Если Люциферу скучно

— Дорогая, зачем тебе куда-то ехать? Тебе со мной скучно? — Нет, милый, — Лилит в который раз вздохнула и улыбнулась мужу, — но это мой традиционный тур! Правитель ада на слова жены вздохнул и свесился с дивана вниз головой. — Дочь ерундой мается, жена уезжает почти на месяц… вы явно что-то от меня скрываете. Демоница лишь покачала головой и закрыла изящную чёрную сумочку с застёжкой-яблоком. Подарок Люцифера. — Так, вроде всё… Лилит оглядела комнату и наткнулась на почти щенячий взгляд мужа. Как она ни старалась, губы всё равно растянулись в улыбке. — Ты же знаешь, что не переубедишь меня? — Ну-у… Демоница присела рядом с грустящим Люцифером и когтями пощекотала его шею, вызывая тихий смех и улыбку. — Вот, никогда не переставай улыбаться, — она наклонилась и ласково поцеловала мужа в лоб, после чего выпрямилась и вышла из комнаты, не оборачиваясь. Послышался стук её каблучков, с каждым мгновением становившийся всё тише. И вот в замке наступила полная тишина. Люцифер скатился с дивана и подошёл к окну, наблюдая за тем, как его жена садится в машину и на огромной скорости укатывает вдаль, за город. На губах всё еще оставалась слабая улыбка. Но сейчас она была грустной, нежели веселой, как это бывает обычно. *** Из рук чертенка выпала ваза из чёрного хрусталя, когда весь замок заполнили звуки виолончели. Казалось, музыка проникла в каждый уголок, зацепила слух каждого его обитателя. Но вместо того, чтобы восхититься и насладиться великолепной игрой повелителя ада, все черти гурьбой стали покидать замок. Сломя голову, побросав все вещи, они один за другим выбегали из ставшего вмиг опасным обиталище князя ада. Каждая грешная душа знала: если Люцифер начинал играть — не миновать беды. Пощады не будет никому. А играть он начинал, когда ему было… скучно. *** Чарли не сдерживала восхищения и иногда тихо хихикала. Аластор, сдерживая позывы разрушить весь ад, терпеливо и с улыбкой ждал, когда она его ушами наиграется. — По-моему, время вышло… — Не правда! У меня еще 17 секунд! Радиопомехи резали воздух, словно ножи. Но, как и было обещано, ровно через 17 секунд, которые он терпеливо отсчитывал, девочка отступила, горестно вздохнув. — Моя очередь! Энджел вприпрыжку приблизился к Аластору, и уже было потянулся к мягоньким ушкам, но буквально в следующее мгновение получил очень мощный удар в грудь, который отбросил его в стенку, пробив ее. Радио-демон поправил идеально сидящий пиджак и шире улыбнулся аплодисментам Хаска. — Аластор! Чарли укоризненно на него взглянула и подбежала к Дасту, поднимая его с пола. Радио-демон лишь хмыкнул и молча пошёл прочь из отеля. *** Это ж надо было проиграть девчонке желание! Да еще какое! Аластор зло дёрнул ушами. Тяжесть прикосновений всё еще неприятно ощущалась на них, и от нее хотелось избавиться. Так прошёл он мимо опустевшего замка князя ада, потряхивая ушами. Но, замерев, он вернулся на несколько метров назад и повернулся к обиталищу. Двери и некоторые окна были нараспашку, нигде не горел свет, зато слышалась музыка. Кажется, это была виолончель… Аластор оглядел улицу по сторонам, но никого не увидел поблизости. Всё было буквально мертво. А музыка печальной рекой текла из всех темных окон, и было непонятно, находится ли играющий на верхних этажах или на нижних. Музыка была везде. Не скрывая любопытства, Аластор бесшумно направился в логово падшего ангела. Везде всё было открыто, вещи были разбросаны так, словно замок покидали спешно, заботясь только о себе. Это еще больше удивило радио-демона, который по лестнице поднимался всё выше. Музыка, по-прежнему, играла отовсюду, но откуда-то он знал, куда идти. Миновав все этажи, он подошел к единственной закрытой двери. И на миг Аластор забыл о музыке, завороженно рассматривая узор на ней: раскидистая яблоня, которую оплетал большой чёрный змей с яблоком в зубах. От этого рисунка по спине Аластора пробежали мурашки и на мгновение ему стало жутко страшно. Лишь мгновение, лишь непонятный первородный страх, но он отшатнулся от двери и тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения. Всё тут же пропало, осталась только музыка. Струны