Даже порочные могут любить

      Дазай тяжело вздохнул, вращаясь в кресле около рабочего стола достаточно быстро, чтобы Куникида закричал на него, после чего остановился, опасаясь того, что у Осаму закружится голова и он упадет. Ацуши подошел к шатену с кипой бумаг, которые положил на стол суицидника. — Вот еще немного, Дазай-сан. Я думаю, что это последние за эту неделю! — О, бедный милый Ацуши, такой наивный. Он не знает, что всю бумажную писанину Осаму откладывал в течение многих месяцев. Если бы кто-то был достаточно решителен, чтобы сказать ему это. Но, разумеется, никто не мог идти против обворожительной улыбки Накаджимы, который был уверен в своем учителе, поэтому все молчали об этом. Дазай слабо застонал, стукнувшись головой о стол в порыве отчаяния и скуки. — Но Ацуши, это так скучно. Есть ли что-то еще, кроме работы с бумагами? — спросил он, заставляя парня задуматься о том, что ему еще предстоит сделать. Когда он начал перечислять дела, Дазай легонько напевал. Он замер, внезапно почувствовав вибрацию своего телефона в кармане пальто. Он неохотно поднял голову, вытаскивая его с ухмылкой на губах, которая еще сильнее расцвела, стоило ему увидеть на ней имя звонящего — «Слизняк».       У него было искушение сбросить вызов, чтобы не услышать голос Чуи, но его бывший партнер очень редко звонил ему по какому-либо поводу, а если делал это, то причина должна быть серьезной. Значит, сначала стоит выяснить, почему он позвонил ему, чем услышать недовольный крики в следующий раз, когда они встретятся, что он скинул его вызов. Один раз в жизни Осаму Дазай может это сделать.       Он ответил на звонок со своей обычной насмешливой интонацией: — Чууууууууууя! Чему я обязан этим удовольствием услышать тебя? — Его улыбка была яркой, пока он не узнал слабые выстрелы на фоне, которые звучали из трубки. Он держал лицо вверх, чтобы не вызывать подозрений у своих коллег, но внутри он уже анализировал ситуацию.       Был слышен стрекочущий звук автоматных выстрелов на заднем плане, а еще были слышны взрывы, что наводило на мысль о гранате. Но все перекрывало яростное ворчание Чуи, который, более чем вероятно, использовал свою способность «Смутная печаль», чтобы удержать пули и не дать им достигнуть своих подчиненных. В такой битве он будет оттягивать опасность от своих людей, потому что Чуя ненавидит одну вещь — жертвы, если их можно избежать. Почему он звонил Дазаю? Конечно, у Портовой мафии и Вооруженного детективного агентства было перемирие, но это не относилось к дружеским соображениям «Давайте-ка, выпьем кофе когда-нибудь».       Тем более, что такого сложнее всего можно было ожидать именно между Чуей и Дазаем. — Заткнись, дерьмовая скумбрия. — слышен еще один взрыв, а потом недовольный мат. Приглушенный крик приказов.       Если бы не было что-то серьезное, то он не позвонил бы. Это сказало внутреннее чутье Дазая, которому он привык доверять. Это должно было быть простой миссией уничтожения врагов, там не должно было быть ничего сложного. Собрали группу, которая становилась слишком большой для них? Для кого-то такого опытного, как Чуя, это вообще бы не доставило неприятностей. Неужели они недооценили противников? — Послушай. У меня мало времени. Я знаю, что обещал этого никогда не делать. Ты знаешь, что я не нарушаю обещаний, поэтому я хотел сказать тебе об этом заранее, чтобы ты, по крайней мере, знал, хотя я все равно не должен отчитываться перед тобой.       Дазай поднялся со своего места, крепче сжав телефон. Он точно знал, о чем говорит Накахара. Это было единственным, в чем они клялись друг другу, когда были партнерами. — Чуя, ты не можешь. Ты знаешь это! — Все в офисе остановились. Они никогда не слышали, чтобы Дазай говорил настолько серьезно, если подобное вообще когда-либо. В трубке раздались еще выстрелы, а потом в отдалении был чей-то громкий крик. — Я не могу! Если я не сделаю это, я никогда не прощу себя. Ты сам это понимаешь, Дазай! — короткая пауза, тишина которой заставила сердце испуганно сжаться. — Мне жаль.       Чуя на этот раз говорил мягче, прежде чем крикнуть в сторону своих подчиненных, от чего его крик прозвучал чуть приглушенно. — Все отступают сейчас! Уходите так далеко, как только сможете! О, Дарители темной немилости… не тревожьте меня снова.       Все тело Дазая напряглось от знакомого звука активации Порчи, прежде чем звонок оборвался. Его голова раскалывалась от беспокойства. У него было очень мало времени. Он молился, чтобы телефон все еще работал, даже если сам звонок оборвался. После минуты нахождения GPS он был очень рад видеть знакомую вспышку красного света. Конечно, на экране было как минимум две другие красные точки.       