***
Думал, будет так лучше, когда белый снег тяжко скроет еловую тень. Думал, если заполнит другой человек место в сердце, где всё о тебе: каждый миг, каждый час год за годом пустым в ожиданье «забыл, раз прошло». Бесполезно. Уныло. Не с тем и не то. А хотел бы бежать — с ним.***
Словно зверь, отягчённый железом цепи, рыскал шагом к стене от стены. Слушал: ну как пришёл — не пришёл? Пахнет ль воздух как лес и как псы? Каждый миг, каждый час год за годом пустым эфемерные мили страниц лишь одним исписал: «Воля. Воля. O Will» в золочёные стены темниц.***
Только в миг, когда крови раскинулась гать, а железо окислила соль, не видать никого. Никого не видать. Заслонён. Лишь тобой заслонён. Лишь тобой заслонён, жадным взглядом твоим. Ухватиться, вцепиться, держать.***
И уж мне ли не знать: что за взглядом твоим нам не слышен ход льдин и не виден убитый дракон. Потому что навечно твой зверь покорён, потому что в руках — ты один.