очаровывающе пели под смычком, вызывая восторг. Тот, кто сейчас играл, явно был хорош в этом деле. Радио-демон упустил тот момент, когда его рука нашарила ручку двери и бесшумно распахнула ее. Не заметил он и того, как сделал несколько шагов внутрь помещения, которое полностью было погружено во тьму. Очнулся он лишь тогда, когда дверь за спиной захлопнулась. Резко обернувшись, Аластор уже ничего не увидел, полностью погружаясь в темень. Через несколько секунд он понял, что и музыки больше нет. Зато у окна, которое еле-еле просматривалось за плотными шторами, он увидел два жёлтых кошачьих глаза, пристально следящими за ним. Пристально и хитро. — Ты бессмертный, что ли? Вопрос, заданный со всей возможной искренностью, мягко говоря, застал Аластора врасплох. Горящие красным глаза изумленно округлились и мягко, на несколько шагов, приблизились к говорившему. — Нет. — Второй раз умереть хочешь? У ада нет еще одного ада. Аластор непонимающе склонил голову в бок. О чём говорит ему повелитель ада? А то, что это был он сомнений не было. Эти глаза и этот голос он запомнил на всю свою загробную жизнь. — Я просто услышал музыку. Для эфира будет кстати. — Вот оно что… Это что, грусть в голосе Люцифера? — Именно. Так я пойду? — Нет. Аластор замер на полушаге. Он хотел посмотреть ему в глаза, но у окна больше никого не было. Резко развернувшись назад, радио-демон буквально впечатался взглядом в жёлтые глаза. Он ощущал всем нутром, что Люцифер сейчас улыбается. Так он грустный, или… — Или. Аластор отшатнулся назад и зрительный контакт прервался. Хитрые глаза тут же пропали, и Аластор спиной двинулся к окну, осматривая пространство вокруг себя. Вдруг его бока больно сжали холодные руки и потянули вниз. Не успев ничего сделать, радио-демон оказался на коленях Люцифера. — Видимо, я не вовремя в гости пришёл… — Да нет, самое то. Демон тут же напрягся, готовый сражаться даже с самим князем ада. Но он никак не ожидал, что когтистые руки змеями проникнут под его пиджак и рубашку, мягко оглаживая тело. Аластор вздрогнул от холода рук и шумно выдохнул, когда те коснулись чувствительных сосков. Он запрокинул голову, устраиваясь на плече Люцифера, и выгнулся. Одна из рук медленно выбралась и стала не очень-то аккуратно избавлять тело от одежды. Пуговицы с неуместным звяканьем поскакали по полу, пиджак был брошен куда-то в окно, а вот рубашка осталась в районе локтей. Более того, Люцифер прервался и связал ее рукава. — Может, есть еще шансы уйти отсюда? — Ни единого. Аластор, не переставая улыбаться, прикусил губу, когда когти слабо оцарапали кожу груди и живота, а после стали мягко гладить тело, словно пытались согреть. Но радио-демону и так было неприлично жарко. Он то и дело выгибался, приподнимаясь на носках с колен Люцифера, но мгновенно возвращался на место. Через какое-то время, ставшее для Аластора вечностью, падший ангел прервался, отклоняясь куда-то в сторону. Алые глаза, затуманенные ласками, проследили за его действиями, и он очень удивился, когда в руках падшего оказался смычок. Люцифер удобней уложил голову на плечо Аластора, обхватил одной рукой его за грудь и провел смычком по телу чуть ниже, мягко разрезая кожу. Боль разрядом прошлась по всему телу, но это было ничто по сравнению с тем, что услышал радио-демон. А услышал он… музыку. Дрожащие звуки томной рекой заполнили комнату, и музыка шла прямо из него. Он ощущал ее каждой клеткой тела, она смешивалась с болью наносимых порезов, которые он, со временем, перестал ощущать. А Люцифер, тем временем, что-то нашёптывал ему на ушко, мягко прихватывая его губами. Рука его плавно скользила вдоль груди, словно бы задевая невидимые струны, о которых знал только он. Тонких полос на теле становилось всё больше, а музыка становилась с каждым движением всё прекраснее. Аластор даже не заметил, как смычок был отложен в сторону, а его израненное тело Люцифер перевернул лицом к себе. Музыка всё еще звучала вокруг Аластора, окутывая безумием. Он обнял за шею желтоглазого демона освобожденными руками, сам нашёл его губы и впился в них пьяным поцелуем. Тот не возражал, отвечая на поцелуй. Радио-демон не