Холодное пламя

Принц драконов, так же известный, как «ящер», провел некоторое время за переосмыслением собственных чувств к солнечному фениксу. Правдива ли его любовь…? Истинны ли нежные чувства, мотивирующие Рильвера следовать за Ним…? Стоит ли продолжать играть в эту жестокую игру Леама…? И всё же… ответ на все вопросы пришел сам, стоило только мысленно произнести имя. Имя Своего… самого теплого солнышка. Ныне нет необходимости разыскивать намеки или подсказки. Не нужна принцу ничья помощь. Он просто чувствует, куда нужно идти. Где следует искать. Знает, что найдёт. Пройдя весь долгий путь, по которому вела его лишь интуиция… преодолев весьма крупный переулок окруженный густой лесополосой, сулящий одну только беду… принц, в первую очередь, начал осматривать левую сторону. Носитель белых волос был уверен, что любимый хранитель где-то там. Всё другое можно смело проигнорировать. Рильвер оказался прав, как никогда прежде, чему сильно обрадовался, увидев выпрыгнувшего из-за угла Войд. Давно дракон не видел эту спину, только сейчас осознав, насколько сильно скучал. Оттуда же, следом, выпрыгнул раненый, судя по хвосту, оборотень-лев с отрезанными ушами, кидаясь на феникса. Воплощающий солнце встретил его крайне… острыми объятьями, затем стряхнув кровь с левого клинка, спрятав его в ножны. Пламенная пташка снял перчатку с освободившейся руки и пальцем провел по не режущей стороне второго меча, собрав всю кровь, что там была, а затем слизнул. Ещё когда феникс убрал одно из двух оружий, черно-белый дракон буквально расплылся в счастливой улыбке, правой рукой потянувшись к нему и сделав шаг навстречу, однако… в тот же миг, покачав головой из стороны в сторону, убийца вернул перчатку на место, повернувшись в противоположную от Рильвера сторону. Это заставило дракона замереть в недоумении. Такое качание головой — отказ Ему или вкус крови оказался хуже, чем запах? Лицо Леама, что, пройдя пару-тройку метров вперед, всё же повернулся в сторону принца, проходя мимо, выражало лишь безграничное безразличие с взглядом, направленным куда-то рядом с ним, но не на него самого, и это ранило даже больше, чем прежде. Вопреки всему… младший Хорн¸ всё же, решил не сдаваться так легко, попытавшись поймать солнышко за руку. Попытка, как и ожидалось, была тщетна. Убийца просто, предельно аккуратно, уклонялся от всех попыток драконьего принца. Это молчание… безмолвный проход мимо того, кого Рильвер жаждал так долго… тишина солнечных наушников ощутимо нагнетала, заставив дракона осознать, насколько глуп он был. Только сейчас, созерцая лучшего убийцу в профиль, принц заметил, что хвоста у Леама больше нет. Видно, что отстрижен небрежно. Тогда голову дракона заполняли только мысли о том, как это больно, ведь, при их первой встрече, очевидно… воплощающему солнце было весело. Однако… после… он изо всех сил старался отстраниться, с некоторой периодичностью нечаянно давая слабину. Это было так мило, но теперь… нет даже Того тепла… словно всё яркое прошлое было лишь сладчайшим сном… Пока Рильвер сокрушался от собственной печали, вместе с тем замерев, не оборачиваясь, дабы сохранить самообладание, за спиной его прозвучало преисполненное радостных интонаций имя его брата, но сразу после уже иное: — О, и Клод тут. — теперь четко слышно, что Леам просто очень рад. — Так приятно слышать своё имя из твоих уст. — а вот это изречение жутко раздражало принца. — Прости, шпала. — тут дракон, наконец, смог выдохнуть спокойно. — Забудь всё, что я сказал. — Рильвер Очень хотел бы заткнуть коллегу феникса, голос которого ему знаком ещё с их первой встречи … на свидании… с солнышком… однако, если они Так дружны… ревнивый дракон был вынужден поумерить свой пыл, опасаясь, что победить… Никак не сможет… По крайней мере романтических отношений между ними уж точно нет. От понимания этого факта у дракона буквально от души отлегло. — Уже лучше, Хар. — уменьшительно-ласкательное название… прямо-таки передернуло черно-белого дракона. [И ещё б не видел столько] Проходя мимо Вера после уклонений от попыток поймать свою руку… Леам, боковым зрением, заметил мутно-зеленые