Хорошо украдено

      Уееее! Ебля ради ебли… Я не очень хороша в этом, но я тщательно старалась работать над переводом. Надеюсь, мне удалось.       Приятного чтения.

***

      Это был довольно загруженный день. Дазай чувствует себя плохо, когда приходит домой, вздыхает, открывает дверь и входит внутрь. Он хочет увидеть Чую…!       Наручники тут же сжимают запястья, и Осаму инстинктивно замирает. — Тебя задержали… — игриво мурлычат ему на ухо, и успокаивающемуся пульсу шатена требуется несколько секунд, чтобы окончательно выровняться: это Чуя, просто Чуя, ему не грозит опасность, Накахара на самом деле его не арестовывает…       Правильно?       Затем рыжик прижимает его к стене и притирается, прислонив член к заднице Дазая, и да, ладно, это определенно просто ролевая игра, Чуя действительно не пытается его арестовать. И, ну… Хотя Дазай мог бы обойтись без сердечного приступа, и, хотя это основание, с которым он все еще не совсем доволен, что-то настолько связанное с их темным прошлым и первой подобной встречей, темное пятно в их отношениях… Впрочем, если при мысли об этом Чуя становится все горячее и тверже, Дазай может, по крайней мере, поиграть с ним. — О? За какое преступление меня задерживают, офицер ~? — Кража. — просто говорит Накахара, что опять же может быть обвинением, так что это немного нервирует. Дазай знает, что рыжик любит его сейчас, но это определенно полезно, когда Чуя отстраняет его от стены — и от входной двери — и вместо этого начинает вести его обратно в спальню. — О ~? Такие обвинения… Вы можете доказать их, офицер? — Мм, вы умны, так что я уверен, что вы спрятали то, что украли, очень хорошо… Я думаю, мне придется очень тщательно вас обыскать.       Хорошо, хорошо, Осаму определенно может работать с этим. Это все еще немного похоже на бой или обвинение, но чем больше они разговаривают и чем больше Чуя дает ему физически понять, что это просто игра, тем легче ему расслабиться. Вдобавок ко всему, он может чувствовать, как большой палец Чуи нежно касается его запястья; он, вероятно, чувствует пульс Дазая и пытается убедить его, что все в порядке, и что они могут остановиться, если он в этом нуждается.       Это хорошо, и это успокаивает его теперь, когда он осознает это.       Позволив себе сесть на кровать со все еще скованными руками за своей спиной, шатен наклоняет голову, невинно трепеща ресницами. — Мои карманы, вы имеете в виду, офицер? — Думаю, это больше, чем просто твои карманы. Мне придется проверять абсолютно все.       Дазай усмехается, игриво, и Чуя возвращает эту усмешку, хотя сейчас это не совсем подходит их ролям. Просто это еще один способ успокоить Осаму, он уверен. Нужно быть справедливым, Дадзай уже сказал, что ему действительно было страшно. Все происходящее Накахара направил на то, чтобы Дазай не сошел с ума или чего-нибудь подобного. Во всяком случае, это обещает быть довольно веселым, думает шатен, но это, безусловно, все равно приятно, когда малыш Чу беспокоится о вещах, которые помогут ему успокоиться. — О, я вижу~ Тогда потратьте столько времени, сколько вам нужно, офицер ~ Я уверен, что вы не найдете контрабанды на меня ~ — Мы посмотрим на это. — говорит Чуя и, конечно, сначала ловко ощупывает карманы Дазая, заодно будто бы невзначай проводя по его бедрам. В карманах не так много вещей, всего несколько монет, поэтому рыжик притворяется, что на мгновение исследует их, прежде чем отложить в сторону. — Собираетесь ли вы драться, если я сниму с вас наручники, чтобы снять это пальто? — Ни за что, офицер ~ Я буду вести себя наилучшим образом, только для вас ~       Чуя расстегивает наручники, как и обещал; Дазай не торопится, чтобы двигать руки вперед, но полностью сотрудничает, когда Накахара напевает, как будто в раздумьях, и снимает куртку, переходя к рубашке Осаму внизу: — Вы действительно креативны, поэтому я должен проверять везде. — Не стесняйтесь, офицер ~ Я не против доказать свою невиновность ~       Рыжик двигается медленно, конечно, просто чтобы мучить. Его пальцы дразняще