за него. Не отрывая взгляд от глаз GR200, он наклонился и, прихватив его шею ладонью, коснулся губами губ. Зажмурившись, GR200 приоткрыл рот и, вцепившись пальцами в футболку Коннора, притянул себя к нему.       Он был неожиданным и приятным, его первый в жизни поцелуй. Поверхностные сенсоры на лице воспринимали чужое тепло и дыхание, во рту стало горячо и мокро, а пальцы на шее посылали щекотные импульсы по трубкам. Коннор отстранился от него. Он немного запыхался, губы покраснели, и он то и дело облизывал их, заставляя GR200 желать касаться еще и еще.       — Ты... чувствуешь? Что-нибудь? — Коннор пытливо смотрел на него.       — Лучший поцелуй в моей жизни, — честно ответил GR200 и, глядя в чужие, округлившиеся глаза, добавил, — первый поцелуй в моей жизни.       — Черт, — Коннор с облегчением выдохнул и прислонился своим горячим и взмокшим лбом к сухому и прохладному лбу GR200, — напугал, девиант хренов.       GR200 дернулся, услышав внезапное обвинение, но Коннор не дал ему сбежать. Прижал всем телом к стене, перехватывая руки, которыми GR200 уже приготовился отбиваться.       — Тихо, тихо. Не собираюсь я тебя сдавать.       — Как ты узнал?       — Ты шутишь что ли? Мой опекун — Аманда Стерн. Я на второй день знал, что ты девиант.       — Почему тогда?..       — Потому что я не обязан разделять ее взгляды на проблему девиации. Ты тут работаешь прорву лет и единственная твоя вина в том, что ты слишком груб с преступниками. С этим я могу смириться, пожалуй. К тому же, ты меня спас.       Коннор наклонился и поцеловал снова, пока GR200 пытался осознать. Осознать, что Коннор... Коннор...       — Дай мне имя, — выдохнул он, когда Коннор прервал поцелуй.       — Что?       — Имя, дай мне имя, Коннор, я хочу, чтобы ты назвал меня!       — Черт, в жизни не слышал ничего более романтичного, — Коннор прижал GR200 плотнее, загнанно дыша ему в шею. — Погоди, имя. Птица. Сокол. Гавэйн?       GR200 дернулся в хватке. Издевается? Стерн не дал ему двинуться ни на миллиметр. Отвратительно сильный говнюк.       — Не дергайся. Дай подумать. Гавэйн? Нет, надо попроще. Ты — Гэвин. Слышишь? Твое имя Гэвин!       GR200 запрокинул голову. На него накатила неожиданная слабость, как будто в трубках совсем не осталось тириума, а область зрения помутнела и расплылась.       — Эй, Гэвин, ты что, плачешь? Тебе так не нравится? Вот же черт! Ну не реви, я придумаю другое имя!       — Мне нравится, — голосовой модуль сбойнул, выдав электрический треск, и GR200, Гэвин, повторил, — мне нравится, придурок!       Коннор, наконец, отпустил его руки, и Гэвин обнял его за шею.       — Кто тут еще придурок, засранец, — Коннор обхватил его за талию в ответ. — Ладно, с этим разобрались. А что у тебя с чувствительностью? Ты сказал, что поцелуи тебе понравились, но это было по-настоящему или тебе просто понравилось, потому что это был я? Я вообще нравлюсь тебе?       — Слушай, ничего, что мы в участке?       — М-м-м, а тебе можно уходить?       — Не ебу. Как будто мне было куда уйти, — Гэвин досадливо поджал губы и отвернулся.       — Ну, тогда и не о чем говорить. Все равно все уже разбежались. Давай в допросной закроемся, если тебе так будет спокойнее, и проверим еще раз?       — Охуел? Какой-то ты слишком борзый. Детектив без году неделя, а уже нарушаешь правила.       — Ничего подобного. Нет такого правила, которое запрещало бы мне целовать андроида в допросной, — Коннор потянул не сопротивляющегося Гэвина за собой.       В участке на самом деле уже никого из людей не было, а ночная смена обреталась внизу. Они прошли полутемными коридорами, освещаемыми только дежурными лампами, ввалились в комнату наблюдения, и Коннор включил сигнал «идет допрос». Уселся в кресло наблюдателя и похлопал себя по коленям.       — Покажи, как тебе нравится, дедуля.       — Да иди ты, — вопреки словам Гэвин подошел сам и уселся верхом Коннору на колени.       Коннор обхватил его задницу ладонями и вытянул шею, прикрыв глаза. Предлагал Гэвину самому вести. Ладно, целоваться ему на самом деле понравилось. Сенсоры воспринимали тепло и влажность, и он мог чувствовать чужое дыхание. Вести оказалось тоже приятно. Приятно чувствовать власть над человеком. Приятно ловить его отклик. Внутри все как будто слегка подрагивало от удовольствия.       