Даже когда Дазай покинул Портовую Мафию (после того, как заложил бомбу в машину Чуи), он позаботился о том, чтобы отследить огненно-рыжую макушку именно по этой причине. Мори всегда был безжалостен, и бог знает, кого он хотел убрать или использовать для исполнения своих прихотей. Чуя был наиболее предан Огаю. Он бы не отступил. Именно поэтому Осаму испытал настоящее облегчение, когда обнаружил красную точку на карте. Среди точек один жучок был для телефона Накахары, один — в его мотоцикле и один — в шляпе парня. Шляпа — единственная вещь, от который тот никогда не уйдет, несмотря ни на что.       Шатен сомневался, что Чиби когда-либо знал об этом. — Куникида, я сейчас вернусь. — сказал Дазай, не удосужившись дождаться ответа, так как он уже вышел за дверь. Незадолго до этого, он забрал ключи Куникиды от его машины, которую он как можно скорее постарается вернуть с приложенной коробкой конфет. Он двигался на машине по дороге с рекордной скоростью. Красная точка мигала на складе в восточной части города. Это было примерно в тридцати минутах езды, но это было не так, учитывая то, как именно ехал Осаму. Ему стоило поторопиться. Чуя может реально сильно пострадать, так как Порча его быстро выматывает.

***

      Он чувствовал, как сильно дрожит земля, когда он прибыл в это место, где Накахара бушевал. Бесчисленные люди, раненые и нет, находились на некотором безопасном расстоянии от трясущегося и разваливающегося здания. Никто из них не пытался помешать ему войти туда. Это был разумный выбор с их стороны. Ему не хотелось бы перестрелять всех их, учитывая, насколько Чиби о них заботится.       Все в нем кричало, что ему нужно бежать быстрее, следуя в направлении безумного смеха, который был слышен эхом в коридорах. Все враги уже должны были быть мертвы, но Чуя не знал, было ли это так или нет. Только не в этом состоянии. Дазай тихо выдохнул, наконец достигнув дыры, из которого исходил этот ужасный грохот. Земля поднималась под странными углами, массивные кратеры заполняют землю и потолок. Опорные балки падали, когда фундамент здания трясся, так что ему пришлось вцепиться в стену, чтобы удержать себя на месте. Посреди всего хаоса и изуродованных трупов стоял никто иной, как Чуя.       Кровь, который было слишком много, капала с его лица слишком быстро, чтобы это могло хоть кого-то это успокоить. Его дыхание было тяжелым и затрудненным, плечи опущены и почти ломались под действием силы тяжести. Дазай резко вздохнул, заставляя ноги передвигаться его вперед, когда Чуя поднял правую руку.       Уже сформировался и начал расти шар чистого черного цвета с красной аурой. Как далеко это будет продолжаться? Остановит ли Осаму это вовремя? Дазай метнулся вперед, изо всех сил пытаясь перепрыгнуть через большие кратеры и камни на своем пути. Он протянул руку, увидев, как Чуя собирается бросить Черную дыру. Его рука коснулась щеки рыжика. Появилась вспышка ярко-синего цвета, а потом шар медленно разрушился, и Накахара безвольно рухнул в руки Осаму.       Суицидник крепко обнял Чую и сдавленно выругался, видя, сколько крови тот потерял, безвольно лежа в луже у его ног. Казалось, что тот почти не дышал.       Это заставило его сердце сжаться и испуганно ёкнуть. — Чуя. Чуя, открой глаза. Давай! — Шатен заставил свое тело двигаться, прижимая пальцы к шее парня, чтобы почувствовать едва ощутимый пульс, который у того все еще был. Он осторожно поднял Чую на руки, как можно более крепко прижимая его тело к груди.       Рыжик вздрогнул, его пальцы дернулись, когда он попытался открыть глаза. — Эй, просто продержись подольше, Чиби. Сейчас будет самое страшное. — радостно сказал Дазай, как можно деликатнее пронося его над тем, что еще недавно было полом. Ни один из головорезов Накахары не должны пытаться помешать ему забрать своего коротышку обратно в мафию, так как никто там ему не поможет. Позже он услышит ругань Мори. Но это будет позже.       Он больше не чувствовал, как Чуя двигается, и знал, что ему нужно спешить к Йосано, чтобы та могла исцелить его, если он будет очень близок к смерти. Но он надеялся, что еще нет. — Держись, Чуя… — прошептал он снова, стараясь не дать своим эмоциям проявиться в его голосе. Он вышел, услышав, как здание рухнуло за ним. Члены группы мафии все еще смотрели на Дазая, но никто не сделал ни движения к нему. Опять разумный выбор.       После того, как Осаму аккуратно уложил рыжика в машину, он тоже забрался туда и нажал на газ, чтобы вернуться в офис.

