Счастье - чувство высшего удовлетворения

«Эдди это не понравится» Потолок, на котором бегают расплывчатые пятна света от фонарей, немного раскачивается. Вообще всё вокруг Ричи слегка качается: вешалка, маленькая перевёрнутая табуретка (Ричи об неё споткнулся и теперь лежит на ламинате в уличной одежде), шкаф-купе с большим тёмным зеркалом, светлые стены и пол под мужчиной. «Эдди это совсем не понравится», - рассеянно думает Тозиер. – «Интересно, он убьёт меня за это? Неее. Эдди такого никогда не сделает. Он же любит меня. Он называет меня милым…. Милый» Где-то далеко-далеко в другом измерении щёлкает замок двери, и слышется тихий вскрик. Резко включается свет, и он режет глаза. Больно. Будто через тонну ваты слышны торопливые шаги, и кто-то опускается на колени около Ричи и нависает над ним, закрывая своей головой противный свет. - Выключи свет, придурок! Эдди не понравится, что ты, мудила, тратишь дорогое электричество! – заплетающимся языком кричит Балабол и даже пытается сесть, но тонкие, сильные руки надавливают на широкие плечи и прижимают Тозиера к полу. - Ричи, Эдди – это я! Что с тобой? – Каспбрак хмурит брови и заглядывает в глаза Ричи. – Подожди. Этого, блин, не может быть… - Ааа, Эдс! Как же я тебя не узнал, сладкий? - Ты под кайфом? – неверяще спрашивает астматик, и на его лице играют желваки от напряжения. - Не, не, не. Не только. Но ты не волнуйся, милый! Я не алкаш и не наркоман… - глупо хихикает Ричи и бессмысленно улыбается. - Ну да, - голос Эдди отдаёт холодной сталью. Он обхватывает тяжёлого Тозиера за плечи и усаживает его, снимает плотную куртку и болтающийся шарф. Поднимается и садится около вытянутых ног комедианта, расшнуровывает ботинки, потёртые с одной стороны, и снимает их. Все его движения резкие, отстранённые и жёсткие. – И много ты выпил и выкурил? - Э… Ну я… я выпил три или четыре порции текилы и… - снова слышится раздражающее хихиканье. – Ты же знаешь, что для текилы нужна соль, и одна девчонка предложила мне слизать эту соль с её голой груди! – худые руки подхватывают комедианта подмышки и резко дёргают вверх, поднимая мужчину на ноги. – И я этого не сделал… Я вообще подумал, что отличной идеей было бы слизать эту соль с тебя, Эдс. - Придурок, - слышится сквозь зубы. Эдди дотаскивает Ричи до дивана и опускает его, как куль с картошкой, и уходит. - Эй, Эдс! Ты куда? – кричит пьяный Тозиер и пытается встать с мягкого дивана. - Только попробуй встать! – со злобой рявкает Эдди из ванной и возвращается в гостиную вместе с небольшим жёлтым тазиком. Он ставит посудину на пол. – Поговорим, когда ты будешь более вменяемым, – и уходит в коридор. Свет выключается, и теперь он не кажется Ричи не таким уж и раздражающим. Скоро Ричи проваливается в забытье. *** Голова ужасно гудит, а во рту будто пустыня Сахара. Тозиер разлепляет тяжёлые веки, щурится от яркого солнца. Тело неприятно ломит, а конечности, налитые свинцом, не слушаются. Ричи кое-как садится, чуть не навернувшись с дивана на пушистый ковёр, и к его горлу подбирается противный и горький комок. Комедиант резко хватается за тазик и его тошнит. Держась за живот и вытерев губы ладонью, мужчина поднимается на ватных ногах, берёт ярко-жёлтую посудину и плетётся в туалет. Проделав всё необходимое с тазиком, Ричи снимает очки, кладёт их на бортик керамической раковины и умывает лицо прохладной водой. Вытерев нос, на котором отпечатались следы от очков, высокий лоб с морщинками и худые щёки, Тозиер выползает из туалета и бредёт на кухню. На плите бурлит кофе, разнося свой аромат по всем комнатам квартиры. Эдди нарезает хлеб. Отрезав три кусочка, он кладёт их на тарелку, подходит к тостеру, вкладывает ломтики и нажимает на рычажок справа. Каспбрак идёт к холодильнику и достаёт оттуда малиновый джем и арахисовую пасту. Эдди двигается плавно и спокойно, перемещаясь по солнечной кухне. Взгляд Ричи падает на турку, из которой вот-вот выбежит ароматный напиток. Мужчина приближается к конфорке, убирает кофе и выключает печь. Подрумяненные кусочки хлеба выскакивают из тостера. - Садись есть, - доносится до Ричи спокойный и немного хриплый голос Эдди. Тозиер только послушно садится и наблюдает за узкой спиной, облачённой в мягкую тёмно-зелёную футболку. - Эдс, прости меня, - тихо говорит Ричи. Каспбрак подцепляет пальцами горячий хлеб, кладёт его на тарелку и оборачивается к Балаболу. Каштановые волосы мягко отливают золотистым, и солнечный свет ласково обнимает астматика, сглаживая все его острые углы. – Я не должен был… Было очень глупо и по-детски делать это на спор… - Тозиер неловко почёсывает затылок и не смотрит на