глаза принца. Это вызвало недоумение у феникса, что с детства, даже среди других фениксов, отличался исключительным зрением. Он четко помнит. У Рильвера синие глаза. Оттенки менять ладно, но не цвет же. В прочем, не до того ему, да и никто не застрахован от погрешностей, для которых найдется уйма причин. Например… дрянная кровь оборотня, которая хуже любого яда… от нее в глазах вполне могло помутиться. Кроме того, необходимо учесть и иные факторы в виде мер, предпринятых Войд, дабы оградить принца от пламени. Да, всего лишь задержка дыхания и предельное напряжение, но это всё, что он может сделать во имя возможности избежать усугубления побочного эффекта. Помимо всего прочего… свою роль мог сыграть рассвет, а это, при учете окружения и его спешки, не лишено резона. Весь путь, в сопровождении этих дум, воплощающий солнце шел, смотря только вниз. Даже немногим ранее, приветствуя тех, что близки сердцу, он не видел их лиц, просто унюхал столь родной запах братика и любимый одеколон друга, за который всегда его ругал по причине узнаваемости, но сейчас… этот аромат успокаивал, напоминая о былом. Леам расслабился и начал возвращать дыхание в норму только увидев на земле ромашки, коих там не было прежде, а значит… Лаер рядом. Ему всегда сопутствовали цветы. Где есть растения, которых уж точно расти где попало не должно… там гарантировано где-то поблизости будет владелец алых глаз. Отдышавшись, Леам поднял голову и увидел, насколько сильно изменился вышеупомянутый спутник всех цветов. POV Хаа… наконец ты всё же начал носить мой тебе подарок… рад, что глазомер не подвел меня тогда. Надеюсь, он тебе понравился, ведь так тебе идёт, а нетронут, как минимум внешне, потому, что ты, в кои-то веки, стал аккуратнее. Рад, что не зря, при создании этого костюма, учёл и то, каким будет максимум твоей мускулатуры, коего ты уже достиг. Счастлив, что ты в порядке… не знаю, помогло ли тебе с этим мое творение, но это и не важно. Главное — ты жив… меня дождался… как я и просил. Плюс, теперь, когда стоишь на земле… твои сто девяносто сантиметров роста, из-за которых у нас разница в этом плане составляет четырнадцать таковых, не кажется такой большой, какой казалась прежде. В прочем, сейчас… когда прекрасная шевелюра не закрывает большую часть твоего лица… я могу нормально рассмотреть лицо единственного друга. Черные, как и волосы в целом, стандартные брови, не толстые и не слишком тонкие. Обычные ресницы. Форма глаз… внешний угол чуть выше внутреннего. Рад, что очи твои вернули свой привычный, милый, переливающийся розовым, ярко-красный оттенок… это умиротворяет. Ведь наша последняя встреча сопровождалась их пугающим… выражающим весь гнев, всю горечь, всю боль твоей души… практически черным цветом. Кожа твоя, всегда скрываемая тенью волос ранее, оказалась смуглой… нос чуть толще, чем у братика. В меру тонкие, ожидаемо искусанные, губы. Уши… прямо как описывают демонические в архивах. Очень похожи на эльфийские, но немногим короче, прямее и направлены чуть выше. Говорят, у большинства демонов они очень чувствительны, из-за чего их прячут все, не желая узнавать, входят ли в это большинство. Матово-черные, слегка изогнутые, направленные назад, рога, чуть уходящие за затылок, таки растут из висков. На них есть три бордовые горизонтальные линии, углублённые и бликующие, во всю длину рогов. Ширина линий — пять миллиметров. Одна сверху, вторая снизу и третья в центре. Теперь ясна причина, по которой лозы всегда выглядели так же. Хар, видимо, выяснил, что состоит в рядах редких исключений, раз с новой прической ушки так хорошо видно. Скулы выражены достаточно сильно. Значит… в той тренировочной дуэли мне не показалось. Шея обычная, если сопоставить с другими характеристиками. За волосами ты, как я погляжу, ухаживаешь всё с тем же усердием. Взгляд на эти идеально-черные шелковистые волосы вызывает ностальгию, в отличие от аккуратной укладки. Рад, наверное, до глубины ядра, поскольку так, должно быть, куда легче. Спереди шевелюра подстрижена так, что теперь длиною до низа челюсти, справа волосы убраны за ухо, челка до начала бровей, а