Родственная душа №1

PG-13 ER, романтика

      Бэкхен щурился, наблюдая за огнями, скользящими за стеклом автобуса. Его профессор явно был не особо здоров, решая устроить зачет почти под Рождество. Такого мнения была вся его группа, которой свалился этот сюрприз на голову, и они ожидали чего-то поистине мозговыносящего, но... зачет прошел на удивление спокойно. Бэкхен улыбнулся, откидываясь на спинку сиденья, лениво обводя взглядом салон автобуса и вновь утыкаясь в окно.       Было еще не так поздно, но на улице уже было темно, заставляя фонари незамедлительно зажечься. А еще сегодня с самого утра шел снег. Крупные хлопья, летящие с неба, образовывали неплохие такие сугробы, позволяя тем самым погрузиться в предрождественское настроение, а еще желание находиться в этот момент дома. На улице морозило, а Чанель наверняка нежился в тепле у телевизора, ведь у его потока не было сумасбродного профессора.       Бэкхен вытянул из кармана куртки телефон, набирая сообщение, что он уже в пути и скоро будет дома. Хотелось, чтобы ждали. Взгляд лениво скользил по фонарям и украшенным огоньками к празднику улицам, проплывающим мимо. В ответ на сообщение ничего не пришло, и Бэкхен лишь убедился в том, что Чанель завис в какой-нибудь игре на приставке. Ну и пусть.       Нужная остановка, и Бэкхен торопливо спрыгнул со ступенек автобуса, помогая выбраться следом какой-то незнакомой женщине, получая в ответ улыбку и смущенные слова благодарности. Морозный воздух после душного салона автобуса быстро прогнал дрему, возвращая в мысли хоть какую-то активность.       Вначале Бэкхен подумал, что ему показалось, но нет. В свете фонаря и вправду стоял Чанель, закинув голову к небу и высунув язык. Оказывается, Чанель вовсе не сидел в уютном тепле их небольшой квартиры, уставившись в экран телевизора и игнорируя его сообщения. Вместо этого он ждал его и ловил ртом снежинки, совершенно не обращая внимания на смешки проходящих мимо людей. Это и вправду было забавное зрелище.       На лице сама собой расплылась улыбка. На Чанеля хотелось налететь с разбегу, чтобы сжать в объятиях и утонуть в ответных, но Бэкхен даже не сдвинулся с места, все также наблюдая за чужими попытками поймать ртом ледяные хлопья.

"Я уже приехал"