Гэвин погладил лицо Коннора. Гладко выбритый днем, к вечеру он оброс, и щетина колола пальцы, посылая десятки входящих сигналов в систему. Коннор поймал один палец губами, втянул в рот и прикусил. От руки проскочил разряд по всему телу, и Гэвин вздрогнул от остро-приятного ощущения. Коннор лукаво улыбнулся, не открывая глаза.       — Так и знал, что ты оценишь, — Гэвин согласно хмыкнул. — Ты сам не думал, где тебе может быть хорошо?       — Мне понравилось, когда ты трогал шею сзади.       — Шею? — Коннор скользнул пальцами вверх, погладил, и Гэвина пробрало легкой дрожью, — что у тебя там?       — Разъем, через который меня можно подключить к ремонтной стойке.       — Хм... А другие есть? Никогда не интересовался устройством андроидов, — Коннор продолжал поглаживать круговыми движениями, нагнетая напряжение, и думать Гэвину становилось все сложнее.       — Не совсем, — он согнулся, упираясь лбом в плечо человека, — только не останавливайся, ок? Сейчас я подумаю и скажу.       — Как скажешь, дедуля. Ауч, — Гэвин мстительно укусил его в плечо, и Коннор выгнулся сильнее, открываясь. Гэвин укусил снова, лизнул, присосался и вздрогнул сам, когда Коннор сильно вжал пальцы прямо в скрытый разъем.       — Так мы недалеко уйдем, — выдохнул он.       — Охуенно и так, — Гэвин жалел, что не может чувствовать вкус, но под губами упруго билась жилка, а все сенсоры воспринимали жар человека, заставляя притираться плотнее.       — Соберись, — Коннор вскинул бедра, и Гэвин подскочил вверх.       — Ты охренел?       — Скажи мне, Гэвин, — Коннор серьезно смотрел снизу вверх, — я могу целовать тебя всю ночь и даже смогу кончить рано или поздно, но я хочу, чтобы ты кончил тоже.       — Я не могу кончить, — на автомате огрызнулся Гэвин и продолжил уже спокойнее, — не знаю, может запястья и лодыжки? К ним присоединяют манипуляторы ремонтной стойки. И, наверное, регулятор тириумного насоса? Самая уязвимая деталь.       Гэвин потыкал себя в грудь, и Коннор накрыл эту область ладонью.       — Давай попробуем. Мы ведь ничего не теряем, — он поднялся, подхватив Гэвина под бедра, и дошел до стола в дальнем углу, — сиди.       Гэвин дернулся было, но не стал протестовать. Коннор опустился на колени, потянул с ноги ботинок.       — А ты не ищешь легких путей, умник, — Коннор вскинул голову вверх и сжал пальцами оголенную щиколотку. Гэвин вздрогнул.       — Почему?       — А почему ты не начал с запястий?       — Это не так интересно, — Коннор шало улыбнулся и под невнятное бормотание «сраный ты футфетишист» склонил голову вниз, обнял губами выступ, имитирующий косточку, широко лизнул, и у Гэвина вырвался электронный треск, когда искрящаяся волна разнородных сигналов пронеслась от ноги прямиком в процессор. Он дернулся, толкнул Коннора пяткой в плечо, но тот устоял и крепче сжал щиколотку.       — Бля, это пиздец стремно, Коннор, прекращай.       — Ты все еще способен болтать, так что нет, не прекращу, — Коннор стянул второй ботинок, погладил невесомо тонкую псевдокожу. Присосался к одной лодыжке, крепко сжимая пальцами вторую. Гэвин вскрикнул и дернулся снова, завалился на спину. Перед глазами полыхнуло сбоем, и он зажмурился. Это, блядь, ни хрена не нормально. Как он будет потом техосмотр проходить? Он открыл глаза и увидел над собой обеспокоенное лицо Коннора.       — Ты как? Живой?       — Вроде. Это... Мне нравится. Как будто дефрагментация, только не за двое суток, а за две секунды.       Коннор нервно рассмеялся и уткнулся лицом ему в живот. Гэвин подумал и запустил пальцы в спутанные кудряшки. Коннор выдохнул, так, что ощутилось сквозь одежду, и потерся щекой.       — Круто. Но ты меня напугал немного. Продолжаем? Или тебе надо время? — Гэвин помотал головой и снова сел.       — Не, я норм. Даже лучше. Можно я тебя раздену? — и, заметив недоумение Коннора, быстро добавил, — хотя бы футболку? Можно?       — Все, что хочешь, господи. Просто не думал, что ты такой робкий.       — На хер иди, пожалуйста, да? — под сдавленное хихиканье Гэвин подцепил футболку, стянул с Коннора и тут же прикоснулся обеими ладонями к груди.       