Реальность

Свадьба, развод. Снова свадьба. Все циклично. Любовь, депрессия, бутылка. Казалось бы, все как обычно, но что делать, если ты уже не любишь вкус алкоголя и ненавидишь запах сигарет? Наркотики, видимо, единственный выход. Но и тут есть небольшая загвоздка. Твой наркотик – твой лучший друг, в которого ты по уши влюблен уже который год. Его прикосновенья, взгляды – все как всегда, но когда он отворачивается, ты готов взвыть волком. Это бесконечная пытка. Только это. Только любовь стабильна в своих проявлениях. Она такая, какая она есть, и ты ничего не можешь с этим поделать. И вот, ты идешь по улице в полном, возможно, гордом, одиночестве, пинаешь бутылки, а в ушах гремит музыка, заглушая крики твоей собственной души. Ты представляешь, как все могло бы случиться, если бы ты признался, еще тогда, в начале. Или в середине. Ты не хочешь думать, что будет в конце. Естественно, только смерть разлучит вас. По лицу растекается глупая, но такая счастливая улыбка. Ты остановился и представляешь ваше счастливое будущее. Маленький двухэтажный особнячок, посреди тихого пригорода, бассейн, солнце. И только вы. Вдвоем. Лежите на лежаках и лениво потягиваете коктейли. Идиллия. Мысль останавливается. Как, уже все так хорошо и беспечно? Нет, Честер, давай думай, как бы развивался ваш бурный роман. Объятья на концертах. Маленькие чуланчики и темные углы, где бы вы с Майком смогли спокойно покрывать друг друга поцелуями и тихо шептать нежности на ушко. А потом вы бы оба развелись со своими женами, при этом сообщив Талинде и Анне истинную причину вашего ухода. Безусловно, они бы все поняли, простили и отпустили. Но вы бы все равно остались друзьями. Как же без этого? Ведь все должно быть хорошо. Хотя бы, в твоем больном воображении. В реальности вы друзья, да, и вам обоим этого вроде как хватает. Мимолетные прикосновения, объятья (только дружеские!) и, даже маленькие поцелуйчики в щечку. Но это только для фанатов. По особым случаям. В реальности вы примерные семьянины и успешные музыканты. Вы не можете просто так бросить все это. *** И вот, снова работа, запись. Новый альбом. Он наверняка снесет крышу фанатам. Да, вы же Linkin Park, черт возьми. Итак, домашняя студия Майка, запись вокала для новой песни. Сегодня не все получается, и как следствие: - Рокер, ты можешь просто пропеть этот кусок? – Майк начинает раздражаться. - Я и так пою, как могу, что тебе еще не нравится? – ты тоже на взводе. - Мне не нравится то, что ты поешь как дохлый сурикат, ты же можешь, Честер! – он умоляюще смотрит на тебя. - Я не пою как дохлый сурикат, и прекрати называть меня так! - Я не прекращу называть тебя так, пока не буду уверен в результате! – все, началось. – Чес, я же для нас всех стараюсь, и для тебя в том числе! Так почему ты не хочешь петь нормально? Хрень. И настроение хреновое, а тут Шинода опять морали читает. - Ты меня спрашиваешь, почему? – так, этот ураган, похоже, уже не остановить. – Сам подумай, Майк! - Мне не надо думать, я все делаю правильно, стараюсь развиваться, в отличие от некоторых – он смерил тебя взглядом, не замечая, что задел больное место. - Я не развиваюсь? – на твои глаза наворачиваются слезы. - Да, ты просто узколоб – он смотрит на тебя исподлобья, а ты даже не заметил, что он уже стоит напротив тебя. – Ты жалок, Честер Бенингтон. - Жалок? Так теперь, да? – у тебя начинается истерика, ты не можешь сдержать своих эмоций, и ты выдаешь все, что накопилось за эти 10 лет. – А знаешь, почему? – утираешь татуированным пламенем слезы и кричишь. – Да потому, что я люблю тебя, Майк Шинода, слышишь? – и ты вылетаешь из его студии, дома и садишься в свою машину. Ты даже не видел его реакции и не дал ему слова. Все, это крах. Твои похороны состоялись по всем правилам, ровно через 3 дня после ужасной аварии. Твоя жена выплакала все слезы в твою подушку, и все ради того, чтобы дети думали, знали, что им есть на кого опереться. Все пришедшие, молча, смотрят в закрытую крышку гроба, ведь мало кому не хватает обмороков на похоронах. Все ушли, твое тело в шести футах под землей, и только Майк продолжает смотреть, на свежую могилу, по его щекам и бороде текут беззвучные слезы. Ведь это он обнаружил остатки твоей машины у того рокового столба. Он спешил, чтобы сказать. Но теперь спешить некуда, и он падает, на колени, тихо шепча: - И я тебя люблю, Честер, слышишь? – и ложится на газон, рядом. И по сей день, они лежат рядом, под единым памятником, на котором высечено: “Друг за другом, не отпуская, до конца”