Холодное пламя

Растения, все до одного, взмолились о спасении. Однако, любые вопросы завершались одним лишь: «Грядет буря». Прежде, они нередко предсказывали погоду, и всё же, что-то в груди демона буквально выло, создавая неописуемую боль. После вопроса о подробностях… небеса будут рыдать, пока время, затаив дыхание, остановит свой ход, в попытке предотвратить неизбежное. По неясным, но крайне настойчивым, причинам, он решил спросить и растение, подаренное Единственному другу. Ему приснился кошмар, что, с учетом наследственных способностей, а так же грядущей «бури», сильно испугало Лаера. Оттого он и отправился к Леаму. Хотя, нельзя забывать о гневе Василиска, пышного, белого цветка, похожего, как сказал феникс, на мифическое растение под названием «иксора», имя которому дал Леам. Такого, прежде, не довелось узреть даже его создателю, насторожив ещё больше. Тогда Василиск и сказал, что, в таком состоянии, его хозяин, как попросил спрятать записку, отдав только тому, кто за ней придет, так и улегся обратно, только изредка поднимаясь, чтобы дать цветку воды. Ранее, в схожих ситуациях, оставлять пташку одного было чревато, так что, подобные воспоминания ускорили Клода. Как, однажды, говорил Леам: «Друг, даже не пытавшийся, используя всё, что имеет, помочь – не друг вовсе». При этом неоднократно подтверждая. Не словами, поступками. Даже если сам друг его не просил. Всё же, Войд о помощи никогда не просил и не попросит. Фехлер это начал, потому, демон принимает эстафету. По прибытию к жилищу товарища, Лаер решил немного пошутить над спящим товарищем. Хотя феникс, не открыв глаз, резко развернулся к нему лицом, приставив нож к горлу шутника, пока цветок за спиной юмориста также отреагировал, самым ярким свечением. - Тупой стороной угрожаешь? – немного хихикнул хакер, однако, Леам, в свою очередь, только головой указал вперед, кинув туда оружие. Затем, звучит короткий крик, неся за собой звук, будто что-то льется. Властитель растений поворачивает туда голову. Оборотень. После этого солнышко точно согласится на задание. Но, видимо, для начала, нужно подобрать спальное вооружение, о чем, весьма доходчиво, сообщил удар по спине. Оттого и было решено задать вопрос об узнаваемости демонической персоны. Тут-то и появился совет, хотя бы иногда, менять одеколон. В ответ на это демон просто отшутился, что шутить тогда не сможет, но прислушался. Тем временем, в кои-то веки, тема перешла к заданию, пока Фехлер мыл орудие сонного труда. Задание гласит о необходимости истребить деревню оборотней-гиен, поскольку они проникают в города других рас, похищая самых слабых. Исходя из найденных останков похищенных, гиены обирают ценности с жертв, затем обгладывая до костей. Это сильно разозлило воплощение солнца, так что, подготовив снаряжение, он поблагодарил за приглашение, пока горел преследователь. К сожалению, начался ливень, однако, им было настолько плевать, что они промокли до последней нитки. И… кто бы мог подумать, что, даже одежда из драконьей чешуи пропускает влагу. По прибытию, демон не успел даже шелохнуться, как феникс начал свой кровавый танец. Смех, служащий аккомпанементом сего действа, «хакер» не слышал раньше никогда. Кровь, летающая вокруг, выглядела, словно праздничный салют. А улыбка… «Он, несмотря ни на что, умеет улыбаться», - пронеслось в мыслях красноглазого. Но, даже так, стоило противникам закончится, как Леам, стоя боком, замер. Взгляд его направлен был на правое запястье. Он попробовал что-то сказать, но, попытка завершилась неудачей, ему не удалось издать ни звука. Спустя пару мгновений он резко развернулся к боевому напарнику с яркой улыбкой на лице, показав при этом тот самый участок руки, с исчезающим на нем цветком. Ладонь, тем временем, сжата в кулак. Следом, уже левой, «Лея» указал на губы. По ним Клод прочел: «Кажется, я сейчас умру. Проверь дома». И начал угасать. Последним, что он попытался сказать, было: «Рилтэ лови!». Эту часть демон повторил вслух. Однако, только этот кусок, он произнес мысленно: «Поухаживай за Василиском, пожалуйста, пока меня нет, Клод». Теперь он просто помахал ладошкой. Это очень… тронуло демона. Послание только для него и, с учетом маленького нюанса, что солнышко, до сих пор, называл его по имени исключительно, когда уверен в собственных