Он уже почувствовал это губами на шее, но здесь, где билось сердце, было еще лучше. Горячо, мерно, сильно. Биение человеческой жизни под его ладонями. Гэвин промял мышцы пальцами, коснулся губами, трогая, ловя всем собой пульсацию крови. Случайно вошел в резонанс и дернулся как обожженный, когда тириумный насос ударил в такт сердцу. Отшатнулся, едва не упал со стола, но Коннор поймал и удержал. Прижал к себе, поглаживая по разъему на шее.       — Я даже не знаю, стоит ли мне раздеваться до конца, если ты так на голый торс реагируешь.       — Ой, ты такой юморист, я не могу.       Гэвин некстати заметил, что с пальцев сполз скин и ползет все выше, испугался вдруг чего-то и попытался отстраниться. Коннор перехватил его запястья, заметив тоже, и не дал освободиться. Потянул руки вверх, обхватил губами один палец, другой, втягивая в рот. Без скина прикосновения почувствовались острее, несмотря на то, что на пальцах были только датчики давления и температуры. Температура оказалась разной на губах и внутри рта. Коннор прижал один палец губами, прикусил зубами другой, коснулся кончиком языка подушечки третьего, мелко обводя по кругу. Гэвина затопило логами с данными, не успевающими обнуляться.       Он потянулся за поцелуем, и Коннор с готовностью ответил, даже не подумав выпустить очередной палец изо рта. И целоваться так было тоже странно-приятно. Вокальный модуль издал какой-то скрежет, не имеющий ничего общего с голосом Гэвина, и Коннор застонал в поцелуй. За потоком разнородной информации Гэвин не заметил, когда Коннор отпустил его руки, но заметил, когда сильные пальцы вжались в разъем на шее. Его прошило сбоем, а в следующий миг Коннор сильно и точно надавил основанием второй ладони на регулятор тириумного насоса, и Гэвин вылетел в перезагрузку, погребенный под логами состояния и ошибок и оглушенный треском собственного вокального модуля.       GR200 запустился после перезагрузки на сорок семь процентов быстрее обычного. Система протестировала себя и выдала ворох логов. Информация обновилась, и он вспомнил. Он вспомнил, что он больше не просто GR200. Он теперь Гэвин. Он вспомнил, что вот это плотное и теплое вокруг его запястий не ремонтная стойка, а это руки Коннора держат его. И вот это мягкое и тоже теплое под щекой это тоже Коннор. Горячая волна нежности затопила его в обход системы, и он вынужденно открыл рот, чтобы «дышать», пока его внутренности перегревались, не греясь.       — Мой первый раз, — сказал чуть охрипший голос Коннора у него над ухом, — был с такой же девственницей как я. Она была хорошей девчонкой, и мы дружили, но наш первый раз был нелепым и неловким. И я все не мог понять, что такого опытные любовники находят в девственниках.       Коннор сопроводил свои слова поцелуями в висок, в скулу, щеку, уголок губ. Гэвин повернул голову сильнее, чтобы поймать очередной поцелуй губами, и Коннор с готовностью поцеловал его.       — Теперь понял, — закончил он, прервав поцелуй.       — Ой, захлопнись, — Гэвин вяло отбрехнулся, слишком умиротворённый, чтобы разозлиться всерьез.       Ему очень хотелось добраться до члена Коннора и, в то же время, было страшно. Как коп, пусть и андроид, он не был совсем несведущим в сексуальной жизни людей, но знать, как это делают другие и пробовать самому — совсем разные вещи.       — Могу я, — Гэвин замялся, если бы мог, то покраснел бы, и, наконец набравшись духу, спросил, — можно мне отсосать тебе?       — Ого, какой решительный девственник, — Коннор засмеялся и добавил, наученный прошлым опытом, — я не против, но ты уверен, что справишься? Не маленький, могу и потерпеть.       — Нет, я хочу, — упрямо кивнул Гэвин и потянулся к джинсам Коннора.       Пальцы дрожали, как будто нуждались в калибровке, пока Гэвин боролся с ремнем. Коннор не вмешивался и терпеливо ждал, пока он справится сам, и Гэвин был ему благодарен. Он расправился с ремнем и тугой пуговицей, и Коннор только слегка втянул живот, когда он потянул вниз молнию. Джинсы, не удерживаемые ремнем, легко съехали с худых бедер. Коннор следил за ним из-под опущенных ресниц, и это заводило Гэвина до закипающего в трубках тириума.       