It's not always that bad

Такие странные... слова. Они возникали в сознании, как вспышки в темноте. Но нельзя было просто эти вспышки сразу выплеснуть - надо сначала придумать форму. Ее сестра-близняшка. Она смотрела на нее и видела ее человеческое тело. Откуда это имя - Идрис? Почему оно - сразу в двух мирах. Тут в одном-то можно запутаться. Оказывается, не надо говорить о будущем в прошедшем, о настоящем в прошедшем, а вот о прошедшем в настоящем, оказывается, можно. Идрис показалось, что у нее колет под коленками, а еще показалось, что она открывает двери. Она была одновременно там - летела над головами - и стояла тут, на крыше. Парадокс. Парадокс? Плохое слово, если ты боишься. Хорошее, если тебе надо увязать давно разбитое. Странно. Какой красивый куст! Она радостно завопила и бросилась к банке с кофе. Ианто посмотрел на нее как-то странно, но ему было не до того. Он же Мальчик Времени, то есть будет Мальчиком времени, ему сейчас не лучше, чем ей. - Идрис, это не куст. Это кофе. Зерна такие. - Да, но они были кустом. С красными-красными ягодами. Красивые! - она набрала горсть зерен и вдохнула аромат. Зерна рассыпались, как будто их перемололи и просочились между ее пальцами и становились все серее, опускаясь на пол. И тут она услышала за спиной голос. *** - Everything must come to dust. Доктор что-то делал с отверткой, манипулятором и странными приспособлениями, которые ему дал Восьмой. Что-то неприличное, как прокомментировал это Джек, но Доктор заверил, что не ему говорить о приличиях. Идрис смотрела в пол. Роуз смотрела прямо на нее, Идрис боялась поднимать глаза. Роуз смотрит - смотрела - будет смотреть - да что же такое у людей со временами! - прямо в Тардис. И Тардис должна была - будет? - посмотреть на нее. перед глазами Ианто бежали кадры из старых фильмов и на всех них мелькал Джек, Джек в трико, Джек в шинели, Джек в смокинге... - Донна! - позвал настоящий Джек, - Донна, приди в себя, посмотри на меня! Она никак не отреагировала. Внутри ее головы, внутри ее сознания шла борьба хаоса с подобием упорядоченности, возможного с невозможным. Доктор оторвался от манипулятора, подошел в ней, сел рядом на корточки и негромко позвал: - Донна. - Донна, - эхом откликнулась Роуз. Донна подняла голову. - Донна, мне нужно, чтобы ты была в сознании. Что бы ни случилось, не уходи в себя, не теряй сознания. - Космомальчик, - прошептала она, разглядывая его лицо, - ты и правда существуешь. - Донна, - позвала Роуз, - что происходит? - Я раздваиваюсь. Я поворачиваю направо и налево. Я сплю на полу в чужом доме и лежу на шезлонге на ледяной планете. Я поворачиваю направо и налево. Я поворачиваю... - Ты поворачиваешь налево, Донна, - жестко отчеканил Злой Волк. - Я поворачиваю... - ...налево. - Я поворачиваю налево, - кивнула Донна и их как будто затянуло в воронку воспоминаний. Невозможное в их и без того невозможных жизнях. Все возможные ответвления их путей, все более вероятные развилки. - Нет! - кричал Доктор, - эта вселенная существует! Мы - существуем. Эта невозможная невозможность, которая не невозможнее любой возможности - она существует и вот они мы. Кто, кроме нас, имеет право решать, существуем мы или нет? Кто? Пусть выступит вперед и громко зачитает нам наши права и обязанности, пусть расскажет, когда это мы перестали иметь выбор, когда вдруг невозможное стало запретным, когда... Их швырнуло в какие-то развалины. Идрис радостно засмеялась, кружась на поросших травой обломках стен. - Мальчик времени, это твой выбор, - закричала она Ианто с какой-то стены, - это ты видел всегда. Ее взгляд вдруг стал серьезным. И Ианто вспомнилась пыль, в которую превратились ароматные зерна. Она не просто так это сделала - или просто так, но как следствие, все произошло именно так? И имеет ли смысл гадать об этом сейчас. Он вспомнил, как впервые встретил Джека. И он сказал ему - "мне нравится твое пальто". Ему и правда нравилось его пальто. И этот запах, которым был пропитан Джек - запах истории тысячелетий. Время... Времени всегда будет мало, но имеет ли это значение, когда ты очарован прошлым и предчувствуешь будущее? Он никогда не умел жить в настоящем, или почти никогда - с Джеком казалось, как будто ты где-то не в своем времени, и это спасало. Они предлагают ему отречься от настоящего, жить будущим, жить прошлым - но не так ли он жил все это время? Или это - уже следствие