Эдди. - Ясно, - Каспбрак снова отворачивается к плите и наливает две чашки горького и горячего кофе. – Ты уже взрослый человек, Ричи, и кто я такой, чтобы контролировать тебя? Тебе не пять лет, а я не твоя мамочка, - жестоко говорит Эдди и ставит напиток перед Балаболом. Ричи поднимает взгляд на астматика и видит грусть, плещущуюся в тёмных глазах. Каспбрак поджимает губы, отводит взгляд, садится на своё место и проводит ладонями по уставшему лицу. – Прости. Это звучало слишком грубо. Просто, тот актёр говорил, что ты вместе с ним употреблял наркотики. Я не знаю, зачем ты это делал, но… Это не приведёт ни к чему хорошему, - Ричи сидит тихо и, кажется, даже не дышит. – Мой отец умер от передоза. Его нашла в спальне мама, когда вернулась с прогулки вместе со мной. Мне тогда было около двух или трёх лет, и, конечно, я почти не помню его, но… Я помню, что мама была очень расстроена и разбита. - Но ведь, - Эдди подпирает кулаком щёку, а пальцами другой руки собирает со стола крошки от хлеба. – Ты ведь всегда говорил, что твой отец был лётчиком, а погиб при испытаниях. - Да, я говорил это. Я узнал правду от матери, когда собирался уезжать в колледж. Я узнал, что он был продавцом в книжной лавке и любил книги про самолёты, - Каспбрак отпивает немного остывший напиток, аккуратно прикоснувшись губами края чашки. – Поэтому, я просто не хочу повторять судьбу своей матери. Ты чуть не погиб в Дерри, а, приехав в Нью-Йорк, ты снова рискуешь там, где это совсем не надо, - Ричи смотрит на спокойную гладь чёрного кофе, а если чашку чуть сдвинуть, то появятся небольшие волны. – Ладно, тебе надо уже собираться, скоро твой рейс. Эдди допивает кофе, поднимается со стула и несёт чашку в раковину, включая воду. Ричи поднимается вслед за астматиком, оставив свой нетронутый напиток на столе, подходит к мужчине и касается своим лбом затылка Каспбрака. Спина Эдди заметно напряглась. Он всё ещё обижен. Тозиер прикрывает глаза и чуть-чуть трётся о мягкие вьющиеся волосы, ластясь, как провинившийся кот, который разбил любимую кружку хозяина, и теперь он старается вымолить себе прощение. - Эдди, прости, что напугал тебя. Я не хотел этого делать. Единственное, что важно для меня – это твой покой, счастье и здоровье, - Балабол тихо шепчет и оставляет лёгкий поцелуй в забавный завиток на загривке. – Прости и не отдаляйся от меня, пожалуйста. Я люблю тебя, Эдди. Сильно люблю, и если ты хочешь прекратить всё это, то я пойму, - Ричи знает, что его горячечный шёпот звучит очень отчаянно, но он должен, обязан сказать всё это Каспбраку, потому что он может не застать здесь астматика, когда вернётся из недельного турне. Эдди тяжело вздыхает и поворачивается. Его взгляд стал серьёзным, но всё же выглядел он немного обижено. – Такое ощущение, что ты хочешь избавиться от меня, так часто предлагаешь мне уйти. - Не, ты чего? Конечно нет! Я просто не хочу тебя удерживать рядом с собой насильно! Вот и… - Ричи, я никуда не уйду. Я всегда буду рядом с тобой, поддерживать тебя и помогать в трудных ситуациях, но если ты будешь продолжать в таком же духе пить и принимать наркотики, то я не буду с этим мириться и просто уйду. Я люблю тебя, но видеть, как ты губишь себя… Я не могу. *** Мужчина обвязывает шарф вокруг шеи, поправляет очки и берёт чемодан, который ему помог собрать Каспбрак. Эдди стоит напротив, сложив руки на груди и привалившись плечом к стене. - Ну… я полетел? – Ричи неловко топчется на месте и прячет руку в карман куртки. - Удачи тебе, - тихо говорит астматик и приближается к Тозиеру. – Я уверен, что ты просто взорвёшь зал, - мужчина заботливо поправляет яркий шарф и улыбается уголками губ. - Я буду звонить каждый день, - решительно говорит Балабол. Эдди кивает. – Не хочу уезжать, - добавляет уже чуть слышно Ричи и делает шаг вперёд. – Я не хочу оставлять тебя. Особенно после того как я облажался, - мужчина легонько соприкасается лбами и прикрывает глаза. - Хочется просто посидеть с тобой, посмотреть какое-нибудь тупое шоу по ТВ, погулять по городу, а потом завалиться спать. Астматик тяжело вздыхает и легко прикасается сухими губами к подбородку Ричи. - Не будь таким милым, а то моя обида улетучится куда-нибудь, и я просто не пущу тебя в командировку, - мужчины тихо смеются, прижимаясь друг к другу ближе. - Хей, Эдс, - шепчет Ричи, и тёплое дыхание согревает тонкие губы Эдди. Астматик открывает глаза и видит выставленный мизинец Ричи. – Мир? – Каспбрак поднимает взгляд на Тозиера и видит морщинки около глаз, длинные ресницы и плохо скрываемую надежду в глубине карих глаз. - Мир, - Эдди цепляется своим мизинцем за палец Ричи и улыбается.