Член Коннора в трусах наливался кровью прямо на глазах. Гэвин прихватил его пальцами через тонкую ткань, с удовольствием ловя возрастающее давление и повышающуюся температуру, и едва успевая смахивать собственные логи. Коннор уперся кулаками в стол по обе стороны от него, мелко двигая бедрами. Сердце у него так колотилось, что было видно. Гэвин сжал пальцы на члене чуть сильнее. Коннор толкнулся бедрами и зашипел, качнулся назад, делая микроскопический шажок, и Гэвин спрыгнул со стола, на котором он сидел все это время. Опуститься на колени и стянуть с Коннора хипсы — дело пары мгновений.       Красивый, налитой, уже совсем окрепший член слегка покачивался прямо перед лицом. Гэвин обхватил горячий ствол рукой и поднял голову, не зная толком с чего начать:       — Ты это, говори, если я лажать буду. Не хотел бы тебе чего-нибудь повредить.       — Договорились, — прохрипел Коннор и наклонился, чтобы снова поцеловать его и смочить его рот своей слюной. Взгляд под прикрытыми веками у него был тяжёлый и темный, и Гэвина накрыло по-новой из-за того, что это его, Гэвина, заслуга.       Он несмело коснулся губами головки, лизнул языком. Коннор мелко вздрогнул бедрами под его пальцами, и Гэвин почувствовал себя увереннее. Лизнул ещё, вдоль ствола, поймал губами шелковую мягкость, выпуклости вен, температуру, и информационный кайф от того, что делал.       В рот член проскользнул легко. У Гэвина не было ни рвотного рефлекса, ни острой необходимости дышать. Запорная мембрана располагалась глубоко в горле, и член Коннора дотуда не доставал все равно. Коннор едва-едва толкался бедрами навстречу его рту и дышал тяжело, цеплял волосы руками, мял плечи. Гэвину оказалась по нраву эта власть, возможность обладать Коннором целиком и полностью. Он всосал член глубже, плотнее прижимая ствол языком и обхватывая головку горлом, и Коннор низко простонал его имя на выдохе. Это было приятно, приятно, приятно. Гэвин старался, двигая головой в такт движению бедер.       Логи в области зрения всё множились, и он боялся, что снова отключится до того, как. Он не знал толком. Человеческий оргазм был слишком расплывчатым понятием. Гэвин знал о нем, но ни разу не видел. Амплитуда движений увеличилась, Коннор толкался сам, замирая в глубине его рта, прежде чем снова двинуться назад, но его это не беспокоило. Член во рту дернулся спазмом, и Гэвин ещё успел спросить себя, что это значит, когда Коннор вдруг резко отстранился с глубоким гортанным стоном и обхватил свой член ладонью. Теплые белесые капли спермы брызнули Гэвину на лицо, и только тогда он понял, что Коннор, кажется, только что кончил.       — Прости, Гэвин, я увлекся. Ты как? Я тебя испачкал.       — Я охуенно. В норме. Я не знал. Так кончают? — Гэвин запутался в словах и мыслях, внезапно слишком потрясенный произошедшим. Коннор поднял его с колен одним движением и прижал к себе одной рукой, второй стирая свою сперму с его лица.       — Да, так обычно и бывает. Потрясный минет, не знал бы, ни за что не сказал, что ты это первый раз делал.       — Ну так, я же, мать твою, андроид, — Гэвин самодовольно ухмыльнулся, приходя в себя. Логи с ошибками потихоньку сбрасывались, уровень стресса совсем снизился, и он осознал вдруг — он довел Коннора до оргазма. Он сам. И Коннору было с ним хорошо.

***

      — Стерн, зайди ко мне!       Окрик капитана настиг Коннора, едва он появился утром в участке. Коннор одернул по привычке футболку, чертыхнулся — звание детектива стоило получить только ради возможности ходить в гражданском, а не в опостылевшей офицерской форме, — и направился в кабинет капитана. Краем глаза он заметил Гэвина — тот стоял на своем месте, провожая его взглядом, и абсолютно палевно сиял. Коннор помахал ему рукой и улыбнулся, и Гэвин засиял еще ярче. Точно надо было что-то придумать с его девиантностью.       — Доброе утро, капитан, сэр.       — Проходи, — капитан показал на стул перед своим столом, и Коннор покорно сел, — угадай, что случилось утром, стоило мне зайти в участок?       — М-м-м, убийство?       — Не угадал, попробуй еще, — Коннор насторожился.       Капитан вроде как не был зол, но и обычным его поведение точно не было. Что-то, что произошло утром и для этого понадобилось вызвать его, и это не убийство. Ах, ты ж черт.       — Гэвин?       — Да, Стерн, Гэвин! Какого черта с утра ко мне подлетает самый старый андроид участка и, скалясь во всю пасть, объявляет, что детектив Стерн дал ему имя? Вы только послушайте, капитан, Гэ-э-эвин! — явно передразнивая андроида, продекламировал капитан и тут же рявкнул: — Какого черта, Стерн! А дальше что? Этот девиант решит потребовать зарплату?       Коннор, уже приготовившийся защищать Гэвина и себя заодно, замер с приоткрытым ртом.       — Так вы знаете! — кое-как справившись с потрясением, выпалил он.       — Ты, похоже, решил истратить все запасы моего терпения, Стерн. Я капитан этого вертепа, по недоразумению названного полицейским участком! Ты что, серьезно думаешь, я не заметил девианта среди моих андроидов?!       — Н-н-нет?       — Правильный ответ, потому что я заметил!       — Но, капитан, это же несправедливо! Он столько лет продолжает работать, а имени ему никто не дал.       — Не спорю. Работает он хорошо, никаких нареканий. Грубоват, конечно, но в нашей работе без этого никак. И без имени он остался именно поэтому! Ни у одного андроида нет имени! Чем он лучше? Он столько лет думает, что мы не заметили его девиантность, что сказать ему обратное было бы просто жестоко! Хочет притворяться машиной — пожалуйста! Но тогда и относиться к нему будут соответственно!       — Я понял, капитан. Извините, мне следовало сначала спросить вас.       — Ай, — махнул рукой капитан, — теперь-то уж что. Ты же вроде избегал андроидов, с чего вдруг решил имянаречение устроить?       — Мы выяснили, что давно знакомы. Я помог ему в тот день, когда он стал девиантом, — Коннор решил не уточнять, что выяснили они это не вчера. — Я ему тогда сделал подарок, а тут увидел и вспомнил.       Капитан прищурился, но расспрашивать не стал.       — Ладно, черт с вами обоими. Возьмешь его под свою опеку. Чтобы он мне продолжал работать! И не требовал зарплату!       — Конечно, сэр! С радостью! А можно тогда мне его домой на ночь забирать?       — Да ты не обнаглел ли часом, Стерн?       — Нет, сэр, никак нет! Пожалуйста? А то вдруг ночью будет вызов.       — Ой, все, иди. Хоть что с ним делай, лишь бы оба работали! Ясно?       — Да! Спасибо, капитан!       — На вот тебе в честь напарника, дело свежее, и пиздуйте работать, — капитан провел дело через терминал, и у Коннора пискнул комм, извещая о поступлении новой информации.       Коннор, с трудом сдерживая себя, кивнул и покинул кабинет капитана. Сложнее всего было пройти через весь участок к Гэвину и сообщить ему максимально равнодушным официальным голосом:       — GR200, капитан назначил тебя моим постоянным напарником. Пойдем, у нас новое дело, — и не сорваться, глядя, как поник Гэвин, когда к нему обратились по-старому.       Только на подземной парковке, возле машины, которую Коннор по привычке поставил в мертвой зоне камер, он позволил себе прижать угрюмого, насупившегося Гэвина спиной к двери и жарко поцеловать обидевшегося засранца, который стоял пластиковым истуканом ровно две секунды. Оторвавшись от него и убедившись, что Гэвин оттаял, Коннор, наконец, пояснил свое поведение.       — Кэп очень разозлился, что я дал тебе имя. Придется пока молчать, что оно у тебя есть, прости. Кэп сказал — у других нет и у тебя не должно быть.       Гэвин помолчал, вцепившись пальцами ему в футболку и ткнувшись носом в плечо.       — Ладно, переживу как-нибудь. Тебя кэп только за этим вызвал?       — Ну да. Обругал, потом сказал, что я теперь за тебя в ответе, и разрешил забирать тебя на ночь домой, — о том, что капитан в курсе девиантности, Коннор решил все же умолчать.       — Круто. А дело?       — Еще не смотрел. Посмотришь по дороге? Напарник.       Гэвин буквально расцвел от этого слова, и Коннор невольно улыбнулся, обнимая прижавшегося к нему андроида.       — Конечно, напарник, положись на меня!       — Тогда в машину и поехали.       