      Три слова, торопливо напечатанные в их чат на телефоне, и все та же улыбка на губах. Чанель наконец оторвался от своего весьма увлекательного занятия, проверяя телефон, а затем непонятливо замер, видимо прочитывая еще раз полученное сообщение.       Поворот головы в сторону остановки, и Бэкхен ожидаемо встретился взглядом с удивленными и немного растерянными глазами парня, что все еще сжимал телефон в руках, не понимая, как же он пропустил нужный автобус. - Привет, - Бэкхен первый сделал шаг навстречу, все также улыбаясь. - Поймал чего? - Если только тебя, - чуть хриплый голос с улыбкой, так быстро появившейся на лице, и закинутая на плечи тяжелая рука. - Как зачет? - Я же писал, все отлично, - Бэкхен ближе прижался к чужому телу. Это были дружеские объятия и ничего больше, но он скучал и не желал упускать такой момент.       Похрустывание снега под ногами и прогулка плечом к плечу в сторону дома. Чанель не мог идти спокойно, он был безумно счастлив количеству осадков, что покрыли землю плотным покрывалом. Он даже на ходу пытался поймать снежинки, смеша тем самым Бэкхена и отвлекая его от желания схватить парня за руку для того, чтобы переплести пальцы.       Разворот на триста шестьдесят и Чанель без предупреждения просто плюхнулся спиной в сугроб, поднимая в воздух частички снега, под удивленными и немного шокированными взглядами прохожих. Он был слишком счастлив в этот момент, заражая этим и Бэкхена, который наблюдал за чужими попытками сделать видимо снежного ангела. - Что ты творишь? - с облачком пара слетело с губ, смешиваясь со смешком. - Ты уже слишком взрослый для такого! - Где это написано? Покажи мне, где написано, что я уже вырос? - из сугроба донесся счастливый голос Чанеля, что не был готов уступать в своих шалостях и желаниях детям. - Помоги подняться? - уже более жалобная интонация, но на Бэкхена она подействовала, поэтому он без колебаний протянул Чанелю свою руку.       Они почти это сделали, но Чанель был слишком ослеплен желанием оставить на снегу идеального ангела, даже не думая помогать Бэкхену себя поднять из сугроба, поэтому в конце концов Бэкхен также оказался в снегу, утянутый тяжестью чужого тела. - Ты идиот, - Бэкхен не мог остановить свой смех, наблюдая за счастливым парнем, придавленным им же, а самому хотелось поцеловать чужие раскрасневшиеся губы.       Плевать вообще, ну кто их в сугробе увидит? Бэкхен не долго мучился, поддаваясь своему желанию, что покалывало кончики пальцев и заставляло сердце усиленно биться в груди. Он наклонился ниже, разглядывая снежинки на ресницах, наблюдая, как замер взгляд карих глаз напротив в таком же нетерпеливом ожидании. - Мама, а что два дяди делают в сугробе?       Бэкхен поджал губы, а щеки мгновенно стали наливаться смущенным румянцем. Он торопливо скатился вбок под бархатистый смех Чанеля, не желая показывать своего смущения и распахивая руки для своего собственного снежного ангела.       Снег холодил даже через теплую одежду, но на сердце было слишком легко в этот момент, будто он вернулся в детство. Тогда не было никаких проблем в жизни и многие обыденные вещи были волшебными, прямо как в этот момент. Снежинки падали на лицо, мгновенно тая от тепла кожи, оставляя капли воды, но желание лежать в этом самом сугробе не проходило, пока перед лицом не появилась знакомая рука в теплой перчатке.       Бэкхен влетел в чужие объятия, впечатываясь носом в пуховик, с такой силой его выдернули из снежного плена. Было откровенно все равно, что об их объятиях будут думать сейчас прохожие. Он был счастлив, как и Чанель. Плевать на других. - Ангелы теперь за руки держатся, - хриплый шепот прямо на ухо, пускающий мурашки, заставил выглянуть из-за плеча, чтобы и самому убедиться в этом.       Отпечатки на снегу и вправду держались за руки, отчего где-то внутри разлилось тепло, вперемешку с трепетом от происходящего. "Их с Чанелем ангелы..."       Похлопывание ладоней по телу отрезвило и вернуло к реальности, но взгляд был все равно будто приклеен к двум снежным ангелам разного размера, оставленным на снегу. Чанель заботливо стряхивал с него снег, тихонько посмеиваясь и пользуясь возможностью, щипая за ягодицу. Это заставило Бэкхена подпрыгнуть от неожиданности и наконец обратить внимание на своего парня, чтобы дать сдачи. Но Чанель слишком ловко увернулся от чужой ладони, бросаясь бегом по заснеженной дорожке парка, ведущей в сторону дома.       В лифт они влетели почти одновременно, и Бэкхен за спиной торопливо жал на кнопку закрытия дверей, ведь за ними в подъезд вошли люди, а хотелось быть только вдвоем. Двери лифта с шорохом стали закрываться, а Бэкхен наконец ощутил чужие холодные губы на своих, наслаждаясь ласковым прикосновением. Прерывистое дыхание после бега и заботливые руки, расстегивающие молнию на куртке, чтобы было легче дышать.       Дверцы лифта почему-то снова начали открываться, и Чанель оторвался от губ, торопливо разрывая поцелуй, оказываясь рядом с ним в углу кабины. Он счастливо улыбался в ответ на испуганный произошедшим взгляд. Они чуть не попались.       Молчание затянулось, ведь теперь они были не одни в ставшей тесной коробке лифта, но Бэкхен даже не думая стащил перчатку, в желании ощутить чужое тепло пальцев, смело протягивая руку за спинами незнакомцев, что были с ними в лифте.       Горячая ладонь с готовностью сжала предложенную в ответ, и Чанель придвинулся ближе к парню, чтобы на всякий случай скрыть их руки за распахнутым пальто. Нежные поглаживания кожа к коже, заставили Бэкхена прикрыть от удовольствия глаза, совершенно забывая о незнакомцах, что едва слышно о чем-то переговаривались друг с другом.       Остановка лифта на нужном этаже, и Чанель аккуратно протолкнулся вслед за Бэкхеном к выходу, извиняясь за причиненные неудобства своим поступком.       Их небольшая, но любимая квартира встретила темнотой, нарушаемой лишь светом мигающей гирлянды на ели, что отражалась в зеркале прихожей. Теплые руки Чанеля торопливо стаскивали с тела пальто, не давая возможности даже включить свет. Тяжелое дыхание и влажный поцелуй в губы, с привкусом мандаринов, заставил Бэкхена оставить все попытки сдвинуться с места, и откинуть все то, что тревожило и осталось за порогом квартиры. Он так же стягивал с чужих плеч пуховик, цепляясь пальцами за шею, чтобы прижаться ближе, углубляя поцелуй.       Они наконец были абсолютно одни, отчитываясь только перед своими собственными желаниями, что стремительно неслись по телу, наконец не чувствуя ограничений. Это был их собственный и уютный мир, наполненный только друг другом, без чужих взглядов и порицаний.       На сердце в этот момент было слишком тепло, а мысли Бэкхена все еще витали вокруг пары снежных ангелов, что крепко держалась за руки в парке, наблюдая за кружащимися в свете фонарей снежинками.