неторопливо скользят по коже шатена достаточно легко, чтобы заставить его тело дрожать, едва заметно касаясь и танцуя по его бокам, чтобы после стащить его рубашку. После этого сжимает его соски только на короткое время, чтобы заставить его трястись. Конечно, теперь Чуя будет дразнить, когда он все контролирует; Дазай знает, что он не может жаловаться, так как он часто делает то же самое, когда они меняют их позиции…       И, честно говоря, более того, он просто не хотел бы жаловаться. Это великолепно, и им потребовалось много времени, чтобы добраться до этой стадии, когда Чуя любит его в ответ, когда Чуя будет нежно относиться к нему, дразнить его и иногда брать на себя инициативу.       На что жаловаться?       Наручники снова застегиваются на запястьях только после того, как торс Дазая полностью обнажен. На этот раз его запястья скреплены перед его телом, к безмолвному облегчению Осаму. Он бы не протестовал, даже если бы они остались за его спиной, но он чувствует, что ему немного более комфортно быть таким образом. К тому же, это предлагает больше мобильности для различных позиций, и Чуя делает с любовью, так как с гибкостью у Осаму не очень.       Чуя немедленно начинает снова проверять задние карманы на штанах Дазая, бесстыдно ощупывая задницу, и даже будучи настолько смелым, чтобы тереться по члену спереди, заставляя шатена дрожать и извиваться от удовольствия. — Мм… Кажется, у тебя что-то есть в штанах, а? — Ах ~ Я думаю, тебе придется снять их и узнать, офицер ~       Естественно, ремень парня снимается в считанные секунды, Накахара быстро снимает штаны — только штаны, после чего дразнит шатена, кладя руку поверх его боксеров, затем начиная массировать зарождающуюся эрекцию Дазая: — Что у нас здесь, хм? Кажется ужасно твердым…       Действительно, к настоящему моменту Осаму уже достаточно возбужден, руки рыжика дрейфуют по его коже настолько умело и дразняще, чтобы шатен почувствовал это тепло в глубине своего живота, и для Дайзая уже далеко, чтобы выйти из их маленькой игры теперь, когда он должным образом расслаблен и возбужден. — Ах… Это н-ничего. — Не чувствуется, будто совершенно ничего. — говорит Чуя, зацепив пальцем пояс боксеров парня. — Давайте посмотрим, не так ли?       Дазай делает вид, что немного корчится, действуя так, как будто он оказывает самое незначительное сопротивление, но, конечно, это просто игра, и Накахара это знает, стаскивая ткань вниз по бедрам Осаму мучительно медленно, потому что, действительно, теперь, когда им стало комфортно в их отношениях, рыжик стал любить его чертовски горясо дразнить… Ну, вообще-то, он был таким и раньше, но сейчас стало только хуже!       Когда боксеры шатена были стянуты и соскользнули с его ног на пол, Чуя толкает его в грудь назад, опрокидывая его на кровать. Вор фыркает в «протесте», но не ослушивается и вздрагивает от острого удовольствия, когда пальцы Накахары начинают поглаживать его возбужденный член. — Любопытно… Ну, это точно не украдено, я уверен.       Дазай смеется над этим: — Боюсь, что для того, чтобы справиться с кражей чего-то подобного, понадобится гораздо больше навыков, чем даже есть у меня.       Рыжик дразняще усмехается в ответ: — Тогда, я полагаю, осталось только одно место, чтобы проверить тебя. — Даже с этим «предупреждением» Дазай все еще поражается, когда Чуя переворачивает его. Да, он знает, что будет дальше, но это не мешает ему дрожать от предвкушения, когда руки Чуи скользят по его заднице, большие пальцы мягко раздвигают его ягодицы, чтобы открыть его судорожно сжимающуюся дырочку для того, чтобы Накахара мог ее «исследовать». Он будет удивлен, хотя, когда рыжик снова двигается, но не для того, чтобы взять смазку, чего он ожидает, а хватает волосы шатена, заставляя его поднять голову и попытаться встать на колени. Рыжик не тянет слишком сильно или быстро, явно не желая причинять вред суициднику, но это определенно все же немного сильнее, от чего ему не слишком удобно. — Руки на изголовье.       