сзади их длина не касается шеи. Чёрный хвост, который ты раньше всегда прятал, как и все другие демоны, оказывается, длиной до щиколоток. Однако, если присмотреться, по всей длине он покрыт острыми, втягиваемыми, лезвиями, расположенными в четырех миллиметрах друг от друга. Толщиной хвостик три сантиметра. Им можно было бы убивать, но это очень личная зона, к которой у демонов подпускают только любимых, из-за чего я искренне обескуражен его свободой сейчас. Внешнее здравие это хорошо, однако… как дела у ми-вен? Что насчет… ядра…? Вау… Чистая и яркая светло-зелёная рая… значит и душой и телом полностью здоров. Более того… судя по четкости и насыщенности цвета… ты стал куда сильнее, пока «Лучший убийца Войд» выползал из аута… End POV [Лучше б вам не видеться больше никогда] Слушая всё это… Клод еле сдерживал смех из-за щекотки ромашек, что начали цвести из его рук. Под рукавами их появление ощущалось особенно сильно, однако то, как Лея нахваливал его… демон, чувствуя, как к лицу приливает кровь, не знал куда себя деть, чтобы Леам не смог увидеть последствий. Клод очень усердно отводил взгляд в сторону, дабы не засмотреться на эти прекрасные очи… Переключив мысли на то, что такое рая, немного подумав он понял, что речь о мане и… осознал… так отвлечься полностью ему не суждено… — Тебе… идёт новая прическа… — Леам немного покраснел произнося это… вместе с тем улыбнувшись неописуемо милой, нежной и очаровательной улыбкой… какую демону никогда не доводилось видеть прежде, — и… прости, пожалуйста, за подобный поток мыслей… Теперь под ногами Клода расцвел буквально целый сад васильков, прямо как в Тот чудесный день… из-за чего Клод так же зарделся и, заметив, как Лея пошевелил носиком, переведя взгляд вниз, отвернулся: — Рад, что тебе понравилось… — феникс же, в свою очередь, начал пытаться поймать взгляд постоянно отворачивающегося друга, — насчет мыслей… всё нормально… Боковым зрением Клод таки заметил сияющие глаза любимого… радужки глаз, что становятся ярко-желтыми, словно засвечивая все оттенки золотистого. Клод успел сильно соскучиться по ним таким… выражающим заботу, когда ими солнышко смотрит на него. «Очаровашка Лея… не могу… так мило…», — с упоением думал красноглазый, ведь эти цвета, как он считает, буквально умножают милоту солнышка. В такие моменты эти глаза дурманят… выводя демона на грань между самоконтролем и признанием. Однако… пришлось экстренно приводить себя в чувство при помощи, в очередной раз, прикушенной губы, чтоб, хотя бы внешне, проигнорировать всё это. В общих чертах предсказывая, как любимая пташка поступит дальше, но не имея права объясниться, благодаря агрессивно настроенному пристальному взгляду короля фениксов, Лаер никак не мог поступить иначе, довольствуясь прекрасными мгновениями мелькающего перед ним Леама, что так старался поймать его взгляд. Спустя пять минут Леаму надоело бегать вокруг. Войд решил изменить подход, забравшись демону на шею. Тогда Клод покраснел ещё гуще, из-за чего Леам, левой рукой, убрал волосы с его лба, приложив к нему правую. Как он сказал, Лаер теплее, чем обычно, а потому подумал, что друг заболел, достав лечащий пистолет. «Я же знаю… ты ничего не чувствуешь…», — тяжело вздохнул черноволосый, понимая стремление любимого помочь, но остановил его, говоря, что полностью здоров. Тогда следует вопрос о причине: — Это… секрет… — пробормотал владыка растений, опустив голову. — Мм… секреты от меня… — интонация голоса четко дала осознать, насколько он зол. — Мы с Коулом договорились об этом! — Клод запаниковал, боясь, что солнышко более ему не скажет ни слова, что для него страшнее вечных пыток или бесконечных смертей. Клод уже видел, чем заканчивалось подобное в отношении Леама. — Братик? — воплощающий солнышко перевел взгляд на Коула, который, судя по цвету глаз, в ярости от демонического переведения стрелок. — …этот договор позволяет ему ходить в наш дом, при условии, что причина договора не исчезнет… — парировав оборонительную выходку Клода король фениксов выдержал короткую паузу, затем вернув стрелку на место, — так же, по его инициативе, если это всё