Огненный шар

Дверь в палату открылась, прерывая разглагольствования Обито, и ирьенин младших рангов* вкатил каталку с каким-то явно тяжелораненым шиноби. — Ой, Хатаке-сан, мы думали, вы нас уже покинули по многолетней традиции, — несколько смутилась девушка. — Не переживайте, мы уже собирались уходить. Нам еще надо на рынок успеть. Правда, Обито? — с нажимом произнес Какаши до того, как Учиха успеет что-нибудь ляпнуть. — Тогда, может, все-таки зайдете к Изаму Мори, выпишитесь по правилам? — несколько заискивающе произнесла ирьенин. — Конечно, мы зайдем! — тут же пообещал Обито, и Какаши ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть и метнуть в друга предупреждающе-недовольный взгляд. Впрочем, тот на него не подействовал. Так что уже через несколько секунд, именно столько потребовалось Какаши, чтобы переодеться, его тащили к этому Мори. — О! Обито-кун, здравствуй! — радостно улыбнулся им ирьенин. — О твоем возвращении уже слухи ходят. Как жаль, что такое чудо случается крайне редко. И прими мои соболезнования. Рин была хорошим ирьенином и товарищем. Нам будет ее не хватать. — Благодарю, — церемонно поблагодарил Обито, враз растеряв всю свою легкость и веселость. Ирьенин грустно вздохнул, разделяя с ними тяжесть утраты товарища, и тут же переключился: — Вы, Хатаке-сан, решили все-таки не пренебрегать собственным здоровьем? Или это Обито на вас благотворно влияет? — Вероятно второе, Изаму-сан, — безразлично пожал плечами Какаши. — Значит так, мы вас переведем на амбулаторное лечение: каждый день, где-то после обеда, приходите ко мне в этот кабинет. Обито-кун, проследишь? — лукаво улыбнувшись, спросил медик. — Конечно, Изаму-сан! Можете на меня положиться! — мгновенно вернувшись к своему обычному поведению, заявил Обито. Хатаке оставалось только обреченно вздохнуть и в качестве мести выдать: — Вы бы и его самого посмотрели, а то там травмы недолеченные… Не одному же ему тут страдать, в конце-то концов! — Конечно-конечно, Обито-кун! Что ж ты сразу не сказал? Загляни ко мне сразу после своего друга. Я посмотрю, что можно сделать, — распорядился врач, и Какаши поспешил распрощаться, пока их не задержало еще что-нибудь. Впрочем, надежды на «не задерживаться» оказались напрасны. У Обито оказалось куча знакомых, и каждый норовил не только его поприветствовать, выразить восхищение его спасением или соболезнования по поводу кончины жены, но и сообщить «последние» новости. Обито, вежливый человек, непременно принимался интересоваться в ответ, и это все затягивалось чуть ли не по часу. Так что, отбившись от очередной старушки, зазывающей их на чай, Какаши решил поделиться собственным наблюдением: — Мне почему-то всегда казалось, что эти твои объяснения опозданий, только отговорки. Но если ты так всегда ходишь… — Какаши позволил себе устало покачать головой. Его уже изрядно вымотали все эти разговоры. Все-таки он никогда не был настолько общительным, чтоб без проблем переживать такое количество людей всего лишь за день. — То нет ничего удивительного в твоих постоянных опозданиях. — Да, сейчас как-то особенно много желающих пообщаться, — рассеянно согласился Обито, ероша прическу до боли привычным жестом. Тем, что был для крайней задумчивости. — А еще… Знаешь, о чем я подумал? — задумчиво протянул Какаши, внимательно разглядывая своего сокомандника. — О чем? — скорее по инерции, чем из интереса, спросил Учиха. Сейчас он внимательнейшим образом выбирал рис. — О том, что из твоих старушек получится неплохая агентурная сеть, — сказал и с удовольствием понаблюдал за вытянутым лицом Учиха. — А что? Они же все про всех знают! — Я как-то с этой стороны ситуацию не рассматривал, — удивленно протянул Обито.