Ах, так вот чего он хочет? Сдвинув связанными запястьями, чтобы схватиться за изголовье, как того требовал Чуя, Дазаю снова позволили откинуться на спинку, оттопыривая зад назад, чтобы Накахара снова мог его правильно рассмотреть. Только после того, как детектив удовлетворился своим положением, он снова отпустил Осаму, теперь двигаясь, чтобы взять смазку. — Ноги расставь.       Шатен снова повиновался, теперь дрожа в предвкушении, его пальцы сильнее сжали спинку кровати. Ах, он действительно надеется, что Чуя будет грубым… Но он, к сожалению, совершенно уверен, что рыжик намеревается сначала дразнить его до сумасшествия.       Конечно же, даже когда малыш Чу уже садится между раздвинутыми ногами Дазая, он начинает только с того, что протирает один палец об отверстие Осаму, даже не пытаясь проникнуть в него, иногда немного толкая обод, но фактически не вдавливая его. Шатен терпит это несколько секунд; как только он открывает рот, пытаясь заставить Чую поторопиться с этим, первый палец проталкивается в его тело, заставляя резко выдохнуть и откинуть голову.       Блядь. — Эй, офицер… — Они даже не продолжают эту шараду, но Дазаю любопытно, сколько мыслей Накахара вложил в это, поэтому он хочет спросить. — Что, по-твоему, я украл? — Это не претензия, ведь я знаю, что это правда. — говорит детектив, двигаясь довольно резко и неожиданно, после чего наклоняется над спиной вора. Его указательный палец все еще лениво проникает в него дюйм за дюймом. — Поскольку ты украл мое сердце, я имею полное право тебя обвинить в краже.       … Ах.       Дазай прикусывает губу, дрожа. Действительно, Чуя просто… Действительно несправедливо, черт возьми…! Теперь Осаму просто хочет поцеловать его до головокружения! А вредный Чу заставил его лечь на живот, чтобы он не мог этого сделать!       Еще до того, как он может начать жаловаться на это, палец рыжика жестко толкается в его простату, и вместо этого Дазай вздрагивает и хныкает. Действительно, очень несправедливо!       Как и ожидалось, Чуя «жестоко» его пытает, затягивая приготовление. Эта пытка настолько сладка и приятно, что Осаму практически плачет от разочарования, а не от удовольствия, когда не может до конца удовлетворить свое желание. Он сильно корчится на кровати и трется членом о простыни, пачкая их спермой. Накахара потирает его простату так лениво, что это почти грубо, на самом деле, это так непринужденно, но это заставляет шатена дрожать так сильно. Откровенно говоря, он очень счастлив, что не остается на коленях долго, так как он уверен, что у него быстро возникли бы проблемы, если бы он продолжал оставаться на коленях.       Опять же, если бы он все еще был на коленях, его член не терся бы так приятно о простыни, как он это делает сейчас, так что, возможно, в этом есть что-то компромиссное.       Даже когда второй и третий пальцы в конечном итоге толкаются в него, далеко после того, как Дазай на самом деле готов к ним, Чуя продолжает дразнить, как просто потирая простату, так и дразня ободок, протирая его большим пальцем по нему, как будто он собирается подтолкнуть четвертый палец, заставляя Осаму скулить и трястись, накаливая градус возбуждения. Ах, он задается вопросом, что Накахара собирается с ним сделать…!       Кажется, что прошла целая вечность, когда пальцы рыжика в конце концов вынули, Дазай дрожал от ощущения возбуждения. Его дырочка судорожно дергалась вокруг внезапной пустоты. Он действительно понятия не имеет, как долго Чуя играл с его простатой так, как долго его дразнили и раздражали, но слышал, как Накахар сказал: — Ну, я думаю, это правда, что у тебя там ничего не было напичкано, а? Я тебя отпущу и, похоже, соскользну с кровати…       Дазай вскрикивает, прежде чем он может помочь себе, его руки все еще сжимают изголовье кровати: — Чу… Чу-у-у-уя!.. — хнычет он. Чуя не может просто так его оставить, ни за что! Это слишком жестоко, он практически на грани оргазма. Накахара не может…!       