же случится, я убью его. — Дурак Лод… — демон в шоке, поскольку прежде… таким сокращением имени любимый назвал его лишь однажды. Леам же, тем временем, слез и отвернулся. — Просто уверен… уж эта причина точно никуда не денется. — голос его серьезен, как никогда. Леам, надавив Хару под коленями, заставил его на них упасть, затем растрепав прическу, говоря, что, всё же, так лучше, а следом поцеловал в лоб. Потом, показательно прокашлявшись, феникс слегка сменил тему, пока с улыбкой, слегка хихикая, наблюдал за тем, как Клод радостно виляет хвостом. [Что, почему-то, не дозволено Юпитеру…] Рильвер стоял, не оборачиваясь, чтобы держать себя в руках. Терпение треснуло, стоило Леаму начать говорить о причине обновления прически «Клода» после всех… до безобразия романтичных… слов. С чего вдруг, ведь у демонов длинные волосы считаются «признаком богатства и статуса». На что получил «Я убил двух цепей, а так же ребенка одного из них со всей его семьей, больше они мне ни к чему». Обернувшись, Рильвер увидел, как демон стоит на земле. Это шокировало принца, поскольку раньше длина была такой, что волосы ползли бы за ним в километре позади, даже с высоким хвостом, закрепленным лозами. [То дозволено быку] Феникс сказал, что столь символичные цветы — приятный подарок к возвращению. Клод четко понимал, что Леам заметил только часть его послания, которое демон пытался донести этими цветами, но… и этого достаточно. Он Уже рад, поскольку всегда знал… пока солнышку не скажешь прямо — не дойдёт. И всё равно владелец алых глаз неустанно продолжает попытки, надеясь на незримое… слишком маловероятное… однако… столь теплое «однажды»… [Не уходи, постой…] Договорив, все трое направились к главной улице. Леам ни разу так и не взглянул в сторону дракона, смотря при этом только на демона или брата, взбудораживая его ревность, присущую всей драконьей расе. [Сгинь, тварь дрожащая, ибо права не имеешь] «Да когда ж ты уже, мать твою, закроешься?! Если есть что сказать — вещай, сука, вслух! Уши вянут от такого количества мата… услышь это Лея…», — мысленные оскорбления существа, так же известного, как принц, лились нескончаемым потоком, из-за чего у Лаера неописуемо сильно начала болеть голова. А ведь Клод отвык от такого, поскольку Леам на дух не переносит маты… «Избаловал ты меня, Лея…», — думал черноволосый, вспомнив эту мерзкую… давешнюю головную боль. Испортить столь чудесный день простым ребячеством… могут только Этому подобные. Лучше бы это существо напало, тем самым развязав демону руки… В итоге… владелец алых глаз громко и грозно рыкнул на данного неприятнейшего индивида, оградив собственную голову от этого мусора, затем, с облегчением, выдохнув. Немногим позже, отойдя достаточно далеко, Леам взял Клода за руку, открыв крылья и, уже в небе, после первого взмаха ими, обернулся к принцу, показав язык. Клод тогда, за внезапно подступивший густой туман, благодарил погоду, как никогда прежде. В кооперации с паром изо рта феникса он не позволит ящерице увидеть ещё одну милейшую черту лучшего убийцы, так усердно скрываемую им самим… Затем, смотря в ярко-красные глаза, с ярчайшей и неизмеримо нежной улыбкой погладил черноволосого по голове. Клод был искренне счастлив, ведь Лея вновь заметил, сразу осознав проблему. Вновь так легко помог её решить… Тем самым вновь укрепив надежду… --- «Тебя я обожаю, до глубины души люблю, всем естеством своим тебя люблю, вдали от тебя задыхаюсь, безмерно в тебе нуждаюсь… готов на всё ради тебя, сделаю Всё тебе во благо… счастья твоего любой ценой добьюсь, исполню твой любой каприз, взамен молю лишь об одном… будь со мной… не оставляй… не иди по пути, что разделит нас… каким бы благим он ни был в глазах твоих… пусть и не в праве я взывать к тебе… пусть не могу сказать… вопреки всему всё же осмелюсь сохранять надежду… на понимание, что тебе всегда было присуще… солнце счастья моего… не избирай тернистую тропу… не иди ею без меня… умоляю… пойми… Леам Верум…», — думал Клод, ласково сжимая бесценную ладонь любимого. Счастье переполняло его настолько сильно, что Леам даже хихикнул, упомянув яркость глаз друга.