Рождественнский сборник

      Снова.       Очередной кошмар. Мне срочно точно надо собраться.       Снег падает. Ночь на дворе спокойная. Новый год пришёл, моя жена сладко спит. Дети мирно сопят. Фиолетовые гирлянды везде. А пледы с снеговиком… О господи, столько всего классного мы накупили в выходные ещё лежит в шкафах!       Открываю окно и по-тихому сваливаю, через пожарный выход, схватив несколько пакетов. Прохладно. Так, осторожно спускаюсь по лестнице…

***

      Центр. Везде яркие огни, украшения, красные, белые и зелёные одеяния. Вывески с дедом морозом. Я лишь в типичном красном пальто, чёрном костюме и повязке. И сигаретой. Джеймс, Бомж, Демастер. Костя. Муж, друг, знакомый, спонсор, бывший мэр. Но сейчас я никто. Абсолютно никто в этом городе! Просто букашка. Либо буду целым, или меня прямо сейчас убьют. Вот так, жизнь устроена.       Ловлю такси. Быстро пролетают огни зданий. И тьма. Уезжаю за город. Давно прошла полночь, но я поражаюсь массовой гулянке. Противно, некрасиво. Выглядит даже смешно! Метро перестанет скоро работать. Им бы поспешить.       Леса в снегу. Редкие машины, фургоны, грузовики. На редкость, в машине не играло даже типичное радио. Абсолютная тишина. Но всё-таки, леса… Я так люблю любоваться на них. Зелёные ели. Голые берёзы. И снег, снег повсюду небольшим слоем. Обычно в это время я должен спать. Смутно помню, как с семьёй отметил наступление нового десятилетия. Сок, шампанское, какие-то гости. Курица, моя любимая. Во что-то сыграли, да все улеглись спать. И кошмар. Все, всё, чем я дорожил резко там исчезает. Очень жестоким способом.

***

      Приехали к решётке с пафосными вывесками. Двести восемьдесят. Показываю пропуск охраннику, иду неспеша к зданию, ведь недалеко же. Как впустили, едва нос обморозил. Обтираю подошву обуви об ковёр. Поднимаюсь вверх, на второй этаж. Тихо. Натыкаюсь в коридоре на фреш-менеджера. Спрашиваю, кто в здании кроме технического персонала остался.       — Тут несколько людей учёных, но я-то знаю, за кем вы пришли.       — Можно без шуточек, пожалуйста?       — Ладно, хорошо, Константин Анатольевич. Этот милый парень находится как всегда, в своём кабинете.       — Ладно, спасибо, с наступившим вас!       Я поднимаюсь выше и выше, включаю везде свет, оглядываюсь. Никого нет. Это хорошо. Хорошо. Отлично!       Четвёртый этаж. Встаю у третьей двери сразу. Вдох. Выдох…       Стучу. Стучу. Ещё несколько раз.       — О, вау, Константин Анатольевич!— Он открыл дверь, сонно потирая глаза.— Какими судьбами вы решили посети-и-и-!       — Михаил Иванович, замолчите, прошу.       Хватаюсь за его плечи. А он инженер. Такой уставший. Высокий, опрятный, с зализанными волосами. Всеми силами старается выглядеть солидно, но всё же, он больше милый. Милый…       — Давай пойдём на кухню? Я хочу рассказать кое-что вам важное. — Изо-всех сил пытаюсь не улыбаться. — Не как спонсор, не как уважаемый человек.       — Но почему именно сейч-       — Как друг. Это очень срочно.       Он кивнул, и я затолкал товарища в соседнюю комнату.

***

      Подаю пиалу с чаем.       — Вау! Я давно не пил зелёный! — И он залпом выпил порцию такого горячего.       — А мне подарили сегодня. И чай, и набор для заварки. И я уже влюбился…       Наливаю снова. Я совсем не замёрз сегодня, это хорошо.       — Ну, что ж. — Михаил улыбается, отпивая по-немногу из пиалки. — О чём вы бы хотели поговорить в… новогоднюю ночь?       — Об наших отношениях?       — Ну… Вы ранее говорили, что ранее, года два-три назад мы виделись, в Бомжесити. — Неуверенно, тихо, смущённо. Он размахивает дрожащими руками, приоткрыл рот, раскрыв глаза. — Ещё ранее были хорошими знакомыми…       — Хочешь смешную иронию?       — Я был вашим спонсором?       — Не-а. — Я сжимаю зубы, смотрю в пол. Раз. Два… Щелчок. — Парнем…       Мы смотрим друг на друга, молчим. Скрестив руки.       — Тьфу, блин. Напугали вообще! — Резко шепчет Михаил, доливая себе ещё. — Но как вышло?..       — Да дело в том, что я сам этого тоже не понял. Но проанализировав всё, я сделал вывод…       Страшно говорить. Вспоминать ужасы ночи.       — Не бойтесь. Я не сержусь, мне всё равно. Да и сам знаю, кто я такой. Продолжайте.       — Но мы были тогда просто наивными людьми, даже не понимали, это правильно или нет!       Миша на глазах становился печальней и печальней, даже с улыбкой.       — Конечно! И тем более, это уже в прошлом.       — Верно. Просто я хотел это сказать. Это меня сжирало внутри…       Кивок. Он просто положил руку на плечо, медленно поглаживая. Выглядит жалко, словно щеночек. Вот-вот заплачет.       — Я по крайней мере рад, что… это было… —Отвернулся от меня. — Типично для меня.       — Что-что?       — Словно я влюблён достаточно долго. Но не понимал, в кого.       — Только не-       — Константин Анатольевич, нет, вы что. — Он посмотрел на закрытое занавесками окно, совсем грустно. — Я ненавижу вмешиваться в чужие взаимоотношения. Просто примите это как должное. Тем более, я рад…       Вой ветра, далёкие салюты, а я забыл включить лампу. Сидим под лунным светом. Чай остывает.       — Что я всё, наконец, понял.       — Да не за что, Михаил.       Если вспоминать эти времена, то да. Было относительно неплохо. Пока не появилось безумие в моей жизни. И пока мы вдвоём не пропали.       — Ну и я, теперь, учёный-раб без памяти. А родных вовсе нет.        — А уволиться всё равно, что лишить себя всего, да?..        — Верно. — Я только сейчас увидел его краснеющее лицо. Он закрывает лицо ладонями. — Может, вы что-нибудь ещё расскажете?       — Ну, а мне снились кошмары весь декабрь. — Выдаю я. — Со всеми! Но чаще всего с вами. Я не понима-а-аю, почему?! Я просто чувствую по отношению к вам лишь дружеские намерения. Не более!       Говорю бред, не думая. Размахиваю руками. Мыльно, всё мыльно. Спать резко захотелось.       — Был бы я неврологом, сказал. А так…       Улыбка. Простодушная, нога на ногу. Обувь, элегантно-чёрная, так блестит. Не лгу ли себе?       — Вы поэтому сюда приехали, или всё же не только?..