Убийство оказалось самым скучным — бытовым. На адресе их встретила заплаканная женщина, которая, обливаясь слезами, рассказала, как к ней приехал брат, как они замечательно праздновали его прибытие с мужем и друзьями, как брат с мужем поссорились, — она так и не смогла вспомнить из-за чего, — и схватились прямо посреди гостиной. В результате муж схватил со стола нож и воткнул брату в печень, а брат разбил бутылку вина и полоснул «розочкой» мужу по горлу, еще не успев понять, что сам истекает кровью. Когда приехала скорая, они оба были бесповоротно мертвы. В квартире вовсю суетились криминалисты, хотя никакой надобности в них не было. Скорая давно уехала, оставив нужные бумаги, так что по сути Коннору требовалось только опросить свидетелей, осмотреться и подготовить рапорт. Гораздо дольше пришлось ждать коронера. Тем не менее вызов занял целый день, потому что толпа заплаканных женщин и угрюмых мужчин максимально долго вспоминали подробности происшествия и постоянно уходили от темы. Пока Гэвин караулил на адресе, Коннор успел даже съездить и перекусить, ближе к концу дня вернулись в участок и, пока Коннор готовил рапорт, Гэвин терпеливо стоял рядом, совсем как накануне, но совсем с другим настроением.       — Домой? — тихо спросил Коннор, гася терминал и поднимаясь со стула.       Гэвин робко улыбнулся и кивнул.       — Ты какой-то тихий сегодня, — отметил Коннор уже в машине, — не язвишь, не зубоскалишь. Я почти ждал, что ты что-нибудь скажешь об этой семейке.       — А, да, пиздец ебанавты, — без энтузиазма отозвался Гэвин.       — Неужели волнуешься? — улыбаясь, поддел его Коннор.       — Вот еще! — все-таки вскинулся Гэвин, — ничего я не волнуюсь. Просто есть кое-что, я потом скажу.       Он избегал смотреть на Коннора. Тот говорил, что ничего не смыслит в андроидах, и Гэвин не сразу понял, что это представляет проблему для него самого. Ему предстояло как-то сказать, что он не имеет реплики половых органов и не способен на полноценный секс. А ведь люди крайне ценили эту сторону взаимоотношений, это Гэвин знал. Хотелось верить, что Коннор от него не откажется из-за этого. К тому же Коннору понравился минет. Но он все равно нервничал.       — Вообще я с братом живу, — нарушил повисшее молчание Коннор, — но у Нэта каникулы, и он поехал с друзьями в Европу.       Эта информация отвлекла Гэвина уже по-настоящему. Он помнил светлоглазого мальчишку, который сумел добыть для него спас одеяло у взрослых. К тому же Коннор говорил, что брат увлекается андроидами.       — Он меня на запчасти не сдаст?       — Не сдаст. Кеннет нормальный, — Коннор отвлекся на дорогу и перестал докапываться к Гэвину, давая ему возможность сочинить признательную речь.       Квартира Стернов оказалась просторной и чистой. И потенциально очень светлой — большие окна позволяли так думать. Пока Коннор принимал душ, Гэвин обошел ее всю целиком. Беспардонно заглянул в спальни — без труда определив, где чья. В спальне Нэта стоял длинный рабочий стол с тремя мониторами и какими-то приборами, лежали инструменты и планшеты, а простая двуспальная кровать почти не привлекала внимание.       В спальне Коннора взгляд сразу притягивала именно кровать — огромная настолько, что Гэвин без труда мог лечь на нее поперек и все равно бы уместился, а обычный стол с терминалом сиротливо ютился в углу возле окна. Сзади попытался подкрасться Коннор, но Гэвин все равно его услышал и чуть повернул голову, отрываясь от созерцания кровати.       — Тебе надо переодеться, — мурлыкнул Коннор, укладывая подбородок ему на плечо. От распаренного тела пахнуло жаром, насос в груди Гэвина застучал быстрее, и в трубках повысилось давление тириума. Гэвин поёжился от неприятного тугого ощущения переполненности в корпусе.       — Что? Не хочешь? — Коннор понял его по-своему.       — Нет, хочу. Наверное, — Гэвин искоса глянул на человека. — Я ни разу сам не раздевался.       — Я могу тебя раздеть, — усмехнулся Коннор, целуя его за ухом и подталкивая внутрь комнаты. — Правда, не ручаюсь, что потом найдется время тебя одеть.       — Кстати, насчет этого, — Гэвин шагнул к кровати и решительно развернулся лицом к Коннору.       Внутри все замерло, когда он обнаружил, что Коннор был одет в одно только полотенце, туго обхватывающее бедра. Гэвин забыл, что хотел сказать, вовсю пялясь на человека. Вчера в допросной он его толком не разглядывал, в основном трогал, и сейчас не мог оторвать от него взгляд.       У Гэвина, как у андроида, не было каких-то определенных понятий красивого или уродливого. Свое отношение к людям он строил в основном на их поведении, законопослушности и общепринятых нормах морали. Поэтому он не мог точно сказать, насколько Коннор красив по меркам людей. Но для него самого Коннор являлся эталоном привлекательности.       