словах. Но даже так. Сразу после, Леам окончательно угас, оставив только душу с одеждой, оружием и диспетчером. Коул, слыша зов к Рилтэ, остановил время, мгновенно примчавшись к убийцам. А вот теперь начался, как писали в книгах других вселенных, «сущий ад». Только оттого, что время, затаив дыхание, начало борьбу с неизбежным, обращаясь вспять. Раз за разом. Снова и снова. Pov Больно. Больно. Больно. Почему? Так больно. Почему именно Ты? СЛИШКОМ больно. За что?! Больно!!! Опять и опять… мне казалось, я уже привык к такому с твоей стороны… но не в этот раз! Сейчас… ты не вернешься как маленький, милый птенчик… кому молится, чтобы ты освещал мою жизнь вновь? Над кем я буду теперь издеваться? Кого утешать и успокаивать?! Кто… поможет Мне…? Кроме тебя… меня никто не видел, не видит, видеть не хочет… да и ни к чему… несмотря ни на что… я дождусь тебя… ни за что не отвернусь… ты не отворачивался, так что… Я не могу спрятаться или сбежать, поджав хвост. Эту улыбку… я обязан запомнить. Как можно четче, ведь… повторно её… увижу очень не скоро. Её свет, хотя бы в памяти, поможет мне дождаться тебя. Но, всё же… возвращайся, поскорее… прошу… иначе… я сойду с ума… в этом грязном… темном… без Единственного лучика… ведь ты один, только ты не отвернулся от меня, освещал мне мою безграничную тьму, ради избавления от которой я... Только ты… поддержал на, казалось бы, благородном пути… только в Твоих мыслях я ни разу не слышал грязи в виде двуличности или алчности. Ты ведь вернешься…? Как делал это всегда… и мы сможем, опять и впредь, вместе смеяться, улыбаться… только ты смог и… я не отпущу тебя. Любой ценой, я верну наше лучшее время. И… как ты меня учил… прочь отчаяние… ради тебя я… … Леам?... ты… плакал тогда? Нет, быть не может, чтобы ты… Дождь на твоем лице так бы не испарялся. Сколько же попыток мне понадобилось, чтобы увидеть?! Тогда ты стоял боком, пока по таким милым, бледным щечкам, текла махонькая капелька… всего мгновение перед тем, как испариться… он даже сглотнул, взглядом прося не смотреть на него, такого слабого… столь печальным его не видели ни я, ни Коул. Никогда. Ни разу. Прежде воплощение солнца не плакал, вообще. Не подавал и толики того, что мы увидели сейчас… но даже так… ты повернулся с такой яркой, искренней улыбкой, дав всевозможные подсказки… и, когда я уже на грани, ты просто смотришь мне в глаза, говоря: «Не плачь, Клод»… Будто я могу!!! Когда силы Коула закончились, Рилтэ, наконец, смог поймать душу, после чего рассказал, что, согласно словам Хельге, конкретно этого не избежать. Как ни старайся. Только из-за этого мы сдались. Аж горы с плеч исчезли… коли спокоен бог любви, то и мне беспокоится не стоит. Я просто… подожду… - Неужели у меня на лбу написано…? – сказал я вслух. Не знаю для чего или чего ждал после этого, но… повернулся старший брат Леама, пристально всмотрелся мне в глаза и, фыркнув, ответил. - Понятия не имею о чем ты, но вижу на нем только жажду убивать. Ха, помню, как ты, солнышко, смеялся с того, как я выгляжу, когда готов рыдать. Всё же… только ты… знаешь. И ведь сразу это понял только ты… без откровений или просто слов… это ж надо, тот факт, что Ты веришь в меня больше, чем я сам. Кто бы мог знать об абсурдности этой ситуации... хотя, сомневаюсь я не зря, если учесть глаза Коула, что цвета океанского дна. Стоит быть осторожнее, Леам говорил, что чем темнее становятся глаза, тем агрессивнее их обладатель. Только-только развернувшись, я увидел… два трупа оборотней… с иглами в глазах… Коул уже ушел и не забирал снаряжение солнца, так что… немного осмотрев иглы и сравнив с теми, что у малыша Войд… пффф, аха… какого черта, Лея, серьёзно, как? Когда? Зачем… почему ты… я обязан вспомнить… думай, думай, думай!... точно, тогда, вместе с разворотом, бросил четыре иглы…даже умирая ты… спасибо, «друг»… End Pov Следуя за подсказками, демон пришел в дом дражайшего лучика солнца. Там его ожидания полностью оправдали себя. Вся комната окутана терниями, а черный Василиск, цвет которого отчетливо дал понять настрой, просто, молча, открыл доступ к записке, оставленной его хозяином. Глаза Клода, вдруг, потемнели ещё больше. На их фоне даже венозная кровь покажется розовой. Они пылали неумолимой яростью, а слова его, смешанные с шипением, звучали даже пугающе: «Седьмой, да…?».