заметил, как его лишили нижней части одежды, зато отчётливо почувствовал прикосновение холодной руки к возбуждённому члену. Хриплый стон вырвался откуда-то из груди, утопая в музыке вокруг. Люцифер, издеваясь, то ускорял движения, то замедлял, не позволяя привыкнуть к темпу. Музыка продолжала звучать, музыка продолжала топить Аластора в себе, заставляла захлебнуться ею и стонами, которые из него вырывал Люцифер. Аластор почувствовал боль, когда его слегка приподняли и, не растягивая, с лёгким нажимом усадили на возбужденный член. Не давая времени привыкнуть, Люцифер начал двигаться. Плавными, глубокими толчками он заставлял Аластора каждый раз вздрагивать и громко стонать. Его руки мягко придерживали радио-демона за талию, не позволяя тому упасть. Наклонившись, падший языком провел поперёк всех порезов. Для Аластора это было сравнимо со взрывом: музыка, задрожав, молнией ударила по всему телу, искрами задевая каждый нерв. Он выгнулся до хруста в спине, хватая Люцифера за волосы и прижимая к себе ближе. — Ещё… Ангела не нужно упрашивать дважды. Лёгкие поцелуи, едва ощутимые укусы, невесомые касания языка… невыносимое удовольствие, оглушающая музыка, сладкая боль. Когтистые, холодные руки сместились ниже, сжимая ягодицы. Аластор уже давно сам двигал бёдрами, постепенно набирая темп. Он рвано опускался вниз, полностью насаживаясь на член Люцифера. Он уже даже не понимал, где он, с кем он… он слышал и чувствовал только музыку. И удовольствие. Когда его члена снова коснулась холодная рука, он не выдержал. Словно завершая мелодию последними аккордами, он кончил, мелко вздрагивая. Блаженная улыбка на искусанных губах — и темнота, в которой горят две хитрых золотистых звёздочки. *** — Может, он напился? — Да он же практически не пьёт. — Тогда… — И не под наркотиками. Энджел недовольно цокнул языком, переступая с ноги на ногу. Рядом, заглядывая за дверь номера отеля, стояли Чарли и Вегги. Они уже минут пять спорили о том, что могло произойти с Аластором. Тот пришёл через несколько часов, но в состоянии, действительно похожим на алкогольное или наркотическое опьянение. Шёл он, шатаясь, и при этом что-то напевал себе под нос, какую-то незнакомую никому мелодию. — Интересно, ему нужна помощь? — Давно ли ему стала нужна помощь? — Ну, вдруг… В этот момент в дверь отеля постучали. Все тут же побежали вниз, сгорая от любопытства. Чарли оказалась первой у двери и радостно ее распахнула, но гость ее, признаться, удивил. — Папа? — Здравствуй, дорогая. Люцифер, опираясь на трость с алым яблочком, бесшумно вошел в помещение. Чарли, вновь повеселев, крепко обняла отца. Люцифер мягко обнял ее в ответ, потрепав волосы. — Как у тебя тут дела? Девушка тут же принялась рассказывать обо всём, что произошло за последние несколько недель. Люцифер увлечённо ее слушал, порой задавая вопросы, а когда она закончила, мягко улыбнулся и спросил: — Могу я прогуляться по нему? — Да, конечно, я могу всё здесь показать… — Не стоит, милая. С этими словами он направился по коридору к лестнице, с улыбкой рассматривая портреты на стенах. — Чего это он решил прийти? — Вегги положила руку на плечо Чарли и посмотрела в спину Люцифера. — Да просто мама уехала, вот ему и стало скучно… *** Аластор, вскоре, уснул. Ему снились тысячи алых струн, которые в хаотичном порядке вздрагивали, создавая в волшебную мелодию. Мелодию, которая проходила сквозь его тело и сознание, и ему казалось, что это внутри него вздрагивает каждая струна. Когда он открыл глаза, первое, что он увидел — большой белый конверт с алой лентой и печатью, узор которой был точь в точь, как на той двери… Ни на конверте, ни внутри не было никаких надписей или письма. Но он знал, от кого оно. Из конверта с тихим шелестом выпала чёрная, блестящая пластинка. Улыбка Аластора стала иной. Это была не извечная маска веселости, это была улыбка понимания с лёгким привкусом горечи. Все знали, что нельзя подходить к Люциферу, когда ему скучно. Потому что тогда он начинает играть. И не важно, виолончель ли в его руках, или струны чьей-то души. Аластор перевернул пластинку и увидел алую надпись, сплетённую из змей: «мелодия твоей души».