Часть 1
8 октября 2020 г., 19:28
Лалиса Манобан была больна. Больна Испанией, её знойным солнцем и тёплым морем. С самого окончания школы она копила деньги на поездку, и в двадцать два года впервые посетила солнечную страну, влюбившись в неё по уши, настолько сильно, что родная страна показалась странной пародией на что-то хорошее. Ещё через год она собрала большинство своих вещей и переехала: виза оформлена, загранпаспорт есть, средства для проживания заработаны. Мама, конечно, была против. Один только отчим не возражал — он, будучи человеком, любящим путешествия, только помогал падчерице собирать вещи, совал в кошелёк лишние деньги и даже проводил до аэропорта.
В сентябре в Барселоне стояла бархатная, тёплая погода. Девушка, которая жила здесь уже порядка года, понимала, что туристов в такой сезон мало — все едут в июле, и тогда маленькое кафе, где подают самую восхитительную паэлью на всём побережье, наполняется разными людьми, которые говорят на многих языках. Лиса была вынуждена для получения гражданства выучить испанский, а ещё говорила по-английски и по-тайски. Когда попадались люди из её страны, она обслуживала их, говорила с ними, получала щедрые чаевые.
Так проходило каждое лето.
— Лиса, срочно на работу, у нас наплыв! — продолжительно звонил телефон, и Лиса подняла трубку, сразу слыша голос своей подруги Камиллы. Девушка взглянула на календарь, увидев, что её смена только завтра. Если вызвали вне смены, значит, действительно надо бежать.
— Я буду через минут двадцать, — азиатка глянула на часы, а потом сбросила вызов.
Быстро натянув на себя одежду, Лалиса выбежала из дома, садясь на велосипед и съезжая с горы. Она жила в маленькой квартирке, расположенной в доме на пригорке, уже два месяца. Пришлось переехать из-за человека, который только может называться человеком, потому что он всячески оскорблял девушку, добился того, что она в слезах собрала вещи и просто выбежала из дома, звоня друзьям на работе и прося приюта. Именно Камилла откликнулась первой на мольбу, разрешила у себя переночевать, хоть и жила вместе с парнем, а потом, на следующий же день, нашла квартиру с идеальной хозяйкой, которая являлась её родственницей.
Лалиса даже на колени встала перед подругой, чуть не расплакалась, от нервов начав говорить по-тайски. Она была благодарна и по гроб жизни обязана ей.
Стояла тёплая погода, которая слегка пощипывала руки и заставляла улыбаться знакомым прохожим. В этом маленьком уютном районе пахло мандаринами, так как деревья с соответствующими плодами располагались прямо по бокам от проезжей части. Фрукты, которые потом разворуют мальчишки, залезая на стволы и тираня кору, появятся только зимой, а пока можно было наслаждаться видом готовящихся к цветению деревьев.
Лалиса соскочила с велосипеда, щёлкая замком и убирая ключ к себе в карман шорт. На заднем дворе кафе было тихо, но девушка чувствовала — в самом помещении душно, многолюдно, придётся потом из всей одежды буквально выжимать воду, обмахиваться ладонями и вытирать лоб. Она любила свою работу — множество людей посещали маленькое кафе на самом побережье, рядом с морем, где летали чайки. Летних выносных столиков не было, белые птицы с отвратительными звуками могли выхватить всех креветок из блюда.
Лалиса влилась в работу сразу же, стоило повязать на талии белый фартук без единого пятнышка. Блокнот, старенький, потрёпанный, но такой любимый, летал в её руках вместе с чёрной ручкой — по привычке записывала все заказы на своём родном языке, в скобочках выписывая названия блюд по-испански. Кармен, администратор кафе, добро посмеивалась над девушкой: забавная такая, вечно спешащая куда-то, но не лишённая собственного обаяния.
— Спасибо, что вышла вне своей смены, — прошептала испанка, и азиатка учтиво поклонилась, спеша на кухню, чтобы сообщить, что готовить и на какие столики.
Каждый рабочий день проходил примерно так же: галдящие на разных языках туристы, чаевые на столиках, порой разлитое вино, которое требовалось тотчас же вытереть мокрой тряпкой, чтобы не осталось липкости. Но почему-то эти часы отличались от обычных: дело было то ли в том, что в кафе было много азиатов, которым не терпелось попробовать местные блюда, то ли в том, что одна из официанток свалилась в обморок. Жара сделала своё дело и теперь злорадно ухмылялась.
— Всё хорошо, простите за беспокойство, — Кармен заполняла какие-то бумаги, и в тот момент, когда все посетители смотрели на докторов, что уносили бесчувственную девушку на носилках, Лиса поймала на себе заинтересованный взгляд карих глаз.
