It's not always that bad

Доктор просыпался от кошмаров. Доктору снился Ууд, повторяющий "something is returning". Доктору снился Мастер. Доктору снился пляж Злого Волка. И еще - далеки. Иногда ему снились Марта, Донна, Уиллфред, песни, которые для него сочиняла Тардис, и тогда он был согласен обменять такой сон на любой кошмар. Но Роуз пела ему те же песни, когда они проходили через миры. Он остерегался думать, почему так происходит, но понимал, что ему это нравится. Во многих мирах они не могли кому-то помочь. И становились изворотливее, изобретательнее. Побывав при помощи рифта на разных планетах, он собрал все необходимые детали, чтобы доделать свою звуковую отвертку. Сделал еще пару на всякий случай, долго мялся, но потом одну подарил Роуз. Они летели сквозь время и пространство, пока не попались в причинно-следственную ловушку. Пока один из их прыжков не вывел их к перерождающемуся солнцу. Пока они не встретили того, без кого не оказались бы там. *** Доктор сидел на пороге Тардис. Планета Ууд была прямо у него под ногами. Его звали туда, ему пели оттуда. Доктор вздохнул. Они говорили, что его песня скоро закончится. В конце концов, он же Повелитель Времени, может же он выкроить немного времени для себя? Еще немного путешествий, и он вернется сюда, вернется на зов. Но не сейчас. *** Это было очень тонкое искусство - выпить столько, чтобы организм не принял это за тяжелое отравление и не "воскресил" Джека от пьянки. Пару раз в год - под настроение - Джек уходил в трущобы, на пустоши - словом, куда-то, где его не найдут и вспоминал о тех, кого с ним больше не было. И напивался - чуть больше, чем стоило бы и намного меньше, чем хотелось. Работа в Торчвуде позволяла притупить это чувство - чувство смертности окружающего. Когда кто-то новый входил в его жизнь, над ним как будто витало это смущенное признание - "я умру". И он ровно ничего не мог с этим поделать. А потом появилась она. В прямом смысле, то есть - он сидел на бетонной плите, смотрел в закат, небольшими глотками добивал бутылку виски, и тут в поле его зрения нарисовалась Донна. - Красавчик, ты что тут делаешь? - Отдыхаю в месте, где меня никто не может найти, - постарался он вложить в голос весь оставшийся у него пьяный сарказм. - О. Это очень ценно. Я тут посижу, да, ты же не возражаешь? А то я как-то тоже хочу, чтобы меня никто не нашел в ближайшее время. А то я там проявила чудеса своего блестящего ума, и Гвен бегает в панике по Торчвуду... Я понимаю, что она беспокоится, но даже я обычно не делаю это так громко. Да, вот на ней уж точно не было никаких депрессивных надписей. "Что? Депрессия?" - сказала бы Донна, - "не смешите меня, это просто недостаток витаминов. и шоппинга. и еще эндорфинов. Не пытайтесь оправдать естественные потребности организма высокопарными словами!". Джек невольно улыбнулся. Донна подтолкнула его плечом. - Что заставило тебя напиться до такой степени, что ты вот-вот будешь соблазнять даже меня? Джек фыркнул. Донна. Доктор-Донна. Она появляется где-то, и ты понимаешь, что на самом деле она просто незаменима. Он допил виски и начал рассказывать. *** Ослепительно горячий ветер. Доктор носится со своей звуковой отверткой - сразу с двумя и в панике пытается оживить корабль. - Мы не можем улететь! - кричит ободранный мальчишка. На земле веке в двенадцатом такого бы приняли за святого, - мы должны дождаться его! Роуз садится рядом с ним на корточки и спрашивает: - Кого ты хочешь дождаться? - Пророка, - недоверчиво отвечает дитя, - как ты можешь об этом не знать? Как вы все можете делать вид, что это неважно?! - Что это за пророк? - Роуз сама не знает, что важнее - выяснить эту историю или успокоить ребенка. - Было сказано, много лет назад, что в час, когда солнце зальет все небо, с высоты спустится Пророк. Будет он непривычен на вид, и голос его будет высок и скрипуч. И будет он говорить, и будет он первым спорящим, и первым думающим. И столкнется он с великим и сам станет великим через это. И воцарится мир, и процветание, и не порвется кольцо реальности. - А что, если он не придет? - Тогда мы умрем так или иначе, - ребенок смотрел ей в глаза, уверенно, отчаянно, безнадежно, - моя семья хранила это пророчество многие годы. Я остался последний. Я принес клятву, что донесу его до людей... - А как это пророчество появилось? - Моим предкам явилось лицо за стеклом. Лицо было огромно, больше человека целиком. И лицо говорило им, не раскрывая рта. И они запомнили. - Лицо Бо! - Роуз ошеломленно смотрела на мальчика. Мальчик кивнул. - Мы его друзья. Мы должны верить ему.