***

      Ацуши громко взвизгнул. — Дазай-сан! Вы весь в крови! — Йосано! — крикнул тот, проходя мимо Ацуши в комнату лазарета. К счастью, Акико не сильно медлила. Шатен положил Чую на кровать, позволяя ей осмотреть его. — Боже, Дазай, откуда ты его забрал? Уходите, все вы. Мне нужно сосредоточиться. — сказала она, после чего вывела их из комнаты. Суицидник сдержал все свои протесты и вместо этого терпеливо сидел снаружи, ожидая новостей.       Это было похоже на века просто сидеть и не иметь шанса ни на что повлиять. Куникида даже не кричал, что его машину забрали или что там кровь на всех сидениях. Ацуши пришел с Ранпо с закусками, поскольку Дазай не сдвинулся с места. Он даже сказал Осаму, что он удостоверился, что Акутагава узнал, что случилось с Чуей и где тот находится.       К счастью, Йосано избавила всех от страданий, когда она наконец вышла из лазарета с гордой улыбкой на лице. — Было тяжело, но он сейчас отдыхает. Вы можете войти, если не будете его напрягать.       Она даже не договорила, а Дазай уже был в комнате рядом с кроватью Накахары.       Там, все еще спящий в постели, лежал Чуя. Повязки на лбу обвивали его, еще больше покрыв его грудь и запястья. На фоне бледной кожи и белых бинтов ярко-рыжие волосы выделялись еще сильнее. Он не мог сказать, было ли на нем еще больше бинтов, поскольку одеяло покрывало его ноги и живот. Шатен занял место рядом с кроватью, уставившись на бессознательного бывшего партнера. — Ты действительно глупый Чиби. Разве ты не знаешь, что обещание не должно быть нарушено? — тихо шепчет он.       Лицемер.       Дазай единственный нарушил много обещаний, которые давал Накахаре раньше. — И ты тоже пытаешься скопировать меня. Разве не поэтому ты придерживаешься своих шляп, а я держусь за свои бинты? В любом случае, я бы предпочел, чтобы твои огненные волосы распущены. — Он протянул руку, теребя мягкую и немного грязную прядь кончиками пальцев, прежде чем отпустить ее. — Эй, Чуя? Каковы были твои последние мысли? Ты звонил мне, потому что ожидал, что я приду? Ты ожидал чего-то другого? Ты думал, что был бы счастлив, умирая таким образом? Я уже сказал тебе, что не люблю мучительную смерть, но ты собирался выбрать самый болезненный путь.       Он продолжал рассматривать бледное тело напарника, мягко положив руку на грудь Чуи, где билось сердце, просто чтобы почувствовать, что он на самом деле все еще здесь. Что тот еще жив. — Ты же знаешь, что не умрешь раньше меня, верно? Ты ведь мой пес. Ведь пес должен терпеливо ждать своего хозяина. Ты всегда был непослушным. — Наклонившись ближе, он начал тихо шептать это, как будто волновался, что другие услышат, несмотря на то, что они были единственными в этой комнате. — Я был действительно напуган, что не успею во время. Ты знаешь, что это значит? Ты заставил меня волноваться. Меня, Демона Портовой мафии. Это подвиг, который больше никто не смог сделать. Я никогда не боялся смерти, но одна мысль, что ты умрешь, меня пугает. Так что не делай этого снова, хорошо? — Чувство ужаса покрывало Дазая с головы до пят. Все его тело дрожало, когда он слегка надавил на руку Чуи. — Ты никогда не сможешь оставить меня… Только не ты.       