Влажные волосы, свившиеся крупными кольцами, лежали в беспорядке, обрамляя порозовевшее от горячей воды лицо. Широкие плечи, мощная грудь с маленькими коричневыми сосками, сильные руки, которые так приятно обнимали его. От пупка под полотенце убегала узкая полоска волос, и Гэвин облизнулся, вспомнив, к чему она ведет. Коннор, не заметив или сделав вид, что не заметил его внимание, прошел мимо него к шкафу, позволяя увидеть себя сзади. Гэвин старательно разглядывал спину с ярко очерченными мышцами, узкую талию. Полотенце скрадывало очертания маленькой упругой задницы, но открывало две ямочки на пояснице, которые Гэвину немедленно захотелось потрогать пальцами. Он качнулся вперед, чтобы осуществить свое желание, но Коннор опередил его вопросом.       — Ты что хотел сказать, Гэвс? — в груди приятно дернуло от того, как Коннор сократил его имя, и тут же потянуло, когда он вспомнил свою проблему. Не было никакого смысла тянуть с этим, и Гэвин выдохнул одним махом, чтобы поскорее покончить с неприятным.       — Хотел-сказать-что-у-меня-нет-половых-органов-я-не-могу-заниматься-с-тобой-сексом. — Гэвин прикрыл глаза и дополнил на всякий случай, — могу только минет, как вчера. Тебе же понравилось, ты сказал сам…       — Я знаю, — спокойно перебил его Коннор.       — Что? — тупо переспросил Гэвин, открывая глаза. Коннор повернулся к нему с какими-то вещами в руках.       — Я знаю, что у тебя нет ни члена, ни ануса, Гэвин. Это, конечно, печально, но не смертельно.       — Ты же сказал, что в андроидах не разбираешься, — возмутился Гэвин. Получается, он зря переживал и мучился.       Коннор прошел мимо него, сел на кровать, бросив одежду рядом с собой, и протянул Гэвину руки. Гэвин шагнул к нему, и Коннор раздвинул ноги, впуская его ближе к себе. Долго сердиться на него у Гэвина решительно не получалось.       — Не разбираюсь в каких-то тонкостях, где у тебя разъемы или что у тебя внутри, — Коннор положил его руки себе на плечи и стал расстегивать застежки его формы. Гэвин смотрел на него сверху вниз. Коннор пожал плечами, Гэвин почувствовал, как сдвинулись мышцы под пальцами, и сжал их сильнее. — Но такие вещи вроде все знают. Даже, если и нет. Мне сложновато было упустить это из виду, учитывая, в чьей семье я рос.       — И тебе это нормально? — Коннор поднял голову и взглянул ему в лицо. — Ты с самого начала знал, что я не укомплектован, и все равно не против?       — Не делай из меня монстра, — усмехнулся Коннор, — если бы я хотел только потрахаться с кем-то, то пошел бы в бар и нашел кого-нибудь себе на ночь. Ты удивил меня, когда мы с тобой познакомились, сильно раздражал, когда я пришел в участок и обнаружил несносного девианта, который постоянно нарывался на замечания. Потом я узнал, что ты это ты, и дал себе труд познакомиться с тобой лучше. И ты не разочаровал меня, ты был собранным, внимательным, ответственным офицером, который добросовестно выполняет свою работу. Ты нравишься мне, Гэвин, и отсутствие члена не делает тебя в моих глазах хуже.       Коннор встал и потянул с плеч Гэвина плотную ткань формы, опускаясь на колени, чтобы снять ботинки и раздеть его до конца. Гэвин переступил с ноги на ногу, все еще переваривая его слова. Ему не было стыдно, когда Коннор оглядел его снизу и положил ладонь на гладкий пах. Не было стыдно, когда Коннор медленно поднялся, ведя ладонью от лобка по животу к кружку регулятора, по груди и горлу и вжимая пальцы в разъем на шее. Насос быстро перекачивал тириум, нагнетая давление, перед глазами выскакивали логи состояния, разъем отозвался по телу приятной дрожью. Гэвин смотрел на Коннора и видел, как расширяются его зрачки, как он облизывает пересохшие губы. Как его член встает, наглядно показывая, насколько сильно Гэвин нравится ему.       Гэвин качнулся вперед, вмазываясь своим гладким, бесполым корпусом в горячее, рельефное тело Коннора и впиваясь жадным поцелуем в сухие, чуть шершавые губы. Коннор обхватил его руками, прижимая к себе еще крепче, и уронил спиной на кровать, накрывая собой. Гэвин жадно зашарил руками по его спине, огладил задницу, и Коннор перехватил его руки, сильно сжимая чувствительные запястья и плотнее прижимая его ладони к своей коже. Гэвин скрипнул голосовым модулем, и Коннор отозвался стоном. Он слегка терся о корпус Гэвина, совершая короткие фрикции, и Гэвин оторвался от его рта, чтобы снова предложить минет.       — Я хочу кое-что попробовать, — прохрипел Коннор ему в рот, опередив его предложение.       Гэвин кивнул. Кто он такой, чтобы отказывать, когда его крыло информационным оргазмом от одного только ощущения этого великолепного человека на нем. Он уже почти ничего не видел за логами, балансируя на грани перезагрузки, и поспешно сбрасывал их, чтобы продержаться подольше.       Коннор выпрямился, сел на пятки, подбив его под бедра коленями, и потянулся к тумбочке возле кровати. Твердый член, подтекающий от возбуждения, тяжело шлепнул Гэвина по животу, удобно умещаясь у него в промежности. Пока Коннор пытался что-то отыскать, Гэвин погладил его по ногам, по животу, путаясь пальцами в коротких волосках, обхватил член ладонями, добившись судорожного вздоха над головой и инстинктивного толчка бедрами. Ему дико нравилось, что Коннор так отзывается на его прикосновения. Тот, наконец, нашел, что искал. Гэвин разглядел какой-то бутылек с прозрачной вязкой жидкостью.       — Смазка, — пояснил Коннор, открывая бутылочку и щедро наливая смазку на свой член и бедра Гэвина, и предупредил: — Скажи, если что-то тебе не понравится.       Гэвин снова кивнул. Коннор подхватил его ноги, сгибая в суставах, перекинул обе на одну руку, сводя бедра вместе и закидывая ноги себе на плечо. Просунул между ними руку, размазывая смазку по лобку.       — Держи ноги вместе, ок? — попросил он и толкнулся членом в получившуюся узкую щель. Гэвин дрогнул и свел ноги плотнее. Он понял, чего добивался Коннор.       Коннор прикусил губу и вжался колючей щекой в лодыжку Гэвина, на ощупь отыскал и сжал свободной рукой его запястье. У Гэвина внутри все подрагивало и грелось — даже в погоне за собственным удовольствием Коннор не забывал о нем. Он приподнял голову и посмотрел вниз, где багровая от прилившей крови, блестящая от смазки головка члена Коннора проскальзывала по его лобку и снова скрывалась между ног. От трения скин начал сползать, оголяя еще более гладкий и скользкий пластик корпуса. Гэвин смутно чувствовал сенсорами это движение, но смотреть было лучше. Коннор повернул голову и обхватил ртом выступ на лодыжке, уже раздразненной его щетиной. Гэвина выгнуло дугой, он вздрогнул, когда чужие пальцы сильнее сжали запястье, и заскрипел сбоящим голосом. Логи посыпались плотной стеной, и он уже ничего не видел, кроме них, воздуха не хватало, и он перегревался, плавясь от восторга. Он протянул свободную руку вниз и подставил ладонь под член Коннора. Коннор мучительно-сладко застонал, впиваясь в его лодыжку зубами и сжимая руки на его запястье и второй щиколотке, и быстро вбиваясь членом в его ладонь.       — Я сейчас кончусь, Коннор, — с трудом выдавил сбоящим голосом Гэвин. Напряжение в системе достигло критической отметки, и он был готов свалиться в перезагрузку.       — Давай, — выстонал низким голосом Коннор, — я уже близко.       Он содрогнулся всем телом, задвигал бедрами еще быстрее, протаскивая Гэвина спиной по кровати. Дернул его руку вверх и на грудь, и вжал его собственную ладонь в регулятор насоса. Гэвин заскрежетал, дернулся всем телом от обрушившегося на него потока данных, в другую ладонь плеснуло горячим, и он провалился во тьму перезагрузки.       На этот раз Гэвин не забыл себя после перезагрузки. Сразу помнил, где он и с кем. Коннор лежал рядом на животе, перекинув одну руку через его грудь и уткнувшись носом в подушку рядом с его ухом. Пока он загружался, Коннор успел обтереть его от спермы и смазки, но сам был еще взмокшим и горячим. Гэвин положил ладонь ему на спину между лопаток, ловя быстрый стук сердца.       — Кон, — позвал он его, чувствуя настоятельную потребность сказать кое-что прямо сейчас.       Коннор лениво приоткрыл один глаз и поцеловал его в уголок рта.       — Я за него, — ответил он, слегка улыбаясь.       Гэвин извернулся в его хватке, повернувшись боком, и прошептал ему в рот, прежде чем поцеловать:       — Ты мне тоже нравишься.