***

В моей размеренной жизни в то ли плену, то ли санатории имени Мадары произошли сразу три вещи. Все они плавно вытекали друг из друга. Во-первых, я смог-таки передвигаться самостоятельно. Ага, правда, только исключительно по стеночкам. Но это пока. В общем, только и остается, что уповать на собственную упертость, которая могла достигать гигантских размеров тогда, когда я был чем-то заинтересован. Так что привести свое тело в норму я должен был относительно быстро. Возможно, правда, недостаточно быстро относительно темпов восстановления шиноби, но… Меня это откровенно не интересовало. Во-вторых, раз я теперь мог передвигаться сам, то и обслуживать себя тоже должен был сам. Так, в понимании Мадары, видимо, это было дополнительным стимулом к восстановлению. Как будто других мало! А раз мне теперь дозволялось шляться по базе, то мне был выделен проводник и помощник. Так что мне был представлен Зецу. Не самое приятное зрелище, но выбирать не приходилось. Да и гложут меня сомнения, что сам я не выгляжу хоть сколько-нибудь лучше. Во владениях Мадары зеркал не водилось. Интересно, он боялся в зеркалах не отражаться? ** Так себе, конечно, причина, но вряд ли хуже любой другой, пришедшей в мою буйную головушку. Ну и в-третьих, Мадара начал вербовку. Это было ужасно! И не потому, что он давил на мои слабости или угрожал, а потому что из меня так и перло собственное мнение. Которого (не вообще мнения, а именно такого видения ситуации) у простого парня, выросшего в Конохе, быть не могло. — Ты бы хотел, чтоб закончились войны? — как-то спросил у меня Мадара, приперевшись прямо на мою недо-тренировку. О! Как мне хотелось ему ответить что-то в этом роде: войны закончатся лишь тогда, когда все человечество вымрет, в противном случае мир никогда не наступит. Человечество слишком агрессивно, чтобы не воевать. Годы в бизнесе (и политике, потому что крупного бизнеса не бывает без политики) убедили меня в этом совершенно точно. Войны будут всегда. Неважно за что: за власть, за ресурсы, за… Неважно какими методами: с оружием в руках или с камерами, чтоб запечатлеть что-нибудь компрометирующее. Они будут. Но мне, как наивному коноховскому мальчику, приходилось отвечать: — Конечно, хотелось бы! Но сомневаюсь, что наши Каге сумеют договориться так, чтоб новый виток противостояния не вспыхивал тут же, как подрастает новое поколение. Впрочем, со всеми этими философскими рассуждениями, я не забывала отжиматься. Сорок девять. Пятьдесят. Руки устало подламывались, а я вспоминала Зеленых Зверей Конохи с их тысячами отжиманий и понимала, насколько же скромен мой результат. Это было печально. Физическая форма восстанавливалась крайне медленно. Все тело болело уже после таких незначительных, по местным меркам, нагрузок. — А если бы у тебя появился шанс эти войны прекратить? — продолжил идеологическую обработку Мадара. — Общая цель объединяет. Общий враг объединяет на все сто, — ляпнула я, не подумав, и тут же поспешила поправиться. — Но даже ради мира я не хочу становиться всеобщим врагом. Мда, сказанное мною было опасно. Конечно, Мадара не передумает возрождать Десятихвостого просто потому, что Куро ему не позволит, но вот несколько изменить свой план… — Правда, тогда все равно будет война, но уже не между Скрытыми Селениями, а между Деревнями и их врагом, — добавила я, надеясь, что этого хватит для того, чтобы мои не вовремя ляпнутые идеи ни на что не повлияли. Правда, могла ли я точно знать, не был ли Мадара настолько сумасшедшим, чтобы иметь подплан в своем плане «Глаз Луны». Целью которого, например, не было заключение всех людей в иллюзию, а становление этим врагом, борьба с которым объединит-таки все Скрытые Селения? Впрочем, я ничего не мог сказать о степени его безумия и проработки планов. Так что оставалось довольствоваться только своими собственными предположениями. Но даже если у Мадары и была именно такая цель, то я все равно был против своего бытия всего лишь ширмой для кукловода. Двадцать девять. Тридцать. С прессом все обстояло еще хуже. Впрочем, это все было совершенно не сравнимо с показателями по растяжке. Вот что гордо демонстрировало мне полный ноль!