его выбора, этого выбора, который стоит перед ним в эту самую секунду? Откуда-то пришло неожиданно четкое осознание, что выбор этот - его конкретный, что он не должен думать о его последствиях для других, что это, как бы странно для него это ни было - именно его жизнь. Но если он откажется - куда денется вся та жизнь, которая у него была до сих пор? Вся та жизнь, которую он чувствовал под пальцами, снимая с Джека шинель, которой он дышал на улицах города? И не сделал ли он на самом деле этот выбор, прожив жизнь без этого чувства ушедшего и предстоящего времени, от пустоты, от невозможности посмотреть со стороны? Все пристально смотрели на него. Он откашлялся и начал говорить приходящие на ум слова. - Это - Кардифф. Тот, который будет много лет спустя. Когда люди осваивали новые планеты, многие места на земле оказались заброшенными, особенно те, в которых были поселения для инопланетян, а в какое-то время - даже гетто для инопланетян. Британская Империя все больше становилась виртуальной страной, как и большинство других, некой умозрительной игрой политиков в то время, когда пространства становилось так много, что оно больше не могло стать ограничением... Он остановился, чтобы набрать в грудь воздуха, но картинка вокруг как будто расплывалась. Его выбор сделан. Джек украдкой вздохнул с облегчением. *** Ууд, сидевший у костра, был очень стар. Доктор оглядел своих спутников и присел к огню. Идрис с Роуз с двух сторон подтолкнули к нему Донну. Она села рядом и пару минут царило молчание. - Когда-то среди моих предков ходили легенды о странниках, - начал Ууд, - о тех, кто освободили мой народ от гнета Корпораций. В Песнях Сигмы есть об этом. О том, как они пришли. О том, как они слушали. О том, как они слышали. Он, казалось, не замечал, что они рядом. - А потом мы снова звали, но они уже не слышали. Как оказалось, она не могла слышать, а он слышал и не приходил. Нам поет вселенная и мы передаем эти песни дальше, но когда нечего передавать, все становится только хуже. Слишком поздно мы поняли, что он слышит только тех, кто все время рядом. Бесполезно кричать издалека. Он сделает вид, что не замечал. Тогда мы пришли к ней. Но ей было больно слышать нас, боль заглушала музыку и мы ничего не могли сделать. Когда все закончилось, Уд Сигма написал еще один альбом. В нем пелось о том, что он снова оставит ее одну, как бы она не старалась что-то изменить. И если мы возродим Доктор-Донну, то, когда он ее оставит, ее сознание не выдержит. Поэтому, как говорится в легенде, им был дан выбор. Они должны быть или всегда рядом или изначально по-отдельности. Доктор вздрогнул. Все молчали, и наконец он не выдержал: - Неужели вы думаете, что я обреку кого-то из своих друзей на смерть? Или - что смогу расстаться, ничего не чувствуя? Или, будь я настоящим Доктором, я бы так смог? Что-то не так во мне, я все-таки не тот? Ууд молчал, смотрел в костер. Доктор вскочил на ноги. - Почему выбор обязательно должен быть невозможным? Ууд поднял на него взгляд и отчетливо произнес: - Потому что этот выбор не разветвляет вселенную. И Доктор понял. Каждый раз, когда он что-то выбирал - трудно, мучительно или резко, не раздумывая - он знал, что в вилке реальностей другой он поступил по-другому. - Реальность стирает развилки Доктора, - покачал головой Ууд, - другие реальности должны жить без Доктора, пока сам Доктор не перейдет сознательно из одной реальности в другую. Невозможность становилась невыносимой. Он вдохнул воздух, он казался себе мальчишкой - на свой земной возраст, тридцать с чем-то - совсем ребенок по меркам Таймлордов. Совершая невозможный выбор. Невозможный. - Я выберу третий путь. Донна безотчетно кивнула, чувствуя, что что-то меняется. Ууд помешал палкой угли. - Ты опять выбрал за двоих. Костер растворялся. Вместо него возникла улица, донельзя знакомая Роуз улица. На всех заборах, на всех дорогах, на всех столбах было только два слова. *** Роуз и Идрис. Роуз смотрела на нее в упор. Она не могла сказать это словами - как в свое время, на этом же месте, не могла выбрать нужные рычаги. Идрис не поднимала взгляд. "Ты... уверена?" "Ты слышала, что он выбрал. Как всегда". "Ты решила, что не будешь ждать, когда заживет разбитое сердце, Злой Волк". "И еще я решила, что чертовски от всего устала". Идрис подняла глаза. - I looked into the Tardis, - прошептала Роуз, - and the Tardis looked into me.