Его голос звучал так странно. Как будто у него внутри все ломалось. Только тогда он понял, что по его щекам текут слезы.       Слезы? Резкий смешок сорвался с его губ.       Он не плакал годами. Даже в самых худших ситуациях, но здесь он плакал о своем маленьком слизняке.       Он наклонился ближе, слегка касаясь губами бинтов на лбу рыжика, прежде чем услышал слабый смешок. — Ты становишься мягче? — Сухой голос прозвучал, когда Дазай отстранился, чтобы посмотреть в лазурные голубые глаза человека, бывшего для него всем миром. Как он невероятно рад, что снова мог видеть их открытыми. Он даже не мог заставить себя скрыть слезы, лаская взглядом и руками лицо Чуи. — Никогда не думал, что доживу до дня, когда ты будешь лить слезы по мне… Ты же знаешь, я никуда не уйду. Единственный, кто способен уйти, это ты.       Правильно. Только Дазай знал, как сильно Накахару действительно пронял его уход в виде пьяного звонка, который последний не помнил. — Не в этот раз. — мягко прошептал Осаму, опустив голову и слегка коснувшись губами губ рыжика. Это действие было невероятно мягким. Слабая щетина щекотала щеки. Поцелуй был сначала невероятно мягким, еле касающимся губ, прежде чем было добавлено небольшое давление, чтобы углубить поцелуй для того, чтобы передать все эмоции.       Рыжик действовал немного заторможенным из-за его уже затуманенного разума, но вскоре после этого отреагировал легким ответом. — Черт возьми, ты действительно больше никуда не уйдешь. — О, звучит так, будто Чуе нравится, когда я нахожусь рядом… — Отвали. — недовольно сверкнувшие голубые глаза заставили их обоих рассмеяться. Минута молчания прошло, прежде чем Накахара снова заговорил. — Так что это значит для нас? Мы все еще… — Он замолчал, но шатен знал, что он имел в виду. Они все еще враги. — Так же, как и Ацуши и Акутагава, но они работают очень хорошо, не правда ли? И ты знаешь меня, Чу-чу, я могу заставить даже неодушевленный вещи работать на меня, если мне этого хочется. У меня есть моя возлюбленная, которая ждет меня!       Раздраженный стон сорвался с губ Чуи, когда он снова закатил глаза. — Просто уложи меня спать. — Он тяжело вздохнул, прежде чем Дазай переплел их пальцы и слегка поцеловал его в щеку. — Эй, Чуя? — Ты дерьмо, Дазай… — Пробурчал Чуя, отводя взгляд от перебинтованной мумии, который улыбался на редкость радостно и широко. — Я любил тебя с пятнадцати лет. — сказал Дазай, восхищаясь тем, как лицо Накахары вспыхнуло таким ярко-красным, что почти сливалось с его волосами. Рыжик начал ворчать про глупость его признания, прежде чем он снова поднял глаза. — Я слишком люблю тебя, дерьмовая скумбрия, так что не могу прибить. А теперь заткнись и дай мне спать. — пробурчал он. Осаму освободил себе место на кровати рядом с Чуей, держа его в очень крепких объятиях. Как только дыхание Чуи выровнялось, суицидник оставил мягкий поцелуй в волосах, после чего закрыл глаза и присоединился к своему Чиби во сне. — Должны ли мы их разбудить? — Нет, если ты хочешь умереть. — Спокойно сказал Акутагава, обращаясь к Ацуши и наблюдая за двумя идиотами, которые дрыхли на постели и крепко вцепились в друг друга так, будто их сейчас растащат по углам. Оба посмотрели друг на друга, затем закрыли дверь, пообещав никогда больше не говорить об этом, пока они живы.