Девушка клялась родителям, когда жила в Таиланде, что не влюбится в горячего европейца и ни за что не выйдет там замуж — будучи патриоткой, она готова была искать себе мужа только в своей стране. Но тот молодой человек, что в упор смотрел на азиатку, заинтересовал её сразу. Отросшие локоны тёмных каштановых волос немного лезли в глаза цвета коньяка, и в голове Лисы промелькнули все народные мотивы, которые она наслушалась за множество дней пребывания в Испании.
Если бы Манобан спросили, какие инструменты она использовала, чтобы описать того парня, были бы названы барабаны, кастаньеты и что-то из духовых.
Азиат явно себя чувствовал не в своей тарелке, потому что кругом говорили по-английски или по-испански, и как только взгляды двух человек пересеклись, Чонгук, именно так звали парня, растянул губы в улыбке, которая точно просила помощи за него самого. Лиса направилась к нему, не зная, на каком языке говорить с ним.
— Вам помочь? — английская речь полилась потоком, но парень её не понял. По-тайски тоже. И по-испански тоже. Манобан с каждой секундой приходила в самый что ни на есть настоящий ужас — как так, путешествовать и не знать языков? Кто этот парень вообще по национальности? Китаец, что ли?
— Сеньорита, — чётко произнёс незнакомый ей парень и схватил за руку. Дальше лилась только речь на незнакомом языке, и девушка, опечалившись, воспользовалась встроенным в телефон переводчиком, чтобы перевести торопливую речь незнакомца.
Автоопределитель дал название языка — корейский, и Лиса жестом показала парню перестать говорить. Набрав на своём языке фразу и переведя её, девушка показала телефон парню. Вот так и началось непростое общение, в котором мешал языковой барьер.
«Простите, я хотел попросить, чтобы мне подлили ещё вина, потому что девушка, что обслуживала мой столик, упала в обморок, а она бегло говорила по-китайски».
Манобан попыталась припомнить хоть пару фраз на языке жителей Поднебесной, но словарного запаса не было абсолютно никакого.
«Какое у вас было вино?»
«Не знаю, заказывал какое-то белое полусухое, думаю, не будет особой разницы, если напитки смешаются».
Парень явно не был ценителем алкоголя, раз говорил такие вещи, которые вызывали недоумение у Лисы. Она сама слишком прижилась в Испании, потому и разбиралась как и в местной кухне, так и в винах, которые в большом количестве производили. Слова корейца, признаться, задели в ней что-то, но, только кивнув, официантка упорхнула за любым вином, что было на кухне. Ей и дали «какое-то белое полусухое», которое вскоре оказалось в бокале клиента. Странный парень поклонился, улыбаясь, и девушка без слов поняла, что тот благодарил её.
Так ведь и надо.
Лиса выскочила на улицу в тот момент, когда и немного странноватый парень покинул заведение. Девушка доставала пачку сигарет, которую еле успела захватить из собственного дома перед сменой, и зажигалка показала маленький огонёчек, который вскоре был затушен — официантка закурила, выпуская дым. Кореец остановился рядом, делая вид, что зашнуровывал кроссовки. Манобан сразу догадалась о его плане, потому что шнурки на его обуви были в порядке.
«Как вас зовут?» — уже на её языке на дисплее, и девушка даже подивилась невероятной вежливости парня. Она улыбнулась, показала на собственные губы и произнесла:
— Лалиса Манобан.
— Чон Чонгук, — не растерявшись, ответил посетитель, и оба улыбнулись.
Девушка затушила сигарету, прислонив пылающий кончик к стене, и выкинула окурок в урну, уже направившись было обратно и вежливо кивнув, как бы показывая, что парень может идти, да тот схватил её горячей рукой за запястье, вынимая из рюкзака маркер, кажется, несмываемый, и накарябал на тонкой руке Лисы несколько цифр, показывая, что она может по нему позвонить.
После этого Чонгук бодро ускакал к морю, а тайка уставилась на цифры и пририсованный в конце смайлик. К ней ещё так ни разу не подкатывали: разные были способы ухаживаний, только этот был каким-то… необычным. Да, обычные парни не оставляли номер телефона несмываемым маркером на теле девушки. Как же теперь работать?
— Я сматываюсь, — Лиса, войдя в заведение, сразу наткнулась на Камиллу, и чмокнула её по-дружески в щёку. Боже, слишком уж принимает к себе западные привычки, забывая о своём азиатском воспитании. — Устала.
— Хорошо, спасибо за помощь, а то мы бы тут не справились.