Затем рыжик снова наклонился над ним быстрее, чем Осаму может реально обработать происходящее в его мутном состоянии, пробормотав: — Шутка. — после чего полностью толкнуться в него, ровно и твердо. Он полностью так превосходно заполнил Дазая. Крик шатена оборвался от резкой вспышки удовольствия. На этот раз он был полностью удовлетворен, зрение практически уже потухло, поскольку его тело жадно сосредоточено только на ощущение члена Чуи, не желая отпускать его теперь, когда он наконец-то достиг того места, где должен быть. Даже Накахара стонет от ощущения этого. — Все еще узкий, а…? — Я жадный. — бормочет Дазай, не в силах думать ни о чем другом, как о своем нынешнем состоянии, просто желая услышать смешок, который, как он знал, будет исходить от Чуи. — Мм, это ты… Но это меня устраивает.       Наконец, когда Накахара начинает двигаться, делая достаточно долгую паузу между толчками, чтобы тело Осаму слегка ослабло, после чего крепко ухватил руками за бедра шатена, чтобы еще больше поднять их с кровати, наконец, позволяя своему члену двигаться в нем более свободно. Чуя не заставляет его ждать дольше; Дазай рад, что он все еще сжимает изголовье, потому что, когда рыжик начинает размашисто двигаться, грубо и требовательно, Осаму чуть ли не валиться вперед, громко стонет имя Чуи, пока детектив безошибочно попадает по его простате.       На самом деле, он привык к этому, как рыба к воде; Дазай так благодарен, что они когда-то зашли так далеко, не говоря уже о том, как Чуя берет на себя инициативу сейчас. Конечно же, именно рыжик в первую очередь никогда не ожидал ничего подобного. Вцепившись в древесину изголовья, Дазай время от времени старается намертво сжаться, просто чтобы дать Накахаре такую важную дополнительную напряженность и трение, восхищенный, когда он чувствует, что Чуя содрогается или слышит его стон в ответ.       Первым в оргазме забился Осаму, что неудивительно, потому что Чуя отпускает его бедра одной рукой, чтобы охватить член шатена, и резко двигает рукой, когда Дазай уже колеблется на краю, заставляя вора резко плакать от внезапного всплеска удовольствия, пронизывающего его. Он не суетится, когда Чуя не сразу выходит, просто намеренно сжимает его, сжимает его наиболее сильно, пытаясь взамен получить оргазм Накахары; это не занимает много времени, и Осаму наслаждается ощущением того, как рыжика пробивает крупной дрожью.       Ему требуется несколько секунд, чтобы перестать хвататься за спинку изголовья, но Чуя все равно плюхается на него, так что это на самом деле не имеет значения. Отдыхая им вместе, Чуя прижал Дазая к себе за спину. И, к счастью, еще не вытащил свой член. Дазай старается отдышаться. Ему придется поменять простыни через несколько минут, но он уверен, что Накахара поможет ему с этим, и, он надеется, что даже позволит ему искупаться вместе с ним.       Во-первых, хотя… — Чуя. — Мммм?       Дазай слегка покачивает бедрами; Накахара медленно отодвигается, не желая причинить ему боль, и, действительно, Осаму не особо хотел, чтобы он уходил, но… Это позволяет ему перевернуться, чего он и хотел, наконец отпустив изголовье. Он чуть дергает руками, после чего обнимает рыжика за шею, крепко притягивая его к себе. Чуя издаёт звук удивления, но позволяет себе снова лечь, на этот раз на грудь Осаму, а не на спину, и снова задумчиво мычит. — Что это такое? — Я люблю тебя.       Чуя улыбается, тихо посмеиваясь. — Да, я знаю. Тоже люблю тебя. Извини, что напугал тебя.       Дазай качает головой, прижимая рыжика ближе. — Мм, все в порядке. Мне нравится, когда вы берете под контроль, господин офицер ~ Надеюсь, вы когда-нибудь станете еще более требовательным ~ — На самом деле, ты… — Накахара со вздохом замолкает, явно думая, что множество пробелов в его словах ничем нельзя заполнить, но он все равно прижимается ближе, так что шатену на самом деле все равно.       Просто быть в состоянии держать Чую вот так… Он действительно является слишком жадным вором.       В конце концов, он никогда не собирается отпускать Чую и крадет поцелуй у своего возлюбленного.       (Хотя он не может действительно «украсть» то, что свободно ему дают.)