Через пять минут Манобан уже мчала к собственной квартире, хмурясь. Номер на руке горел красной тряпкой для быка, привлекал абсолютно ненужное внимание, и девушка не знала, как потом будет от него избавляться. Оставалось только надеяться, что этот самый Чонгук не пошутил, а то, если увидит ещё раз, возьмёт бесплатную паэлью, которой могли питаться только работники заведения, и со всей присущей ей злостью размажет еду по лицу парня.
Повалившись на кровать, даже не переодевшись, Лиса рассмотрела каждую цифру по отдельности. По написанию было видно, что парень спешил, будто стыдился, что под рукой не было бумажки, но вместе с тем смайлик выдавал то, что настроен Чонгук был весьма добро к ней. Агрессии не чувствовалось, оттого расслабленная улыбка посетила губы официантки. Возможно, они встретятся снова? Кто знает, надо позвонить завтра.
Перевернувшись на бок, девушка прикрыла глаза, и хоть пока был день и солнце садиться не собиралось, она заснула.
* * *
Moloko играло по местной радиостанции, и Лиса постукивала ноготками по приёмнику, где была минимальная громкость, звоня на номер, который был записан на её руке. Вчера при принятии ванны девушка не смогла смыть с себя маркер, а поэтому поняла, что поиграет немного в доску объявлений, пока краска не смоется сама. — Чонгук? — как только кто-то ответил на незнакомом языке на другом конце трубки, девушка сразу перешла в наступление. Перед ней был разговорник на корейском, и девушка откашлялась, начиная говорить на потенциально новом для неё языке: — Я бы хотела узнать, как смыть маркер, который вы оставили у меня на руке. — Поговорим тогда у моря, сеньорита, — голос Чонгука был мягким, будто услада для ушей, а сам он явно говорил по разговорнику, как и Лиса, только вот не называл её имя, а на «сеньорита» хмыкнул, будто это слово очень уж его позабавило. — Сегодня в семь у кафе, где вы работаете? — Хорошо. Нет, Лиса не нервничала перед встречей, только вот руки сами тряслись, выбирая между шортами и лёгким платьем, останавливаясь в итоге на последнем. Но ничего, прогуляется, не будет летать на велосипеде и разбивать колени, как всегда. Хотелось хоть однажды побыть немного девушкой. Она ни минуты не сомневалась в Чонгуке, когда, закрывая квартирную дверь, уходила на прогулку. Он не показался девушке плохим человеком, может, немного неловким и странноватым, но не внушающим опасность извращенцем, которых Лиса чувствовала за милю и старалась обходить по мере своих возможностей. Этот кореец был каким-то другим, что ли. Внушающим доверие. Босоножки немного соскальзывали с худых лодыжек, и, дойдя до пляжа, Манобан сняла неудобную обувь. На море царил штиль, он же был и в её душе, хотя нетерпение и странное желание встречи с парнем немного будоражило кровь. Она бы так и стояла, пропуская пальцами ног мягкий песок, как внезапное «сеньорита!» заставило вздрогнуть и обернуться. У линии, которая ограждала пляж от проезжей части, стоял Чонгук, сжимающий в руке разговорник. Лиса решила, что если он будет говорить с ней по-испански, то ей совершенно не нужна книжечка за пять евро, которую она купила в киоске, а потому и оставила дома. Не прогадала — парень действительно хотел попрактиковаться в языке, который не знал. — Сегодня хорошая погода, не находите? — конечно, читал по слогам, немного не так ставил ударение, но Лиса потянулась к нему, показывая причину их встречи — номер телефона, оставшийся татуировкой на руке. — Простите. Ничего под рукой не оказалось. Чонгук выглядел смущённым, даже щёки немного покраснели, и девушка хихикнула, произнося фразу настолько медленно, чтобы парень успел их понять и найти в разговорнике: — Хорошо, что я не истеричная девушка, только как будем выводить маркер? — Если доверитесь мне, то я всё сделаю, — гордо сказал Чон. — Я такое, правда, впервые делаю, но вы же меня простите, сеньорита? В мыслях остервенело неслось «назови меня сеньоритой ещё раз», и уже щёки Лисы покраснели. Она, тихонько выдохнув, поддалась к парню, кладя руку на его предплечье, и сказала ему прямо на ухо: — Я не против таких встреч у моря. Конечно же, если это поможет свести маркер с моей кожи. Кажется, внутри Лисы начался самый настоящий шторм, когда Чонгук, переведя фразу, кивнул, хитро улыбаясь и дёрнув от волнения кончиком носа. Ну что ж, испанский язык за время пребывания в стране он точно уж подтянет. И кажется, намечался весьма приятный курортный роман.
